Алексей Веселов – Дочь моего мужа: нужна ли дедушке внучка? (страница 6)
Услышав в ответ «нисколечко», она рассмеялась:
— Отлично, Григорий! А ты должна отвечать: «Нормально, Константин!» Запомнила?
Надя ничего не поняла, но восторженно кивнула.
— Вот и хорошо. А теперь, сдается мне, самое время перекусить. Пройдемся несколько остановок и как раз успеем к обеду у Риты Шнайдер, в «Эйнштейне».
После обеда они пришли домой и целый вечер читали, а на завтра собирали домик для Барби, а потом отправились к роднику за озером — жечь костер и жарить на огне хлеб и сосиски.
Стоило им уйти, как в доме, словно по заказу, поднялся телефонный трезвон. И звонки раздирали дом Ковалевых на Весенней улице до самого их возвращения.
— С девочкой что-то не так, Гоша! Телефон не отвечает весь день. Жанна никогда так надолго не выходит из дома, — причитала Вера Сергеевна Липская.
— Вера, успокойся. Жанна наверняка зашла в гости, — урезонивал жену Георгий Владимирович. — Зачем ей сидеть дома, когда Матвей уехал?
А Матвей и сам пытался прорваться на Весеннюю в перерывах между звонками тещи. Ему на удивление быстро удалось решить все вопросы, и вечером он выезжал обратно в Кудрино. Матвей очень хотел обрадовать Жанну, но никто не подходил к телефону.
В конце концов он позвонил Шнайдерам, в «Эйнштейн», и спросил, не знают ли они, куда подевалась Жанна.
— Во всяком случае, здесь ее сейчас нет, — ответила Рита. — Но вчера она обедала у меня с очень милой юной особой лет семи. А сегодня ближе к полудню Гриша встретил их на дороге к озеру.
— Что за юная особа? — удивился Матвей.
— Не знаю. Жанна сказала только, что ее зовут Надя и, возможно, она пока поживет у вас.
Сообщение Риты привело Матвея в полное замешательство. Что все это значит? Девочка, отсутствие Жанны, ее такой странный тон во время последнего разговора… Больше всего Матвею хотелось оказаться дома сейчас же, сию минуту.
Вечером Вера Сергеевна разговаривала с дочерью.
— Жанна, милая, где ты была целый день? Мы с папой переволновались.
— Мамочка, ну почему «целый день»? Мы все утро были дома. А ушли только около двенадцати, сказала Жанна и осеклась.
Похоже, она-таки проговорилась.
— Мы? Разве Матвей вернулся? Почему так быстро? — тут же спросила Вера Сергеевна.
— Матвей не вернулся. Он действительно вернется раньше, чем думал, но только завтра, — сказала Жанна, которой уже успела дозвониться Рита Шнайдер.
— Слава Богу! Ты, наверное, счастлива до небес. Знаешь, мы тут с папой подумали: может, пора нам приехать к вам в гости? Ты говорила, что позовешь нас, как только закончишь ремонт… Я очень скучаю, доченька.
Жанна молчала. Она действительно просила родителей не приезжать к ней первое время, но вовсе не из-за ремонта. Просто сначала ей хотелось обжить пространство нового дома, сделать его теплым, своим. Ей хотелось, чтобы родители приехали и почувствовали — их дочери здесь хорошо. Может, тогда они стали бы меньше грустить и расстраиваться оттого, что Жанна от них уехала. И вот теперь этот дом, пожалуй, стал теплым и родным, но как раз сейчас маме просто нельзя появляться в нем. Надя не Барби, и ее не спрячешь в кукольном домике. Даже подумать страшно, чем может закончиться ее знакомство с родителями.
— Мам, не теперь. Я очень хочу, чтобы вы приехали, но сейчас ничего не получится. И я не могу пока ничего рассказать. Просто у нас тут возникли некоторые обстоятельства… Господи, ну что я плету! Это никакие не обстоятельства, но вам пока лучше не приезжать. И не сердись, ладно, ма?
— Ладно, ладно, дочка. Раз ты так хочешь… И все же почему ты говорила «мы»? Кто у тебя?
— Мама, я пока не могу сказать. Правда. Все, до свидания. Папе привет.
Жанна положила трубку и задумалась. И правда, что и как она скажет родителям про Надю? И что скажут они? Впрочем, зачем гадать. Завтра, наконец, вернется Матвей, и все так или иначе разрешится.
А Вера Сергеевна не находила себе места. Разговор с Жанной никак не успокоил ее. Что-то неладное происходило с дочерью. И она подумала, что стоит наведаться в Кудрино, не дожидаясь приглашения.
В шесть утра Жанна сквозь сон услышала, как внизу, в прихожей, открывается входная дверь. Она так и подскочила на кровати — Матвей приехал!
