Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 91)

Ставший в 1969 г. хозяином Белого дома, Никсон рассматривал Ближний Восток прежде всего в контексте глобального противостояния между США и СССР, считая этот регион потенциально наиболее опасным источником эскалации противостояния двух сверхдержав вплоть до ракетно-ядерной войны. Израилю как главной опоре США на Ближнем Востоке поставлялось современное оружие, позволявшее ему сохранять неоспоримое военное преимущество. В то же время Никсон стремился улучшить отношения с арабским миром, учитывая как геополитические, так и нефтяные интересы Америки. Он пытался навести мосты с Египтом и Сирией, делал некоторые жесты в адрес арабского мира (отсрочка поставок «Фантомов» Израилю, «план Роджерса»). Глава Белого дома надеялся в конечном счете сыграть посредническую роль в израильско-арабских отношениях, используя как предмет торга оккупированные Израилем территории.

Но, опьяненное легкой победой, израильское руководство не хотело даже слышать ни о возвращении оккупированных территорий, не говоря уже о создании палестинского государства, ни о мирных переговорах, а США пока что устраивал этот статус-кво. От закрытия Суэцкого канала страдали Западная Европа и СССР, а у Вашингтона были другие заботы.

В 1970–1972 гг. Израиль получал во все больших количествах новейшее американское вооружение. Никсон демонстрировал свое расположение к Израилю, встречаясь с премьер-министром Израиля Голд ой Меир, и предоставлял все новые займы и другую помощь Израилю. Посол Израиля в Вашингтоне Ицхак Рабин, бывший глава израильского Генштаба и архитектор победы в «шестидневной войне», имел прямой доступ к президенту, что было немыслимо для любого другого посла, аккредитованного в США.

США оправдывали свою военную помощь Израилю ссылками на поставки советского оружия в Египет и Сирию. Но Фейсал смотрел на это под другим углом: чем больше помощи получал Израиль, тем более «левыми» становились противостоящие ему арабские страны, где все больше усиливал позиции СССР.

Арабо-израильская война 1967 г., которая нанесла серьезное поражение союзникам СССР и немалый ущерб его престижу, отнюдь не означала крушения советского влияния на Ближнем и Среднем Востоке. Общественно-политические процессы, набиравшие силу в 1950-х — начале 1960-х гг., по инерции продолжались еще несколько лет. Война 1967 г. их даже ускорила. В арабском общественном мнении она воспринималась как «агрессия Израиля в сговоре с США» и совпадала, таким образом, с советской версией. Антизападные (антиимпериалистические) настроения усилились. На этой волне в июле 1968 г. произошел новый баасистский переворот в Ираке, в мае 1969 г. — леворадикальный переворот в Судане, а 1 сентября 1969 г. — революция в Ливии.

Привлекательность многих элементов социально-политической модели, скопированной с Советского Союза, пока еще не окончательно потускнела. Разве не показывали военно-политические успехи Вьетнама или Кубы, каким мобилизационным потенциалом обладают леворадикальные режимы? Разве Египет — лидер арабского мира — не шел все дальше по этому пути?

Но главное было в другом.

Советское руководство продемонстрировало, что оно не допустит крушения дружественных ему режимов и обладает для этого средствами и возможностями. Широкомасштабная военная помощь Египту и Сирии была призвана полностью восстановить и увеличить их военный потенциал. Строительство крупных объектов, таких как высотная Асуанская плотина и плотина на Евфрате, Хелуанский металлургический комбинат, продолжалось при сотрудничестве с СССР. Все большее число египтян, сирийцев и иракцев обучалось в СССР.

Но одновременно проявлялись и усиливались те тенденции, которые уже в первой половине 1970-х гг. начнут подвергать эрозии советское влияние на Ближнем Востоке. Дело было даже не в неспособности революционно-авторитарных режимов решать внутренние проблемы. В конце концов, неудачи можно было списать на «происки империализма и сионизма», на обстановку военного времени — частично это было действительно так, да и в полной мере этот внутренний кризис «прогрессивных» арабских режимов скажется позднее.

Дело было в имманентной противоречивости советской позиции по отношению к арабо-израильскому конфликту.

Вооружая Египет и Сирию, Советский Союз не хотел и не планировал военного решения проблемы, создания решительного перевеса сил у арабов, изменения статус-кво.

С одной стороны, советские лидеры боялись нового поражения арабов. В этом случае для спасения своих друзей и своих вложений СССР вынужден был бы поднять уровень своей вовлеченности в конфликт. Такие его действия вызвали бы реакцию США и опасность прямой конфронтации. С другой стороны, урегулирование означало бы уменьшение зависимости арабских стран от советской поддержки.

