Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 27)

Наступал конец восстанию.

10 января 1930 г. Фейсал Ааль Давиш и другие лидеры ихванов сдались британским властям. Их перевезли самолетами в Басру. Абдель Азиз потребовал их выдачи. В его лагерь прибыла британская делегация, и после переговоров было достигнуто соглашение о выдаче королю лидеров ихванов. Король обещал сохранить им жизнь.

Фейсал умер 3 октября 1931 г. в тюремной яме. До своего смертного часа он сохранил твердость духа и скончался, пообещав защищать свое дело против Абдель Азиза на Страшном суде. Так окончилась жизнь Фейсала Ааль Давиша, одного из самых выдающихся вождей бедуинов и, может быть, последнего крупного представителя ушедшей эпохи.

20 февраля 1930 г. Абдель Азиз прибыл в Рас-Таннуру. На борту английского корабля состоялась его встреча с верховным комиссаром в Ираке Ф. Хамфрисом и королем Ирака Фейсалом. Во время трехдневной встречи короли обменивались упреками, но в конце концов общие интересы взяли верх, и они договорились заключить договор о дружбе и добрососедстве, который был подписан несколькими неделями позднее. Семья Хашимитов не забыла потери Мекки и Медины и унизительного поражения. Но требования реальной политики на время оказывались сильнее. Оба короля решили обменяться дипломатическими представительствами и взаимно уважать племена и территории, на которые распространялся их суверенитет.

Казалось бы, саудовский режим успешно решил свои внешние и внутренние проблемы и мог ожидать периода относительной стабильности. Но прежде чем она наступила, Абдель Азиз должен был пройти через два новых испытания — вооруженные выступления в Хиджазе и Асире и войну с Йеменом, которые, впрочем, не представляли собой серьезной угрозы для его власти.

В документах мы не нашли упоминаний о роли Фейсала в подавлении восстаний ихванов. Представляется, что Абдель Азиз намеренно оставил его в Хиджазе, чтобы там не произошло антиправительственных выступлений. Хиджаз весь период гражданской войны оставался надежным тылом, и даже прежде бунтующее племя харб участвовало в военных действиях против ихванов, может быть и с целью отомстить за их прежние жестокости.

19 декабря 1930 г. газета «Умм аль-кура» опубликовала сообщение о решении короля преобразовать Департамент внешних сношений в Министерство иностранных дел и назначить министром Фейсала, который теперь стал ответственным за внешнюю политику не только Хиджаза, но и всей страны. Показательно, что такое решение король принял еще до слияния Неджда и Хиджаза в одно государство.

Это поднимало статус Фейсала, но фактически руководство внешней политикой Абдель Азиз оставил в своих руках. Он опирался на своего секретаря, сирийца Юсуфа Ясина.

В январе 1932 г. Абдель Азиз издал «Закон о вакилях». Это была попытка создать правительство в канун объединения страны. Председателем совета вакилей был назначен Фейсал. Совет состоял из председателя и вакилей: иностранных дел, финансов, внутренних дел. Полномочия этого совета, скорее всего, были консультативными, а реальная власть находилась в руках короля и председателя совета, который в отсутствие короля исполнял его функции. Эмир Фейсал стал также министром внутренних дел, в его подчинение вошли департаменты здравоохранения, просвещения, почты и телеграфа, карантинной службы, полиция и муниципалитеты.

Два года подряд Неджд и Хиджаз поражала засуха. Гражданская война разорила страну. Мировой экономический кризис 1929–1933 гг. тяжело отразился на Аравии. Экспорт скота, кожи, фиников упал. Катастрофически уменьшилось паломничество. Казна была пуста. За импорт продовольствия нечем было платить. Не получая по многу месяцев жалованья, чиновники обирали жителей. Субсидии шейхам многих племен были прекращены. Начался голод.

Нужно было добыть деньги для укрепления вооруженных сил и выплаты субсидий племенам и жалованья чиновникам складывавшейся бюрократии. Тогда король и решил направить Фейсала, который официально стал его министром иностранных дел, в ряд стран Европы в надежде получить заем. Абдель Азизу нужен был млн фунтов стерлингов для покрытия текущих расходов и стабилизации финансовой ситуации. Фейсал должен был прощупать почву для сотрудничества и в других областях. Его главным советником в поездке был Фуад Хамза.

В Италии формальный глава государства король Виктор Эммануил дал в честь Фейсала обед. Но главной фигурой в стране был Муссолини. Он пригласил гостя на парад фашистской молодежи, длившийся три часа. Перед трибунами прошло примерно 50 тыс. человек. «Это было уже слишком. Любовь к показухе… — говорил сам Фейсал Муниру аль-Аджляни о своих впечатлениях. — Может быть, это было выражением комплекса неполноценности или способом угодить массам…»[58]

Италия наращивала свои пока что слабые военные мускулы и примеривалась к роли соперника Британской империи в бассейне Красного моря. Не беря на себя никаких политических обязательств, Фейсал договорился о подготовке саудовских летчиков в Италии и поставках итальянских самолетов. К этому времени фирма Маркони уже монтировала радиостанции в Хиджазе и Неджде.

