Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 98)
1 июня 1972 г. Совет революционного командования Иракской Республики принял закон о национализации собственности ИПК. Нефтепромыслы в районе Киркука, нефтеперегонные заводы, насосные станции, трубопроводы перешли во владение Ирака. Это была самая крупная национализация на Ближнем и Среднем Востоке после перехода Суэцкого канала в руки Египта. Закон предусматривал возмещение компании стоимости национализированного имущества за вычетом сумм, которые она задолжала Ираку по старым налогам и платежам. В тот же день президент Сирии объявил о национализации всей собственности ИПК, находящейся на территории этой страны, прежде всего трех ниток трубопроводов, по которым нефть подается из Киркука в порты Средиземного моря.
По сценарию, который напоминал иранский вариант начала 1950-х гг., участники ИПК попытались организовать блокаду Ирака. Но политическая, экономическая и военная обстановка была другой. Британская империя рухнула. Ирак пользовался поддержкой СССР, движения неприсоединения, других нефтедобывающих стран, всего третьего мира. Вопрос о военных мерах даже не поднимался. Попытка объявить национализированную нефть «ворованной» на этот раз не встретила поддержки в Западной Европе и Японии.
На международных рынках чувствовалась нехватка жидкого горючего. Король Фейсал, не разделяя политических взглядов багдадского руководства, не желал его поражения и не собирался захватывать рынки иракской нефти. Национализация собственности ИПК как «законный акт суверенного государства в защиту жизненных интересов Ирака» получила единодушную поддержку со стороны ОПЕК.
В январе 1972 г. Ямани по распоряжению Фейсала потребовал, чтобы Саудовская Аравия получила долю участия в АРАМКО. Американцы все еще не отнеслись к этому серьезно. Они все еще надеялись на чудо.
Но плод созрел и вот-вот должен был упасть прямо в руки Фейсала.
Переговоры продолжались в течение всего лета 1972 г. На нефтяном рынке царило смятение.
И Фейсал, и другие лидеры ОПЕК говорили: или — или; если соглашение об участии стран-экспортеров в капитале нефтедобывающих компаний не будет достигнуто, произойдет национализация.
В сентябре 1972 г. Ямани выступил в Лондоне на симпозиуме стран Северного моря, проводя все ту же линию короля Фейсала, которую он изложил в своей лекции в Бейруте четыре года назад: «Участие в капитале — это то, что мы предлагаем вместо национализации».
Имея мало возможностей для выбора, четыре совладельца АРАМКО согласились на 25 %-ное участие Саудовской Аравии.
Но Фейсал продолжал настаивать на дальнейшем продолжении этого процесса. В 1972 г. переговоры происходили на вилле Ямани в ливанских горах, над Бейрутом. Каждое утро четыре представителя ЭКСКОМа встречались с Ямани обычно около его бассейна. Ямани уговаривал своих собеседников согласиться на постепенный переход контрольного пакета акций в руки Саудовской Аравии, чтобы избежать национализации. Это были очень жесткие переговоры.
5 октября 1972 г. Ямани доложил Фейсалу, что АРАМКО согласилась постепенно увеличить саудовское участие в капитале компании до 51 % в 1982 г. Это было общее соглашение. Его детали передавались адвокатам на рассмотрение. Контрольный пакет акций в 1982 г. переходил в руки саудовцев. Это была почетная капитуляция. Но совладельцы АРАМКО избежали худшего — немедленной национализации — и получили гарантии поставок им саудовской нефти. В то время АРАМКО планировала увеличить производство до 13,4 млн баррелей в день к 1976 г. и 20 млрд баррелей в день — к 1983 г. Подразумевалось, что бывшие совладельцы будут покупать долю нефти, принадлежащей саудовскому правительству, по рыночной цене.
Каждая из американских компаний направила собственного представителя в команду, которая вела переговоры с Ямани. ЭКССОН была представлена своим первым вице-президентом Джорджем Пирси. Лидеры нефтяного бизнеса понимали, что все козыри были в руках саудовцев, хотя предполагали, что смогут сделать предметом обсуждений плату за все ресурсы, которые переходили в их руки. Но саудовцы неизменно ограничивали этот вопрос исключительно тем, что находилось на поверхности земли. Нефтяные корпорации не получили ни гроша за нефтяные запасы, находившиеся в земных недрах, а величина этих запасов была просто фантастической.
В том же 1972 г. «семь сестер» заключили подобные соглашения с Кувейтом, Катаром и Абу-Даби. Члены картеля отказывались от монопольного права распоряжаться нефтяными месторождениями. Но, заключая «соглашение об участии», они рассчитывали откупиться от стран-экспортеров, сбить волну национализации, выиграть время и перевести борьбу в более спокойные формы.
