Алексей Виноградов – На пределе (страница 3)

- Я не боюсь боли, - ответила Есения.

Он поднял на неё глаза. В темноте дачного двора, при свете луны, они впервые увидели друг друга не как цели и не как врагов. Просто как двух загнанных зверей, у которых остался только один выход держаться вместе.

- Документы, - сказал Захар, обрабатывая рану. - Что в них? Если нас двоих послали за ними.

- Ещё не смотрела, - призналась Есения. - Некогда было.

- А сейчас?

Она вытащила папку из сумки. Толстую, кожаный переплёт, без опознавательных знаков. Открыла. Внутри фотографии, схемы, банковские выписки, фамилии, даты. Снимки каких-то людей в ресторанах, на яхтах, в кабинетах с гербами.

- Это не просто компромат на Корнилова, - тихо сказала Есения, перелистывая страницы. - Это на всех.

Она подняла глаза на Захара.

- Это досье на весь город. Но тут еще флешка есть.

Захар присвистнул.

- И ты хочешь отдать это Деду Славе?

- Я хочу выжить, - ответила Есения. - А это пока единственный козырь, который у меня есть.

Она закрыла папку, спрятала обратно в сумку. Захар закончил бинтовать. Аккуратно. Профессионально. Удивительно у киллера оказались лёгкие руки.

- Завтра решим, что делать.

- Ты остаёшься? - спросила Есения.

- У меня нет другого безопасного места, - ответил Захар. - И, кажется, у тебя тоже.

Он зашёл в дом первым. Есения вошла следом и растопила камин. Дрова нашлись в ящике у крыльца сухие, берёзовые, с приятным смолистым запахом. Спички на полке. Она умела разжигать огонь с одной попытки, этому её научил отец. Тот, который водил её в лес за грибами и учил, что спички нужно беречь. Пламя лизнуло поленья, затрещало, и в комнате стало теплее. Захар подошёл к камину, протянул руки к огню. В его движениях не было спешки. Киллер привык греться там, где придётся, и отдыхать, когда выпадает минута.

- Ты не до конца всё спланировала, - сказал он негромко.

- В каком смысле? - Есения удивилась. Она сидела на старом продавленном кресле, поджав под себя раненую ногу.

- Здесь прохладно. Камин затопила только сейчас.

Она усмехнулась. Вот о чём он. Не о погоне, не о пулях, не о мёртвом Корнилове. О температуре в доме.

- Я не планировала ехать на дачу, - ответила Есения, глядя на огонь. - И не планировала встречи с тобой. Моя задача была взять документы и уйти так же, как и пришла. Тихо. Чисто. Незаметно.

Она повернула голову, посмотрела на него в упор.

- Но ты изменил мои планы.

Захар промолчал. Только чуть заметно кивнул, может в знак признания, может, просто соглашаясь с фактом. Есения поднялась, прошла на кухню. Маленькая, деревенская, с занавесками в цветочек и старой плитой. Она быстро нашла турку, кофе молотый, арабика, лежал в жестяной банке и поставила на огонь. Через минуту два стакана чёрного, густого, пахнущего горечью стояли на столе. Она протянула чашку Захару. Он отхлебнул. И поморщился так, будто проглотил лягушку.

- Фу, какая гадость.

- Пей давай, - Есения отхлебнула из своего стакана с удовольствием. - Эстет нашёлся. Слушай, как ты проник в пентхаус?

Захар поставил стакан на стол, отошёл к дивану. Старый, советский, с пружинами наружу, но чистый. Он лег на него, закинул руки за голову.

- Я просто снял там квартиру, - сказал он буднично, как будто речь шла о покупке хлеба. - Этажом ниже. А дальше дело техники. Я киллер. Войти в чужой пентхаус для меня не составило труда.

- Ага, значит, это из-за тебя там охрана появилась? Ты поднял шум?

- Ничего я не поднимал, - Захар прикрыл глаза. - Охрана была на постах всегда. Корнилов параноик. Но если бы ты не появилась, мне хватило бы пяти минут. Взять документы и всё.

