Алексей Векшин – Пятнадцать лет до Краснодара (страница 1)

Алексей Векшин

Пятнадцать лет до Краснодара

Глава 1

Виктор Корнеев понял, что ему пора заканчивать с дальними рейсами, когда обнаружил в кармане куртки детскую заколку. Заколка была маленькая, жёлтая, с пластмассовой ромашкой. Он повертел её в пальцах и вспомнил воскресный приезд дочери. Марина привезла Настю на базу. Внучка лазила по кабине, нажимала кнопки, спрашивала, зачем столько рычагов, и два раза требовала разрешить ей посигналить.

Виктор разрешил один. После второго диспетчеры выглянули из окон.

— Дед, а ты здесь живёшь? — спросила Настя.

— Работаю.

— А спишь?

— Бывает.

— Значит, живёшь.

Логика была железная. Заколку она, наверное, и потеряла. Виктор положил её в верхний ящик над лобовым стеклом, рядом с пачкой запасных предохранителей, фонариком и старой ручкой, которой пользовался уже года три. Потом посмотрел на часы. Без семи шесть. База ещё только просыпалась. За серым бетонным забором гудели двигатели. Кто-то сдавал задним ходом, коротко пищал сигналом. На дальнем краю площадки водитель синего «Мерседеса» ходил вокруг полуприцепа и пинал колёса.

Виктор закрыл дверь кабины. На улице пахло холодным железом, соляркой и мокрым асфальтом. Двадцать первое сентября 2026 года, понедельник. На Урале до настоящих холодов было ещё далеко, но утром уже хотелось застегнуть куртку.

— Корнеев!

Он повернулся. От здания диспетчерской к нему шёл Илья Савельев — молодой, длинный, всегда куда-то торопящийся. Телефон уже был возле уха, второй он держал в руке. Зачем человеку два телефона, Виктор не понимал. Раньше хватало рации и автомата на проходной. Теперь на одного диспетчера приходилось больше техники, чем когда-то на всю базу.

— Ты загрузочный лист видел?

— Видел.

— Там по времени передвинули. Тебя в семь ждут.

— Меня в семь и ждали.

Илья на секунду завис.

— Ну да. Значит, ничего не передвинули.

Он снова посмотрел в телефон.

— Краснодар, промзона Северная, выгрузка в пятницу. Четыре ночёвки заложены, окно подтвердили.

— Нормально пройду.

— В Самаре ремонт.

— Знаю.

— Под Саратовом ограничение.

— Знаю.

Илья убрал один телефон в карман.

— Вот за что люблю старых водителей. Можно вообще ничего не говорить.

— Тогда не говори.

Илья усмехнулся.

— Это у тебя правда последний дальняк?

— Кто сказал?

— На базе говорят.

— На базе много чего говорят.

— Значит, неправда?

Виктор посмотрел на него.

— Значит, поедем — увидим.

Илья кивнул, хотя ответ его явно не устроил. Виктор обдумывал это уже несколько месяцев. В пятьдесят четыре он ещё справлялся с работой. Глаза видели, спина терпела, привычный гул двигателя не утомлял. Утомляло возвращаться домой гостем. Последние года два дорога перестала возвращать то, что забирала.

Раньше неделя в дороге означала заработок, а возвращение — несколько дней дома. Теперь к деньгам прилагалось то, что он пропустил: утренник Насти, день рождения Марины, обещанная поездка за город. Когда наконец освобождался, у дочери уже были другие планы. Он всё время оказывался либо слишком рано, либо слишком поздно — как водитель, который знает маршрут, но никак не попадает в окно разгрузки. Марина ничего не выговаривала, и это было хуже ссоры. С упрёками можно было спорить, а она просто говорила:

— Ничего, пап.

И Виктор каждый раз слышал в этом «ничего» всё то, что она давно перестала ему объяснять. На складе он был без двадцати семь. Груз оказался ровно таким, как в документах: промышленное оборудование для предприятия в Краснодаре. Шесть больших ящиков на поддонах, ещё восемь палет поменьше, всё затянуто плёнкой, промаркировано.

Ничего интересного. Виктор любил такие грузы. Ни температурного режима, ни хрупкого стекла, ни овощей, которые в пути могли потребовать больше внимания, чем двигатель. Погрузчик ездил между воротами и полуприцепом. Виктор стоял сбоку и смотрел, как размещают вес.

— Дальше второй ряд нельзя, — сказал он кладовщику.

— Почему?

— Заднюю тележку перегрузим.

— По расчёту нормально.

— В расчёте этот ящик на полметра ближе к тягачу. Сверьте схему.

Кладовщик хотел возразить, посмотрел на Виктора, махнул погрузчику:

— Давай палету вперёд.

Через сорок минут погрузку закончили. Виктор проверил крепления, сверил маркировку крайних ящиков и вышел. Кладовщик закрыл двери и принёс номерную пломбу: белая пластиковая вставка с синей полоской. Виктор сверил выбитые цифры с накладной — 784391 — и дождался, пока пломбу затянут.

— Всё.

Виктор дёрнул ручку двери и сфотографировал пломбу. Так он делал уже лет семь. Один раз в Пензе на разгрузке обнаружили несовпадение номера. Два часа выясняли, кто ошибся. После этого Виктор решил, что память хорошая вещь, но фотография лучше. В диспетчерской подписал последние бумаги. Илья сунул ему папку.

— Здесь накладные, здесь доверенность, здесь контакт получателя.

— Кто принимает?

— Склад. Евгений Ковалёв, — Илья сверился с экраном.

Виктор записал имя на верхнем листе.

— Всё у тебя на бумаге, — усмехнулся диспетчер. — Как у деда.

— Я дед.

— Телефон сядет — ты мне из Екатеринбурга память пришлёшь?

— Пауэрбанк придумали.

— Бумагу раньше.

Илья засмеялся. Виктор забрал документы и вышел. Перед выездом он сделал обычный круг. Проверил колёса, свет, замки, поднятые опоры и соединительные шланги. На пломбе по-прежнему стоял номер 784391. Он поднялся в кабину, положил документы справа от сиденья и завёл двигатель. На панели загорелись контрольные значки и один за другим погасли. Пока в системе поднималось давление, позвонила Марина. Виктор включил громкую связь.

— Да.

— Уехал?

— Сейчас.