Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 77)
Здесь мы несколько забежали вперед. Вторая пятилетка была разработана после взрыва доходов Саудовской Аравии в результате «нефтяной революции» 1973 г. Предусматривались невиданные расходы, и Фейсал решил дать отлежаться сверхамбициозному плану.
Говорит Хишам Назир: «Когда меня перевели из Министерства нефти руководить только что созданным Министерством планирования, его аппарат был новым и крайне слабым. Да и сама идея была новой. Существовало своего рода бюрократическое соперничество между аппаратом правительства и Министерством планирования, поскольку там опасались, что новое министерство заберет часть его полномочий. Аппарат министерства был не в состоянии исполнять свои задачи как по своей структуре, так и по своим материальным возможностям… Я заключил договор со Стэнфордским университетом, чтобы они обеспечили меня необходимой информацией, пригласил экспертов из США, привлек экспертов из саудовских университетов, талантливых саудовцев, попытался обобщить саудовский опыт для моей работы в планировании, установил прочный контакт с Министерством финансов и национальной экономики, которым руководил принц Мусаид, дядя короля, поскольку финансирование поступало оттуда. Когда я направился к королю, завершив всю эту работу, он решил, что она заслуживает внимания. С той поры я пользовался большой поддержкой короля. К сожалению, он был убит прежде, чем был завершен даже первый [пятилетний] план.
В технических областях король Фейсал опирался на своих людей и не вмешивался. Когда вы говорили ему: я хочу, чтобы вы дали мне указания по данной проблеме, он всегда спрашивал: а каково ваше мнение? Людей, работавших в то время в правительстве, он самих просил обеспечивать его идеями по тем направлениям, которые они возглавляли. Для него было в порядке вещей опираться на профессионалов и доверять им. Если отраслевой министр предлагал ему идею, он руководствовался ею в соответствии с мнением министра»[217].
В любом обществе нередко происходит некая «сакрализация» власти, короля или президента. В глазах большинства он стоит особняком, совсем высоко, превращаясь как бы в «сверхчеловека». Люди склонны забывать, что лидер — это человек, у которого могут быть семья и дети, он может любить или ненавидеть, быть здоровым или болеть, сдержанным в чувствах или эмоционально взрывным, иметь свои предпочтения в быту и в пище. Это в США для того, чтобы подороже продать свои мемуары, принято выворачивать наизнанку душу или делать вид, что выставляешь свою частную жизнь на всеобщее обозрение. Частная жизнь клана Ааль Саудов, особенно королей, — тема в основном закрытая для публики. Беседы с окружением короля Фейсала — и И. Тимофеева, и мои — раскрывали в основном особенности его поведения как главы государства, но все же выявляли некоторые штрихи (далеко не полные) его портрета не только как лидера, но и как человека. Будем учитывать, что мы брали интервью у близких и преданных ему людей, и их оценки — по определению — всегда положительные.
Говорит Ахмед ибн Абдель Ваххаб: «Он был пунктуален, примером чего может быть его распорядок дня, который ничто и никогда не могло изменить… Он был трудолюбив. В молодости, разумеется, вел себя как вся молодежь, но он был организован. Он был юношей без крайностей, упоминаний о его юношеской экстравагантности нет. В то время я его не знал, но я слышал это от старших…
Он просыпался не рано, ложился спать поздно, после полуночи, поскольку засиживался в своем офисе до одиннадцати, половины двенадцатого, затем возвращался домой и общался с семьей.
