Алексей Владимиров – Четверо легендарных (страница 4)

И тут случилось невероятное: красная конница вдруг повернула назад, стала отходить.

В штабе белогвардейцев окончательно растерялись. Что произошло? Чем это можно объяснить?

Откуда белые могли знать, что кавалерия выполняла приказ главкома: «в боях не увязать, создать впечатление, что опасения белых верны».

Тем более не могли они знать, что это наступление лишь небольшая часть операции, разработанной Блюхером. Разгадав опасения врага, главком решил убедить его в том, что партизаны и в самом деле рвутся к Уфе. Белогвардейцы сделали все, чтоб преградить красным путь к городу, и пока они «защищали» Уфу, партизанские отряды вырвались из окружения.

ПЕРЕПРАВА

Главком шел вдоль берега реки. На мгновенье останавливался, что-то прикидывая, и снова шагал то по вылизанной водой глине, то по осенней, уже успевшей пожелтеть траве.

Наконец он остановился и, подождав отставшего адъютанта, сказал:

— Вот тебе и новое задание — здесь будем строиться!

— Василий Константинович] — взмолился адъютант.

— Знаю, что трудно, а другого выхода нет, — нахмурился главком и, посмотрев на низкие тучи, плывущие по небу, добавил: — Уложиться надо за сутки.

Может, и сейчас бы удалось оставить белых далеко позади, как удавалось уходить от их преследования уже не раз, если бы не подвела погода. Как нарочно, зарядили дожди. Дороги превратились в хлипкое месиво. Телеги вязнут чуть не до осей. Не только люди — кони падают от усталости. Как ни спешили — настигли белые, теснят со всех сторон. Хорошо хоть, и на том берегу реки Уфы успели закрепиться партизаны. Туда с ходу переправился Уральский отряд под командой Павлищева. Форсировали реку вплавь. Плацдарм завоеван. Но удастся ли его удержать?

Да и здесь, на левом берегу, белые атакуют и с флангов и с тыла. А выстоять необходимо. Надо выиграть время для постройки переправы. Без нее с массой беженцев, с госпитальными и обозными повозками через Уфу не перебраться.

Но легко сказать — навести переправу. Смущали главкома не ширина реки и не быстрота ее течения. С этим саперы справятся. Но строить надо под «носом» у врага. И главнее — нет строительного материала. На сотни километров вокруг — степь. Ни леска, ни рощицы. Одна надежда на помощь жителей прибрежного села Красный Яр.

Но согласятся ли они помочь?

Нерадостно встретили партизан башкиры. Белые, недавно побывавшие здесь, «предупредили»: возможно, нагрянут скоро отряды «бандитов» и «грабителей», уничтожающих все на своем пути. И видимо, многие из башкир поверили.

Опасения главкома подтвердились.

В штабную избу вошел запыхавшийся адъютант.

— Плохо дело, Василий Константинович, Мы и так и этак, А башкиры молчат. Ну, что делать будем?

— Может, реквизировать? — заикнулся было один из саперов.

Но главком так посмотрел на него, что тот осекся на полуслове.

Ведь за все время похода — как бы ни было трудно — никто из партизан не посмел хоть чем-нибудь обидеть крестьян, хоть что-нибудь взять, не спросив разрешения и не заплатив. Это стало законом партизанской армии. Сурово каралось не только мародерство, но даже грубое отношение к крестьянам. И вдруг — реквизировать. Да еще у кого? У башкирской бедноты!

— А может, тогда… — начал было адъютант, да тут же замолчал и, вздохнув, швырнул на стол пачку каких-то замусоленных листков, которые вертел в руках.

— Что это за бумажки? — спросил главком.

— Не успел разобраться. В доме местного богача обнаружили — лавку он здесь держал.

Блюхер машинально взял один из листков. Потом второй, третий, и лицо его просветлело.

— Созывайте башкир на сход! Да побыстрее!

Через несколько минут на маленькой сельской площади у забитой теперь лавки собралось все население Красного Яра. Блюхер поднялся на крыльцо лавки, оглядел настороженную толпу башкир и, достав из кармана пачку замусоленных листков, поднял их высоко над головой.

— Вы знаете, что это такое? — спросил он.

Никто не ответил на его вопрос. Только по возбужденным лицам можно было понять, какое впечатление произвели на башкир эти невзрачные листки. Ведь это были долговые расписки — чуть не вся деревня находилась в кабале у сбежавшего лавочника. Да не просто в кабале — в рабстве: многим, пожалуй, никогда в жизни не удалось бы выпутаться из растущих из года в год долгов.

Тревожная тишина воцарилась на площади. Башкиры ждали: что сделает с их расписками этот незнакомый человек?

А Блюхер бросил пачку листков на землю, достал из кармана спички и поднес огонь к бумаге. Прошло всего две-три минуты — и от расписок осталось только облачко дыма. А потом и оно растаяло. И вместе с ним исчезло и недавнее недоверие башкир. Никакие убеждения не могли бы лучше объяснить крестьянам, кто такие красные партизаны. Так могли поступить только друзья, а друзьям нельзя не помочь.