Фактически СССР, как и США, был заинтересован в сохранении состояния «ни мира, ни войны», хотя формально советская дипломатия не жалела усилий для урегулирования конфликта. Арабские лидеры не были готовы к политическому урегулированию и компромиссам. Однако затяжка в решении конфликта расшатывала фундамент власти и египетского, и сирийского режимов и подталкивала их лидеров к военным акциям, которых советское руководство не желало.

Насер постепенно восстанавливал контроль над страной, избавляясь от соперников из числа военных, в том числе от своего бывшего друга, тоже Героя Советского Союза, маршала Абдель Хакима Амера. Египетский лидер осторожно маневрировал между левыми, пользовавшимися советскими симпатиями, и правыми, склонявшимися к необходимости сотрудничества с Западом и отказу от социалистических экспериментов.

Состоялось несколько визитов высокопоставленных советских делегаций в Египет и египетских — в СССР.

Король Фейсал с подозрением воспринимал сотрудничество Насера с левыми и марксистами, но оно создавало в Москве иллюзию, что Египет движется в «правильном» направлении.

Поток советского оружия шел и в Сирию, чтобы компенсировать военные потери. Гибким сирийцам было несложно находить приятные для уха Москвы лозунги и тем самым повышать свои шансы на получение помощи.

Для укрепления престижа внутри собственных стран и для оказания давления на Израиль египетские и сирийские лидеры должны были предпринять какие-то шаги против Израиля. Они решились на военные действия малой интенсивности. Стоит отметить, что к этому их подталкивали и выборочные военные акции Израиля против Египта, Сирии и Иордании.

В марте 1969 г. египтяне начали «войну на истощение». Она включала артиллерийские перестрелки, воздушные бои, рейды коммандос через Суэцкий канал. Израильские войска, окопавшиеся на «линии Барлева» на восточном берегу, несли потери.

Однако вскоре Израиль, опираясь на более высокую боеспособность своей армии и более совершенную военную организацию, а также на превосходство в авиации, перенес «войну на истощение» вглубь Египта. Совершались воздушные налеты на военные, экономические, гражданские объекты.

В декабре 1969 г. действия израильской авиации против Египта достигли пика. Это настолько обострило политическую обстановку в стране и нанесло такой ущерб престижу Насера, что он решился на беспрецедентный шаг — просьбу о посылке регулярных советских частей противовоздушной обороны и авиации в Египет. С этой целью он тайно прибыл в СССР 22 января 1970 г. Выполнение просьбы Насера настолько превосходило все прежние обязательства СССР, что решение о ее удовлетворении было принято на совместном заседании Политбюро ЦК КПСС и командования советских Вооруженных сил.

Решение советского руководства определялось не только стремлением сохранить насеровский режим, но и военно-стратегическими интересами самого Советского Союза.

К тому времени военная мощь США в регионе выросла. Угроза для СССР резко усилилась, когда США с 1963 г. стали развертывать в Средиземноморье подводные лодки, вооруженные ракетами «Поларис» с дальностью полета примерно 2500 километров. Ракеты стали существенным дополнением к оружию первого удара, уже имевшемуся на 6-м флоте в виде самолетов с ядерными бомбами.

В Москве было принято решение направить советские корабли в Средиземное море.

В 1963–1964 гг. в Средиземноморье стали регулярно появляться советские военные корабли, превращенные в 1968 г. в Средиземноморскую эскадру. Она не имела авианосцев и авиационного прикрытия и была слабее американского 6-го флота. В случае ядерной войны ей фактически отводилась роль обреченного на гибель передового отряда — успеть нанести удар, погибнуть, но ценой своей гибели нейтрализовать или ослабить американский ядерный удар со средиземноморского направления. Впрочем, Москва рассматривала корабли эскадры как средство «сдерживания», то есть предотвращения ракетно-ядерной войны путем повышения гипотетических потерь противника. По логике холодной войны обреченная эскадра была неприкосновенной, как и, например, американские сухопутные войска в Западной Европе, явно уступавшие здесь вооруженным силам СССР. Нападение на те или другие было чревато угрозой ракетно-ядерного глобального и безумного конфликта.

Уязвимость и дороговизну содержания советской эскадры в Средиземноморье могли уменьшить только базы на суше.

Поражение Египта и Сирии в 1967 г. заставило эти страны пойти навстречу пожеланиям СССР.