Во Франции, куда он прибыл в мае, на этот раз вместо туристической компании Кука, опекавшей его в 1919 г., заботу взяло на себя Министерство иностранных дел. Последовал банкет у президента страны в Елисейском дворце, посещения воинских частей. Фейсал наблюдал и военные маневры под Версалем с участием бронемашин, танков, тяжелой артиллерии, и демонстрационные полеты военной авиации на аэродроме Бурже. Фейсал смотрел, запоминал, учился. Франция тогда была сильнейшей военной державой континентальной Западной Европы. Германия еще не начинала перевооружаться. Политические беседы касались паломничества мусульман из колоний и протекторатов Франции. Других интересов у Франции в Хиджазе и Неджде тогда не было.

Фейсал смог помолиться в парижской мечети.

Его пребывание в Париже омрачила тяжелейшая простуда, которую он подхватил, поднявшись на Эйфелеву башню. Его фотографию поместила французская газета «Журналь», сопроводив репортажем о посещении больного Фейсала в гостинице: «Его белое смугловатое лицо очень приятно и удивительно свежо. На нем выделяются блестящие красивые глаза, действительно, глаза газели»[59].

Визит в Англию не принес каких-либо существенных результатов.

Мы не нашли какой-либо подробной информации о пребывании Фейсала в Германии, где нацисты были близки к захвату власти. Мы знаем лишь, что его надежда получить в Германии заем оказалась тщетной[60].

А вот его пребывание в Польше, где с ним встречались и маршал Пилсудский, фактический диктатор страны, и президент страны Игнацы Мосьцицкий, дало неожиданный результат: Польша согласилась продать в долг некоторое количество оружия, в том числе пулеметов. Их и используют в войне с Йеменом, которая вспыхнет через два года. Видимо, за это оружие Саудовская Аравия так и не заплатила. По словам посла Польши в Эр-Рияде Адама Кулаха, он видел в городском музее образцы польского оружия тех лет, но документы о саудовско-польских отношениях в 1930-х гг. не сохранились[61].

Из Варшавы специальный вагон повез эмира Фейсала и его сопровождающих в Москву. Он ехал в столицу Советского Союза со сложными чувствами. С одной стороны, он помнил, что именно СССР первым признал его отца королем Хиджаза. Были кое-какие противоречия по торговле, но российский керосин пользовался в Хиджазе хорошим спросом. Мощь СССР не вызывала сомнений, хотя официальный атеизм коммунистической идеологии был Фейсалу абсолютно чужд. Правда, стояла задача получить в Москве заем. Его прагматик-отец готов был найти базу сотрудничества с кем угодно, лишь бы облегчить финансовый кризис в стране, и Фейсал следовал его линии.

Для советского руководства этот визит высокопоставленного арабского лидера был первым в своем роде, и вице-короля Хиджаза приняли с надлежащей помпой и вниманием.

Накануне визита Фейсала король Абдель Азиз получил от Председателя ЦИК СССР М. И. Калинина послание, выполненное в подражание «цветистому» восточному стилю:

«Ваше Величество!

Пользуясь возвращением в Хиджаз по окончании отпуска чрезвычайного посланника и полномочного министра Незира Тюрякулова, я хочу подтвердить мои глубокие чувства уважения к Вашему Величеству и Вашему благородному народу.

Радостное известие о предстоящем посещении Москвы летом этого года Вашим благородным сыном Его Высочеством принцем Фейсалом является одним из счастливых проявлений дружбы, связывающей обе наши страны. В лице нашего уважаемого гостя мы будем иметь честь приветствовать также и Ваше Величество, главу дружественного нам государства.

Я убежден, что искренние отношения наших государств будут развиваться впредь в еще более прочных и отвечающих нашей дружбе формах и что с обеих сторон будет сделано все для осуществления высокой и соответствующей интересам наших стран задачи дальнейшего укрепления счастливо установившихся взаимоотношений […] Калинин»[62].

На это письмо М. И. Калинина был получен следующий ответ короля:

«14 мая 1932 г. (8 мухаррама 1351 г.)

Ваше Превосходительство!

С чувством глубокого удовлетворения я получил Ваши приветствия, содержащиеся в любезном послании, которое Ваше Превосходительство направили мне через Его превосходительство чрезвычайного посланника и полномочного министра Вашего уважаемого правительства в нашей стране г-на Незира Тюрякулова. Я с благодарностью принимаю добрые пожелания, высказанные Вами в мой адрес и в адрес моего народа. Передаю Вам лично и народу Советских Республик уверения в моем самом высоком уважении.