Он совершал утреннюю молитву с непокрытой головой, затем снова спал часа два. У нас в Неджде это называют „тафтира“ — молятся и завтракают. Рабочий день он начинал около десяти часов утра легким завтраком. Он направлялся на работу в десять, половине одиннадцатого утра. Там он оставался до полудня. Это все в бытность его принцем… Он был занят дневной работой, пока не объявлялась полуденная молитва. Он совершал молитву и обедал там же, с теми, кто пожелал к нему прийти, тридцать-сорок человек, не более. После этого он направлялся домой. Для него (да смилуется над ним Аллах) был очень важен полуденный сон. Он мог отдохнуть хотя бы минут сорок пять, после чего он приступал к послеполуденной молитве, затем одевался и спускался в свой кабинет, где оставался почти до вечера. За десять минут до захода солнца он выходил из дома и садился в автомобиль. Кстати, он не любил церемоний. Он был очень непритязателен в жизни, более чем скромен. Это когда он был принцем, а когда стал королем, ему полагался кортеж, но он терпеть не мог этой помпы. В автомашине он направлялся в пустыню, за город… Он выезжал каждый день с несколькими своими друзьями, и непременно со своим братом принцем Халидом и другим принцем, по имени Фейсал ибн Саад (сыном его дяди Саада ибн Абдуррахмана). За городом он совершал вечернюю молитву, перебирал четки и потом возвращался в свой дворец. Там его уже ожидали люди, он садился с ними и ужинал. После ужина он направлялся к семье. Там его ожидало семейное собрание из принцесс, сестер и женщин, у которых были просьбы или жалобы. Он проводил в их обществе с час. Затем поднимался на второй этаж, совершал последнюю молитву и снова возвращался в свой офис. Он работал до полуночи. Вечер — это время политических и информационных отчетов, длительных мероприятий… Когда к нему поступал документ, он прочитывал его полностью, поправлял, иногда вписывая фразы. Вы, конечно, знаете, что у глав правительств и королей есть такое средство сообщения, как телеграммы, особенно с пометкой „срочно“… Фейсал неизменно начинал с телеграмм. Он (да смилуется над ним Аллах) не покидал рабочего кабинета до тех пор, пока не завершал всю дневную работу. Если было срочное дело, оно решалось по телефону, но он не любил телефона. Однако дежурный чиновник или секретарь, в случае чего-либо срочного, мог поговорить с ним в любое время. Он никогда не говорил: „Отложите это на завтра или на послезавтра“. Поэтому дела в его время шли, как часы. Возвращался он поздно. По вечерам он был с семьей — с женой, дочерьми и сыновьями. Когда дети выросли, он принимал их вместе с их супругами и детьми, своими внуками. Общение продолжалось около часа, примерно с половины двенадцатого до половины первого ночи. В час ночи он оставался один и отправлялся спать. Прежде чем заснуть, он читал газеты и журналы. Утром он совершал утреннюю молитву… Жизнь его была пунктуальной и размеренной, и те, кто с ним работал, чувствовали удовлетворение. У короля Фейсала не было выходных. Он работал и в субботу, и в пятницу, и в праздник, и во время хаджа. Когда он был принцем, у него были выходные. Но с того дня, как он как стал королем, его жизнь переменилась»[218].
Приведу и другие свидетельства, которые несколько отличаются от рассказа Ибн Абдель Ваххаба.
Говорит Абдуррахман ар-Рувейшид: «Когда король Фейсал обрел власть, он начинал день с просмотра сообщений о чрезвычайных происшествиях. Он говорил: „Как это так? Сегодня уже прошло пять дней, а мне это еще не известно? Выделите чиновника, который докладывал бы мне ежедневно“. Каждый день мы приходили втроем после утренней молитвы — начальник правового управления со своим помощником и я — как его второй помощник. У короля был обычай не спать после утренней молитвы. В полшестого или часов в шесть утра мы приходим во дворец, когда он с лейкой в руках поливает деревья и цветы. Охрана нас пропускает. Солнце еще невысоко. С нами доклад о происшествиях, имевших место накануне, систематизированный и отпечатанный на пишущей машинке. Когда он был недоволен задержкой документа о ЧП, говорил: „Вы должны вручать его мне непосредственно, без рутины и канцелярщины“. Король заметит нас, оставит поливку, я подхожу к нему в сопровождении доверенного офицера охраны. Мы молча передаем бумаги и только и скажем: „Ассаляму алейкум“, он отвечает тем же. Он читает, отмечает важные пункты. Когда я возвращаюсь в Министерство внутренних дел, то обнаруживаю, что документ уже обогнал меня. Он обычно рано начинал свой день, приезжал в офис в восемь или в полдевятого.
Вопросы, касающиеся смут и заговоров, освещались разведывательными органами. Он накладывал на них свою резолюцию, требуя разъяснения причины случившегося. Эта процедура проводилась у нас, однако он желал знать мнение и спецорганов… Методы их работы мне неизвестны.
Говорит Хишам Назир: «Я знаю, что Фейсал работал до полуночи. Мы находили его в рабочем кабинете в любое время. Если, например, я вернулся из Японии в шесть или семь часов вечера, то в десять часов я заставал короля в его кабинете. У него было в день как бы четыре рабочих дня: с утра до полудня, второй — после полудня, третий вечером, а после одиннадцати вечера он еще работал с документами и читал отчеты. Я встречался с ним в любое время, когда хотел. Любой министр мог зайти к королю, если он находился в своем кабинете, за исключением случаев, когда он проводил совещание, или принимал гостей, или был занят чем-то другим.