Алексей Витаков – Гнев пустынной кобры (страница 17)

Василеос Анфопулос велел своим людям натянуть на себя простреленные шинели жандармов и турецкие фески. Собрав оружие, партизаны пошли на помощь отбивающимся селянам. Когда небольшой отряд вышел в тыл наемникам, то те поначалу подумали, что это сержант Кучук со своими жандармами, поэтому продолжали вести огонь против дома-крепости. Но когда поняли, что их атакуют сзади, было уже поздно. Урон от удара с тыла оказался велик. Гюрхан Далма стал отступать к лагерю. А греки почти висели на неприятеле, находясь в двух десятках шагов. Из пятидесяти наемников оставалось меньше половины, но они были воинами и большими мастерами своего дела. А греки вооружались на ходу, беря отбитое Василеосом у жандармов оружие. Несли большие потери, не умея укрываться и быстро перезаряжать. Лишь ярость внутри каждого превращалась в хаотичный безумный натиск и заставляла врага отступать.

А еще помощь с небес. Ахмет Челик вновь и вновь совершал вираж и заходил над полем сражения, стреляя из своего револьвера по наемникам. В пылу боя, а тем более из лагеря никто не заметит, на чьей стороне капитан. Он не мог атаковать гранатами – слишком близко друг от друга находились противоборствующие стороны. Это был его триумф. Две группы греков действовали сообща, не имея представления друг о друге, ни о чем заранее не договариваясь. Единственным центром управления был он.

Из лагеря за развернувшейся картиной наблюдал подполковник Шахин.

– Эр-онбаши Калыч! – рявкнул подполковник и отбросил далеко от себя хлыст.

– Да, господин!..

– Разворачивайте пулемет и открывайте огонь!

– Но там наши наемники?! – Калыч удивленно посмотрел на начальника.

– Но там и наши враги, которые на плечах наемников могут ворваться в лагерь!

– Слушаюсь! – Майор отдал честь и заспешил к пулеметному расчету.

Лагерь Шахина располагался у самого подножия гор чуть выше долины. К нему вела одна-единственная дорога, перегороженная на подступах несколькими телегами и мешками с песком. Сверху простреливалась каждая пядь. Но пулеметы не посылают пули по дуге, так же как и любое другое стрелковое оружие. Башибузуки оказались между атакующими греками и трясущимся от страха за собственную жизнь подполковником Шахином.

Раздался сухой треск пулеметной очереди. Подкошенные наемники покатились вниз, увлекая за собой живых. Одни успели упасть за камни, другие оказались под ногами преследующих партизан. Следующей очередью разметало греков. Они попятились. Затем ружейный залп – и вновь убитые падают снопами. Башибузуки и повстанцы смешались в одну кучу. А турки все стреляли и стреляли с высоты своих позиций, пока на дороге не осталось ни одного живого.

Глава 6

В январе 1916 года русские войска под командованием генерала Юденича взяли Эрзерум. Третья турецкая армия была наголову разбита, остатки ее вдоль побережья Черного моря откатывались к Трапезунду. Русских встречали как освободителей – цветами. Митрополит города отслужил в православном храме торжественный молебен во здравие государя императора Николая Второго, на котором лично присутствовал главнокомандующий Черноморскими силами и весь штаб. Юденич и его генералы понимали, что для окончательной победы нужно двигаться дальше, и чем скорее, тем лучше. Но обильные осадки в виде мокрого снега и дождя сделали дороги непроходимыми. Оставался только один путь – вдоль моря, по следам отступающего неприятеля. Для этой цели была выделена специальная Приморская группа под командованием генерал-лейтенанта Владимира Платоновича Ляхова, перед которой ставилась задача – добить врага и войти в Трапезунд.

Приписной казак, генерал Ляхов не любил солдафонства, презирал чванство, очень ценил храбрость и преданность, а перед струсившими и малодушными умел не выдать своей брезгливости. Солдаты и казаки души не чаяли в своем отце-командире.

Вот поэтому у штаб-ротмистра Алексея Вихляева радостно и гордо застучало в ушах, когда адъютант Ляхова сообщил, что его превосходительство вызывает к себе.

Генерал со свитой расположились в особняке, который еще три дня назад занимал сам Энвер-паша. В бывшем рабочем кабинете паши убрали портрет султана, а на его место водрузили портрет Николая. Смели все вещи из мусульманского обихода, заменив отечественными чайниками и самоварами. За окном вывесили флаг Российской империи.

На длинном столе, обитом зеленым бархатом, пылали трофейными свечами золоченые канделябры. Сорокачетырехлетний Ляхов курил казацкую трубку, выпуская плотные клубы дыма. Настолько плотные, что исчезало лицо самого генерала.

– На Дону делали! – сказал Ляхов покрутив трубку в руке, глядя на сидевшего по правую руку генерал-поручика Савву Ильича Черкашина. – Думаете, справится?