- Ой, да что ты! - Есения всплеснула руками. - Я виновата оказывается. Что я помешала тебе совершить идеальное ограбление.

- Я не говорю, что виновата. Я говорю, что теперь нас обоих ищут.

Повисла тишина. Только камин потрескивал и где-то за стеной шуршала мышь.

- Ладно, - Есения допила кофе одним глотком. - Надо решить, что делать дальше.

Захар уже повернулся на бок, подложил ладонь под щёку.

- С утра подумаю, - пробормотал он.

И тут же захрапел. Громко, раскатисто, без зазрения совести. Есения постояла, глядя на него. Мужик, который пять минут назад жаловался на вкус кофе, сейчас спал на её диване, в её доме, под её одеялом. Спал как убитый. Что, впрочем, было близко к правде.

- Бессовестный, - прошептала она.

Она подбросила дров в камин, поправила бинт на ноге, кровь уже не шла, царапина затягивалась. Села обратно в кресло, накрылась пледом, который остался. Достала папку. Полистала ещё раз. Фотографии. Даты. Суммы. Имена. Всё это добро могло отправить за решётку половину Саратова. Или осчастливить другую половину. Она посмотрела на спящего Захара. Он был её врагом. Конкурентом. Случайным попутчиком. Но сейчас единственным живым существом в радиусе десяти километров, которое не хотело её смерти. По крайней мере, сегодня. Хотя час назад хотел ее застрелить.

Глава третья

Есения проснулась от запаха бекона. Это было настолько неправильно, настолько не вписывалось в реальность, что первые несколько секунд она просто лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. Бекон. Шкворчащий. С дымком. Как в уютных американских фильмах, которые она смотрела в детстве. Она встала и прошла на кухню. И замерла в дверях. Непривычно было видеть киллера у себя на кухне. В фартуке. В её фартуке цветастом, с ромашками. Захар стоял у плиты, переворачивал лопаткой яичницу с беконом и выглядел так, будто занимался этим всю жизнь.

- Ты где яйца с беконом взял? - спросила Есения, всё ещё не веря своим глазам.

Захар повернул голову в сторону холодильника.

- В холодильнике лежали.

Есения подошла к холодильнику, открыла его. И почесала затылок. Внутри молоко, яйца, бекон, сыр, помидоры. Даже бутылка томатного сока стояла.

- Надо же, - пробормотала она. - Там продукты есть. Я думала, он пустой.

- Ты не знала, что у тебя в холодильнике? - Захар даже не повернулся, но в голосе сквозило удивление.

- Я здесь редко бываю, - пожала плечами Есения. - И обычно не заглядываю в холодильник на даче, когда приезжаю по делам.

Захар хмыкнул. Разложил яичницу по двум тарелкам. Поставил на стол.

- Ешь. До вечера может не быть возможности нормально поесть.

Она села. Взяла вилку. И тут за окном раздался голос, совсем не подходящий для раннего утра в глухом дачном посёлке:

- Есения! Дочка! Ты здесь?

Захар мгновенно схватился за пистолет. Движение

- Успокойся, - Есения положила ладонь на его руку. - Это баба Маня. Безобидная старушка.

- Она точно безобидная? - переспросил он тихо.

- Абсолютно, - Есения встала из-за стола. - Если только не прячет под фуфайкой пулемёт.

Она усмехнулась своей шутке и вышла на улицу. Солнце уже поднялось над лесом. Роса блестела на траве. За забором, опираясь на палку, стояла старушка в ситцевом платке и тёплой кофте — несмотря на июль.

- Ой, Есения, а я гляжу машина во дворе, - заулыбалась баба Маня, щербатым ртом. - У тебя случайно соли нет? Моя-то кончилась, а до магазина идти далеко, ноги не те...

- Сейчас, баб Мань, посмотрю.

Есения вернулась в дом, открыла кухонный шкафчик, нашла пачку соли. Захар всё ещё стоял у окна, чуть отодвинув занавеску, и следил за старушкой.

- У неё в сумке ничего нет? - спросил он шёпотом.

- Там кошка, - ответила Есения. - Она везде с ней ходит.

Она вышла, отдала соль.

- Держи, баб Мань.