Алексей Владимиров – Четверо легендарных (страница 11)

Только этим поначалу объяснял себе Фабрициус то, что идут к нему крестьяне и смотрят на него с такой надеждой.

Но совсем недавно узнал он, что называют его в районе «комиссаром от Ленина».

Фабрициус в Петрограде нередко встречался с Ильичем, да и отъезд его, как и многих других членов Военной секции ВЦИК, на фронт — ленинское предложение. Но Фабрициус об этом почти никому не рассказывал. А вот поди ж ты — узнали люди и сразу потянулись к нему, к «комиссару от Ленина».

Фабрициус присел на расшатанную лавку и снова, уже второй раз за это утро, начал расспрашивать крестьян о бандитах. Крестьяне переминались с ноги на ногу, вздыхали, но ничего толком так и не смогли сообщить. Знакомых лиц среди бандитов никто не заметил. Особых примет ни у кого из них тоже будто не было.

Больше опрашивать пострадавших не имело смысла.

Один за другим, низко опустив головы, выходили крестьяне из избы. И только последний нерешительно остановился у порога. Поймав вопросительный взгляд Фабрициуса, он тяжело вздохнул и тихо сказал:

— Не иначе его дело! Митьки!

Поглядывая на неплотно притворенную дверь, крестьянин рассказал, что несколько дней назад на рассвете видел, как из дома кулака выходил его сын, который считался не то пропавшим, не то куда-то уехавшим. А через день снова встретил его, на этот раз в лесу, да не одного — вместе с ним были во-оружейные люди. И по всему видно, что он у них командир. Очевидно, банда скрывается где-то поблизости. А что грабила именно эта банда, крестьянин не сомневался. Уж очень лют да скор на расправу Митька. В позапрошлом году приезжал на побывку с фронта — поспорил с односельчанином, да и застрелил его. А куда пойдешь жаловаться, если все начальство в округе — друзья да кумовья Митькиного отца. Многие из этих друзей и сейчас в начальстве остались, хоть и скинули царя и пришла Советская власть.

— Только ты, комиссар, никому об этом… Фабрициус согласно кивнул.

— Вот если бы удалось узнать, хоть приблизительно, где скрывается банда.

— Я постараюсь, — обещал крестьянин.

В город Фабрициус возвращался не спеша, ему хотелось обдумать положение…

Совсем рядом, за Псковским и Чудским озерами, стояли немцы и белогвардейская армия генерала Драгомирова. То и дело через линию фронта переходили белогвардейские отряды, врывались в села, убивали, жгли, уводили скот. Да и местное кулачье не сидело сложа руки. В лесах скрывалось несколько банд, з уничтожить их очень трудно — ведь им известна каждая лощинка в округе. К тому же белогвардейцы деятельно помогали им и советом и делом.

В первые же дни после освобождения Гдова от белогвардейцев разведчики обнаружили одну из тайных явок, где, судя по всему, встречались посланцы белогвардейцев с местными заговорщиками и главарями кулацких банд. Но, к сожалению, подоспели бойцы слишком поздно. Единственно, что удалось обнаружить, — обгоревший клочок записки, на котором можно было прочитать лишь: «буду, как всегда», и подпись «барон».

День спустя Фабрициусу сообщили, что в округе жил только один барон — племянник царского министра Фредерикса. Но он еще в самом начале революции уехал за границу. Осмотр усадьбы и опросы местных жителей подтвердили — барон давно уже здесь не бывал. Единственная ниточка оборвалась. Впрочем, Фабрициус почти не надеялся на успех — мало ли кем могла быть написана эта записка. Ну, хотя бы каким-нибудь посланцем белогвардейской армии: там немало титулованных особ. А может быть, подпись всего-навсего кличка?

И все-таки комиссар постоянно помнил об этой записке и, если случалось проезжать мимо заброшенного помещичьего дома, осматривал его.

Через несколько дней крестьянин сообщил, что выследил бандитов.

Ранним утром красноармейцы двинулись по указанному адресу.

Бандиты обосновались возле заброшенной лесной сторожки. Красноармейцам удалось незаметно окружить их, но в перестрелке главарь был убит.

Несколько дней в округе все было спокойно. Но затем пришли тревожные вести: убит крестьянин, выследивший бандитов, подожжены комбед и избы нескольких бедняков.

Значит, сын кулака не главарь бандитов. Не он направляет их действия. Но кто? Кто же все-таки верховодит бандитами?

И снова Фабрициус, прихватив двух бойцов, отправился в путь. На этот раз он не собирался расспрашивать о налетчиках, вряд ли это могло что-нибудь дать. Если что-нибудь и известно крестьянам, пожалуй, не сообщат — слишком запуганы.

Справа от дороги, за деревьями, показалась крыша помещичьего дома.