– Лучше на сегодни не сыщешь! – ответил Черкашин со своим хитроватым вологодским выговором.

– Сегодни, – повторил с улыбкой Ляхов, – эк у вас получается. Как какая задумка в голове, так сразу на вологодчинку переходите.

– Зато у нас трубок таких не делают.

– Что-то уже понятно по потерям?

– Пока только общие. Каковы потери нашей группы, выяснится через день-два. А так, извольте, сорок тысяч турок только убитыми. Раненых и пленных тоже пока не считали. У нас – две тысячи триста убитыми и четырнадцать тысяч ранеными. Трофеи тоже еще не посчитаны. Но много винтовок германского производства системы «Маузер» 1898 года – это даже непристальным взглядом видно. Пулеметы, пушки – тоже их. На тех участках, где турок воевал старым оружием – особо большие потери. А где германским – там мы изрядно.

– Нужно провести с помощью аэропланов разведывательные мероприятия. – Ляхов подошел к карте. – Мы ничего не знаем об укрепленных линиях неприятеля вдоль моря. Далее, сообщить данные нашей флотилии. Они нанесут удары из дальнобойных орудий. Потом в прорыв бросим казаков. В общем, к концу зимы Трапезунд должен пасть. А там и все остальные, с Божьей помощью.

Раздался осторожный стук в дверь. Ляхов и Черкашин одновременно вскинули головы.

– Штаб-ротмистр Вихляев прибыл! – доложил адъютант.

– Просите! – нетерпеливо ответил Ляхов.

Четкая поступь скрипучих кавалерийских сапог. Легкий, щеголеватый щелчок каблуков.

– Ваше превосходительство…

– Отставить, штаб-ротмистр! Уже знаю, кто передо мной. Алексей Константинович?

– Так точно, ваше превосходительство.

– Проходите. Присаживайтесь. Сначала в двух словах об общей ситуации. Планируется наше наступление вдоль береговой линии и взятие города Трапезунда. Но там, – генерал нашел на карте город Амис, – чтобы облегчить наше дальнейшее противостояние с Оттоманской империей и приблизить победу, нужно помочь греческому населению. А то есть поддержать партизанское движение, или если его нет, то организовать. Греки безоружны. На вас возлагается трудная миссия: нужно доставить сюда, – снова острие указки на Амисе, – обоз с оружием. Будет очень непросто. Вы согласны? О деталях расскажу или нет только после вашего ответа.

Несколько секунд штаб-ротмистр находился в явной растерянности. Но после паузы, решительно вскинув подбородок, четко произнес:

– Да, ваше превосходительство.

– Какими языками владеете?

– Германским в совершенстве, проходил стажировку в Восточной Пруссии. Неплохо турецким.

– Сколько лет?

– Тридцать три, ваше превосходительство.

– Вы зарекомендовали себя как отличный, вдумчивый офицер. Никогда излишне не бравировали, по большей части сдержанны. Поэтому мой выбор и пал на вас. Не без подсказки, конечно, Саввы Ильича. – Ляхов кивнул на генерал-поручика. – Пожалуйста, Савва Ильич!

– По легенде, – Черкашин кашлянул в эполет, – вы станете майором германской армии Карлом Бекманном. У нас есть подлинные документы на этого человека. Год назад он оказался в нашем плену, но был успешно обменян на другого офицера. Его документы были потеряны, поэтому писарь изготовил ему временную справку, с коей его и отпустили на все четыре стороны. Мало того, у нас сохранилась форма этого офицера и даже фотографические карточки его родных и близких. Вы очень походите на него обликом и конституцией в целом. Другого такого во всей Черноморской армии не сыскать. Поэтому и пал выбор на вас. Было бы, теперь вы понимаете, как скверно, не то слово, если бы вы отказались.

– Ну и ловок же ты, Савва Ильич! – довольно усмехнулся Ляхов. – И документы, и форма куда-то вот затерялись. Никак чуял, что сгодятся.

– Признаться, – ответил Черкашин, – никогда не возвращал пленных при документах. Пусть они там новые стряпают. Нечего. Так вот, я продолжу, если позволите, господа. Оружейный обоз Карла Бекманна должен выдвинуться из Эрзерума и в сопровождении турецких кавалеристов, роль коих выполнят кубанские пластуны, отправиться по этому маршруту. – Кончик указки поплыл по карте, – до греческого города Амис. Но там живут не только греки, но и турки. И вообще, ситуация в тех местах раскалена до предела. Месяц назад Талаат-паша и Энвер-паша разработали изуверский план по истреблению всех понтийских греков. А посему будет трудно ничем себя не выдать, если вдруг мусульмане на ваших глазах, штаб-ротмистр, начнут заниматься казнями и прочими пытками православного населения.

– Разрешите вопрос? – Вихляев скосил глаза на Черкашина.

– Спрашивайте! – ответил Ляхов.

– Какова дальнейшая судьба этого майора?