Радость оказалась преждевременной. «Соглашение об участии» отверг Ирак, а вслед за ним Ливия и Нигерия. В январе 1973 г. иранское правительство решило изменить свои отношения с консорциумом, и Иранская национальная нефтяная компания в мае полностью взяла под свой контроль добычу, транспортировку и переработку нефти на старейшей концессии Ближнего и Среднего Востока, хотя обязалась поставлять ее участникам консорциума в течение 20–25 лет по «предпочтительным ценам». Однако они не должны быть ниже цен, которые установлены другими странами Залива.
Страны — экспортеры нефти шли разными путями к экономической самостоятельности. Одни из них выступали за революционное изгнание монополий. Другие отвергали метод национализации, отдавая предпочтение постепенным преобразованиям. Но было ясно, что концессии и другие полуколониальные методы эксплуатации нефтяных ресурсов изживали себя.
Участие в капитале нефтяных компаний увеличило доходы стран-экспортеров. Вместе с тем необходимо было и выплачивать компенсацию концессионерам, поэтому страны-экспортеры в январе 1973 г. стали поднимать цены на нефть. Саудовцы увеличили цену барреля на 15 центов, Абу-Даби надбавил 30 центов, потом подняли цену и иранцы, а вскоре примеру остальных последовали Кувейт и Катар.
В течение всего 1973 г. царила сумятица. Ливийцы, стремясь превзойти саудовцев, и прибрали к рукам 51 % акций нескольких нефтяных компаний, и национализировали остальные. Нигерийцы получили 35 % концессий «Шелл Бритиш петролеум». А Ирак национализировал паи, которыми владели ЭКССОН, «Мобил» и «Роял датч» в «Басра петролеум компани». Еще до окончания года — за полных девять лет до обещанного крайнего срока — осуществил переход к 51 %-ному участию в капитале Кувейт. И тогда ОПЕК объявила, что в изменившихся обстоятельствах 51 %-ное участие не может быть признано достаточным и удовлетворительным. Нужно было пересматривать и цены, и всю систему отношений нефтеэкспортирующих стран с нефтяными корпорациями.
Новые переговоры начались в Женеве и должны были продолжиться в Вене в октябре 1973 г.
Фейсал видел и дальше, и глубже как своих оппонентов-партнеров из числа совладельцев АРАМКО, так и высокопоставленных чиновников в американской администрации. После 1967 г. Египет уже не представлял никакой угрозы для королевства и зависел от саудовских субсидий. Нужда в американских гарантиях его суверенитету и территориальной целостности временно отпала. Оба Йемена были вовлечены во внутренние кровавые разборки, и, хотя события там развивались не в том направлении, какое хотел бы видеть Фейсал, реальной угрозы оттуда не исходило. Наращивающий военные мускулы Иран с его региональными имперскими амбициями был неприятным соседом, но его фактический военный союз с США устранял непосредственную опасность для Саудовской Аравии и с этой стороны.
Зато ситуация в арабском мире после «шестидневной войны» развивалась в направлении, которое не могло не вызывать тревогу Фейсала. Пусть автор этой книги не согласен с убеждением короля о «сговоре коммунизма и сионизма», но остается фактом, что после победы Израиля антизападные националистические режимы для своего выживания все теснее сотрудничали с «безбожным СССР». В Египте — хотя и по просьбе Насера, для защиты от израильских налетов — появились советские военные базы, были развернуты войска ПВО и размещена советская авиация. На конец 1960-х приходился пик советского влияния на Ближнем Востоке, в то время как США все глубже увязали во вьетнамской трясине.
Фейсал видел, что поддержка Соединенных Штатов давала Израилю возможность воспользоваться плодами победы в «шестидневной войне». В 1956 г. суэцкую авантюру Англии, Франции и Израиля остановили ядерный ультиматум-блеф Хрущева и решительное осуждение Эйзенхауэра. Президент США настоял на том, чтобы Израиль отказался от оккупации Синая и сектора Газа и вернулся к линиям перемирия 1949 г. Израиль, недовольно ворча, подчинился. Однако после победы в июне 1967 г. Тель-Авив не был склонен проявлять уступчивость, а Вашингтон уже не хотел настаивать.
Арабский мир кипел ненавистью не только к Израилю, но и к Америке. В этих условиях роль лучшего друга США в регионе все меньше устраивала Фейсала.
Глава 21
Смерть Насера. Садат
28 сентября 1970 г. скончался от сердечного приступа Гамаль Абдель Насер, посвятив последние дни жизни попыткам урегулировать отношения между лидером ООП Арафатом и королем Иордании Хусейном. С ближневосточной арены ушла гигантская фигура, которая в течение почти полутора десятилетий, несмотря на свои поражения и ошибки, заслоняла всех других деятелей Ближнего и Среднего Востока, хотя вес и влияние короля Фейсала постепенно росли, а Насера — уменьшались. Уходила в прошлое целая эпоха, сопровождаемая пятимиллионной толпой египтян, вышедших на улицы, чтобы проводить в последний путь своего лидера, и скорбью во всем арабском мире.