— Ждите здесь! — приказал комиссар сопровождавшим его бойцам и, спешившись, направился к полуразвалившимся воротам усадьбы.

Здесь было по-прежнему тихо и безлюдно. Фруктовый сад одичал, заросли дорожки. Окна и двери дома заколочены. Сквозь щели на крыльце пробивалась трава.

Но недаром Фабрициус был охотником, недаром привык идти по следу, подмечая каждую мелочь. Он заметил: неструганая доска, закрывающая вход, на этот раз оказалась прибитой только к одной створке двери, а из другой гвозди были вытащены.

Фабрициус неторопливо вернулся к бойцам, тихо тронул поводья и, только когда усадьба осталась далеко позади, пустил лошадь во весь опор, А поздно ночью отряд красноармейцев окружил помещичью усадьбу.

Фабрициус подошел к заколоченной двери и сильно постучал. Стук гулко отозвался в пустых комнатах и где-то далеко замер. Комиссар подождал немного и снова постучал. Прислушался. Скрипнула дверь, в щели мелькнул огонек, послышались приближающиеся шаги.

— Кто там? — спросил за дверью старческий дребезжащий голос.

— Срочный пакет для господина барона, — сказал Фабрициус.

— Барона нет, — ответил старческий голос, — они в заграницах.

«Без пароля не откроют, — подумал комиссар, — придется, видимо, ломать дверь». Но на всякий случай сказал:

— Велено передать: от их превосходительства…

Дверь медленно приоткрылась, и в щели появилась старческая рука.

— Ну, давай, что ли…

Сильным рывком Фабрициус отворил дверь и вошел в дом.

— Веди! — приказал он.

Прикрывая рукой свечу, лакей повел Фабрициуса и бойцов по коридору. У двери, из-под которой виднелась узкая полоска света, лакей остановился и что-то прошептал.

Фабрициус отстранил лакея и толкнул дверь, В ту же минуту он увидел, как сидевший в кресле человек бросился к столу, на котором лежал револьвер. Комиссар вскинул маузер.

— Оставьте оружие, барон!

Рука барона, уже схватившая наган, бессильно опустилась.

Через час арестованный был доставлен в штаб.

Когда его ввели в кабинет Фабрициуса, он был все еще бледен, но всячески старался скрыть волнение.

— Я барон Фредерикс, — сказал он. — И не буду скрывать этого. Да, я перешел через линию фронта. И готов нести наказание.

— За что же?

Барон пожал плечами.

— Очевидно, за незаконное появление…

— А с какой целью вы незаконно появились? — снова перебил его Фабрициус.

— Родные места… Я хотел попрощаться с ними, прежде чем покинуть родину навсегда.

— Напишите это! — Фабрициус пододвинул барону лист бумаги. — И подпишитесь своим титулом…

Фредерикс пожал плечами и взялся за перо.

Военный комиссар внимательно прочитал написанное бароном, потом открыл ящик стола, достал клочок обгоревшей записки.

— А кому же вы сообщали о своем приезде, барон? — спросил Фабрициус, глядя то на барона, то на лежащие перед ним бумаги. — И для чего вы припасли в своем имении столько оружия? — продолжал Фабрициус. — Где прячутся банды, которые вы снабжаете оружием? Как доставляете через фронт? Будете отвечать?

— Буду, — еле слышно ответил барон.

Какое-то мгновенье они молча стояли друг перед другом — выхоленный, лощеный барон Фредерикс, ставший главарем бандитов, и сын батрака, бывший каторжник Фабрициус — «комиссар от Ленина».

ВОРОТА РИГИ

К полудню 31 декабря 1918 года почти все командиры латышской бригады собрались в штабе.

Большая комната заполнена до отказа. И никто не проронит ни слова. Да и о чем говорить, когда каждый знает, что может сказать другой: у всех одни и те же невеселые мысли.

Внизу хлопнула дверь.

— Кажется, приехал…

— Нет, не он!..

И снова в комнате воцарилось молчание.

…Поначалу наступление бригады развивалось успешно. Уже несколько дней Красная Армия шла по латвийской земле. Хоть и устали бойцы, хоть и поредели их ряды — занимали город за городом. С ходу овладели Верро, выбили врага из Валка, ворвались в Волмар. Но здесь, на подступах к Риге, у станции Хинценберг латышских стрелков постигла неудача. Трижды пытались взять латыши укрепленные позиции врага и трижды откатывались, оставляя на заснеженном поле десятки убитых и раненых. Тогда комбриг от имени всей бригады попросил Фабрициуса — комиссара Псковского боевого участка, в который входила 2-я латышская бригада, — взять на себя руководство операцией. Комиссар дал согласие.

И вот сейчас Фабрициус должен прибыть в расположение бригады. Но все нет и нет Железного Мартына.

Железный Мартын… Впервые еще в детстве назвал его так отец…