Площадь загудела, забурлила. Партизанам нужны старые негодные постройки? Берите!

Башкиры отдавали постройки, не торгуясь, а то и бесплатно. Сами разбирали старые изгороди, амбары, сараи. Дали лошадей, чтобы доставить бревна к месту строительства. А потом и сами пришли, чтобы помочь саперам.

— Вот оно как пошло! — радовался уже успевший промокнуть до нитки адъютант. — А я еще хотел вас просить подбросить людей!

— Напрасно. Все равно бы не дал, — ответил главком. И, коротко бросив ординарцу: «В штаб!» — вскочил на коня.

А навстречу уже спешил связной:

— Донесение с плацдарма!

«Противник беспрерывно атакует, — сообщал Павлищев, — бьет во фланги, пытается прижать к реке. С большим трудом сдерживаю напор. Опасаюсь за исход боя».

Блюхер долго молчал, хмурился. Уж если Павлищев пишет такое — значит, плохо дело. Но ведь и здесь белые наращивают силы — рвутся к переправе. А в резерве только Верхне-Уральский отряд Каширина. Если направить его на плацдарм — вся тяжесть защиты переправы ляжет на троичан. И все-таки иного выхода нет. Плацдарм надо удержать во что бы то ни стало. От этого зависит судьба всей армии: сможет ли она, перешагнув через Уфу, уйти от врага. Ведь теперь-то уже ясно: Красная Армия действует южнее Кунгура. За спиной партизанской армии свыше тысячи километров, а осталось не больше двухсот…

Верхнеуральцы начали переправляться на другой берег — и пехота и конница… Сейчас от их успеха многое зависит. Но ни Блюхер, ни Каширин не говорят об этом. Только в самую последнюю минуту главком замечает:

— Если не удержитесь — незачем и на тот берег перебираться…

А переправа растет. Все дальше и дальше от берега устанавливаются опоры. Уже не хватает длины бревен — их приходится наращивать. Все глубже становится река, все труднее с ней сладить. Течение на середине реки быстрое — срывает доски, опрокидывает козлы-опоры. Но строители не отступают. Метр за метром, от опоры к опоре вытягивается через реку линия переправы. В холодной воде рядом с военными фуражками мелькают тюбетейки и войлочные шляпы башкир. Чуть не все село от мала до велика помогает партизанам.

Блюхер направился к селу. Едва успел войти в штабную избу — прибыл связной из Троицкого отряда с просьбой выдать патроны… Главком на клочке бумаги написал: «Выдать полторы тысячи». Связной взял распоряжение, а не уходит, смотрит молящими глазами: маловато! А главком и сам знает, что это капля в море. Да нет у партизан патронов. И оттого, что душа болит за бойцов, которым нечем ответить на пули врага, закричал в сердцах:

— Передай Томину: пусть как хочет отбивается от белых! Но стоит! Стоит насмерть!

И устало опустился на лавку. «Хорошо, хоть у саперов все идет ладно».

Но едва главком успел подумать об этом, появился запыхавшийся адъютант:

— Беда, Василий Константинович!

— Что такое?..

Откуда ни возьмись на реке появились плоты. Может, течение их сорвало, может, вражеская рука пустила по течению в надежде, что тяжелые бревна разметают шаткий мост. Хорошо, что вовремя заметили опасность. Опять выручили башкиры. На лодках с баграми в руках двинулись они к плоту и «рассыпали» скользкие, тяжелые бревна.

Главком тотчас направил трех бойцов в соседнюю деревню, чтобы организовать заслон для перехвата плотов, если они появятся снова.

Строители продолжали работать с отчаянным упорством. Уже через всю реку протянулись козлы-опоры. Большая часть уже покрыта настилом. Еще совсем немного — и мост будет готов. Неподалеку сосредоточились огромные обозы партизанской армии. Беженцы, возчики ждали только сигнала, чтобы двинуться через Уфу.

А белые изо всех сил старались помешать этому. Начался артиллерийский обстрел. То и дело неподалеку рвались снаряды. Вот один из них разорвался совсем рядом с Красным Яром. И покатили подводы к переправе, как к единственному спасению. Первые телеги уже готовы были въехать на мост, когда перед ними выросла фигура главкома.

— Кто приказал начинать переправу? Назад!..

Пока неизвестен исход боя за плацдарм — путь через реку может оказаться не спасением, а гибелью. Если резервы не помогут одолеть белых, что будет с ранеными? Ведь в госпитале на колесах их несколько сот. А вестей с того берега все нет.

Только на рассвете прибыл связной с добрыми вестями: белые разбиты.

Когда последнее партизанское соединение двинулось по шаткому корявому мосту, в их строю шли и башкиры, жители села Красный Яр.

РАЗВЕДКА