Алексей Ветров – Анонимные нищеброды. Путь к жизни в изобилии. (страница 9)
Не в мотивационном порыве.
Не в очередном обещании самому себе.
А в моменте, когда человек впервые перестаёт себе врать.
Дальше будут шаги.
И дальше у тебя будет выбор.
Остаться внутри знакомого круга.
Или попробовать из него выйти.
Я свой выбор сделал.
Теперь очередь за тобой.
ГЛАВА 1
РАССКАЗ АЛЕКСЕЯ
Я родился не в нищете.
И это важно сказать сразу.
Курск. Обычный город.
Отец работал на заводе, мать — в школе.
Я был единственным ребёнком в семье. Денег хватало: не роскошь, не голод, не крайняя нужда. У меня не было такой биографии, которой потом удобно всё объяснить. Не было бездны, из которой можно было бы вынести готовое оправдание всем своим срывам.
Поэтому всё, что случилось со мной дальше, — не история о том, что мне чего-то не дали.
Это история о том, как человек может разрушать себя сам.
Очень рано я начал искать состояние, в котором становилось легче.
Не счастье. Не радость. Не свободу в зрелом смысле.
Просто способ перестать чувствовать то, что я не умел чувствовать.
Сначала сигареты.
Потом алкоголь.
В детстве это кажется игрой, посвящением, способом быстро стать “своим”.
На самом деле это уже знакомство с ложной свободой.
В школе я долго был отличником. Потом что-то поехало.
Компания, скука, подростковая злость, внутренний голод, которому тогда не было названия.
К тринадцати годам я уже пил всерьёз. Самогон, брага, водка, коктейли, ночные площадки, бары, квартиры, бессонные тусовки. Мне нравилось не это всё само по себе. Мне нравилось чувство, которое это давало.
Или, точнее, иллюзию чувства.
Мне казалось, что я становлюсь свободнее.
Что уходит зажатость.
Что жизнь наконец начинается.
Я не понимал главного: я не становился свободным. Я с самого начала учился брать свободу в долг.
Потом пришла трава.
Сначала редко, потом плотнее.
Как у многих зависимых, у меня долго сохранялась одна опасная мысль:
я контролирую.
Это великая ложь любой зависимости.
Человек контролирует ровно до того момента, пока вся его жизнь уже не начинает подчиняться тому, что он якобы держит в руках.
Я поступил в институт на серьёзную специальность. Название звучало умно, будущее выглядело прилично. Но очень быстро мне стало неинтересно. То ли я не умел выдерживать долгий путь, то ли внутри уже жило что-то, что не переносило обычной нормальной жизни. Друзья постепенно исчезали: кто в армию, кто в тюрьму, кто просто ушел своей дорогой. Я остался один. И в эту пустоту пришёл винт.
Внутривенно.
Это был уже не подростковый флирт с опасностью.
Это был прямой вход в ад.
Год, который я и сейчас вспоминаю как чёрную дыру.
Параллельно — тяжелая трава, сломанная психика, состояние, в котором человек уже почти не принадлежит себе. Иногда я думаю: как меня тогда вообще не закрыли в психушку? Как я не умер раньше? Как меня не добила собственная голова?
Каким-то чудом я остановился.
Без реабилитации.
Без системы.
Без красивой истории спасения.
Просто в какой-то момент внутри прозвучало: хватит.
Я не знаю, откуда тогда взялись силы.
Наверное, это был самый последний рубеж инстинкта самосохранения.
Но важно другое: я тогда ещё не знал, что зависимость почти никогда не уходит насовсем. Она просто умеет менять форму.
Если перекрыть один канал, она начинает искать другой.
⸻
Я сменил вещества на скорость, а скорость — на деньги
После этого я забрал права, которые когда-то потерял из-за пьяной езды, и устроился в такси. Родители взяли кредит на машину. Я немного поработал в Курске и довольно быстро понял: меня тянет в Москву.
Как многих тянет не в город, а в миф.
Москва тогда казалась мне местом, где всё наконец начнётся по-настоящему.
Где я стану кем-то другим.
Где прошлое останется позади.
Где можно будет переписать себя, просто сменив декорации.
Так не работает.
Если человек везет свою болезнь с собой, она прекрасно чувствует себя и в провинции, и в столице.
Сначала я жил у брата. Потом остался без жилья.