Алексей Ветров – Анонимные нищеброды. Путь к жизни в изобилии. (страница 10)

Я всерьез рассматривал вариант снимать кладовку. Не комнату — кладовку. В какой-то момент мне это даже почти показалось нормальным. Но внутри ещё жило упрямство. Я думал: не для этого я сюда приехал.

Ночевал в машине.

Потом появилась комната у пожилой женщины — дешёвая, убитая, с невозможным запахом, с ощущением, что ты живешь не в доме, а где-то на дне чужой, давно сгнившей жизни. Я прожил там около года. Не потому что хотел. Потому что тогда у меня не было другого ресурса.

Это важная вещь, которую я потом понял о нищебродстве.

Оно начинается не тогда, когда у человека мало денег.

Оно начинается тогда, когда он привыкает жить ниже человеческой нормы и перестаёт чувствовать, что это ненормально.

Внешне я выживал.

Внутри зависимость уже искала новую форму.

Наркотики на время отошли. Их место занял алкоголь.

Потом всё вернулось волнами.

На Новый год я оказался в компании людей, с которыми случайно пересеклись наши траектории, — весёлые лица, химия, эйфория, ночь без границ, праздник, после которого всегда приходит одно и то же утро: разбитость, пустота и ощущение, что ты снова отдал слишком много за несколько часов искусственной свободы.

Я продолжал работать.

Продолжал ездить.

Продолжал делать вид, что всё под контролем.

Потом был эпизод, после которого у многих бы что-то щелкнуло навсегда: в машину сели двое, приставили пистолет к голове, катали меня по Москве, забрали машину, разбили ее. Всё. Дохода нет. Опоры нет. Мечта о Москве рассыпалась очень быстро и очень конкретно.

Но зависимость не всегда делает человека умнее после боли.

Иногда она делает его только жёстче.

Я пытался устраиваться куда мог.

Где-то не подходил.

Где-то видел откровенный развод.

Где-то меня не брали.

Потом попал в оптовую упаковку.

Небольшой оклад, проценты, сомнения родственников, привычные фразы о том, что “так не бывает”, “обманут”, “не заплатят”.

Но я довольно быстро начал зарабатывать.

И вот здесь началась новая глава моей болезни.

Потому что впервые я увидел:

я могу делать деньги.

⸻

Я умел зарабатывать и не умел жить

Доход рос.

Сначала десятки тысяч. Потом сотни.

Я быстро вошёл во вкус.

Машины, переезды, новая среда, ощущение, что я выбираюсь.

Я был силён в продажах. У меня реально получалось. Я входил в число лучших по показателям, по клиентам, по прибыли. Снаружи всё выглядело так, будто я наконец нашёл своё место.

Но рядом с этим шло другое.

Вернулась трава.

Потом амфетамин.

Алкоголь никуда не делся.

Я мог давать результат, быть одним из лучших, крутиться, договариваться, зарабатывать — и одновременно разрушать себя.

Это очень важный момент.

Многие думают, что зависимый — это обязательно человек, у которого всё уже лежит в руинах.

Нет.

Одна из самых коварных стадий — когда ты ещё функционален.

Когда ты зарабатываешь, двигаешься, решаешь вопросы, производишь впечатление, даже побеждаешь.

И именно это мешает тебе признать глубину проблемы.

Ты говоришь себе:

“Ну и что?

Да, выпиваю.

Да, употребляю.

Да, заносит.

Но ведь я же делаю деньги.

Я же не на дне”.

Это ложь, которая может длиться годами.

Я всё сильнее хотел своё дело.

Работа по найму давала деньги, но не давала ощущения власти над собственной жизнью. Я искал варианты, пробовал, метался. Переходил из компании в компанию, конфликтовал с начальством, качал границы, продавал, уходил, снова продавал. Я умел добиваться результата, но не умел строить устойчивость.

И это тоже одна из форм нищебродства.

Нищеброд не обязательно тот, кто не умеет заработать.

Очень часто это тот, кто не умеет превратить всплеск в систему.

Он умеет выстрелить.

Но не умеет удержать.

Умеет забрать.

Но не умеет сохранить.

Умеет резко подняться.

Но почти бессознательно создаёт всё, чтобы потом рухнуть.

Я был именно таким.