Они столкнулась на лестнице, и муж обнял ее за плечи и целовал долго-долго. А она спрашивала себя, может ли быть в этой жизни что-то, что может их разлучить?
— Принцесса моя, моя королевна, — нежно говорил Матвеи, поднимаясь в спальню, — ты даже не знаешь, как я соскучился. Что с тобой? Почему ты так странно смотришь?
— Ты любишь меня, Матвей? — тихо спросила Жанна.
— Что за вопрос? Нет, я просто так вот уже почти два года не расстаюсь с одной очень юной и весьма обворожительной особой. Конечно, я тебя люблю! Нет, не так. Я тобою дышу. Или ты не знаешь?
— Я знаю. А до меня ты любил кого-нибудь? — спросила Жанна через силу. Ей совсем не доставляли удовольствия эти наводящие вопросы.
— Посмотри на меня! Как ты можешь об этом спрашивать? Что за мысли у тебя появились, стоило мне уехать на пару дней!
— На три дня и четыре ночи, — уточнила Жанна. — И здесь за это время многое произошло.
— Но что могло измениться между нами? Не пугай меня, Жанна!
— Что бы ты сказал, если бы здесь вдруг очутился ребенок?
Вопрос прозвучал немного неуклюже, но Жанна просто не знала, как еще можно сказать обо всем.
— Ты знаешь что. Я очень жду рождения нашего сына. Кстати, как он себя вел без меня? Не обижал свою маму? Ведь вам надо продержаться еще целых три месяца.
— Я говорю не о том. Не о нем. То есть не о нашем сыне. Я говорю о ребенке, который появится на свет не через три месяца, а уже появился. Здесь, сейчас.
«Господи, как же бредово я это объясняю. Он, наверное, считает, что я сошла с ума», — думала Жанна.
Матвей стукнул себя по лбу.
— Ах да! Рита сказала мне по телефону, что ты была у нее с какой-то юной особой. И что вы ходили с ней в лес. И что будто эта девочка поживет здесь какое-то время… Это что-то значит, Жанна?
— Это значит, что ребенок есть. И что это твой ребенок!
«Ну вот, сказала», — облегченно вздохнула Жанна.
Матвей ошарашенно уставился на нее.
— Мой? Ребенок? — переспросил он, растягивая каждое слово, будто не только не понимал смысла сказанного, но даже и языка, на котором была произнесена эта бессмыслица. — Что ты говоришь, Жанна?
— Давай обсудим все спокойно, Матвей. Совершенно спокойно. Ладно? Сначала взгляни вот на это.
Она открыла подготовленную заранее папку и подала Матвею свидетельство о рождении Нади. Он внимательно прочитал документ и уставился на жену.
— Что все это значит, Жанна?
— Так ты был знаком с Анной Морозовой? — вместо ответа спросила она.
От того, что скажет Матвей, зависело так многое… «Отчего он так медлит?» — думала Жанна.
— Нет, клянусь тебе! — спохватился Матвей.
— Но в свидетельстве о рождении черным по белому написано, что отца Нади зовут Матвей Михайлович Ковалев, — настаивала на очевидном Жанна.
— Так, должно быть, это другой Матвей Ковалев! Жанна, прошу тебя, поверь мне. Я совершенно сбит с толку, но я говорю тебе правду. Объяснение, как и ситуация в целом, было каким-то нелепым, ведь «другие» Матвеи Ковалевы так просто с неба не падают. Но это все, что пришло ему в голову.
— Тут есть письмо, адресованное тебе. Прочти его. И не ходи взад-вперед. Я ведь ни в чем тебя не упрекаю! — Жанна пыталась как-то успокоить бегавшего по комнате мужа.
— Да упрекай меня, пожалуйста! — вспылил он. — Только не верь ты этому недоразумению! — Матвей начал терять самообладание. А ведь прежде они никогда не ссорились!
— Надя — не недоразумение. Она ребенок, о котором я намерена позаботиться.
— Что значит «позаботиться»? О каком-то непонятном ребенке! Неизвестно чьем! Боже, я брежу!
— Сейчас я ее приведу, — вместо ответа сказала Жанна.
— Так она и правда здесь? Откуда она вообще взялась? И почему ты ее впустила в наш дом?
— Интересно, как я могла не пустить? И не шуми. Мы поговорим об этом после, только спокойно, без крика. Но сначала ты должен увидеть ее. — Жанна двинулась в сторону лестницы, чтобы спуститься в гостиную, где спала Надя, но ее остановил резкий голос мужа:
— Не желаю я ее видеть! Это не мой ребенок! — Матвей был в ярости.
А в дверях стояла кутающаяся в просторный халат Надя. Она поднялась сюда, разбуженная громкими криками. И не могла не услышать последней фразы.