Алексей Васильев – Король Фейсал. Личность, эпоха, вера (страница 108)
«Сразу же, как только решение было принято, я осознал политическое и экономическое значение этого события, — говорил Ямани. — Страны-экспортеры впервые оказались лицом к лицу, без посредников, с основными индустриально развитыми странами. 16 октября 1973 г. стало историческим рубежом. В этот день ОПЕК взяла в руки власть. Реальную власть»[311].
Иранская делегация немедленно вернулась в Тегеран, так как шах хотел продемонстрировать, что он был вместе с арабами, пока речь шла о коммерческих вопросах — увеличении цены на нефть, но не участвовал ни в каких сокращениях производства или в эмбарго. Это была арабская, а не иранская политика. Шах был главным поставщиком нефти Израилю и открытым союзником США.
В отеле «Шератон» остались члены ОАПЕК.
Единства мнений среди арабских министров не было. Они спорили до хрипоты и едва себя сдерживали. Министр нефти Ирака Саадун Хаммади, выполняя инструкции Саддама Хусейна, призвал к полной национализации всех американских компаний на Ближнем Востоке, отзыву арабских денег, инвестированных в США, и к немедленному разрыву дипломатических отношений с Вашингтоном. Представитель Ливии Изз ад-Дин аль-Мабрук предложил экспроприировать все без исключения иностранные нефтяные компании, а не только американские. Но у Ямани были жесткие указания короля Фейсала. Саудовский правитель все еще надеялся удержать Америку от участия в конфликте на стороне Израиля.
«Мы обсуждали философию эмбарго, прежде чем я уехал из Эр-Рияда, — вспоминал Ямани впоследствии. — Хотели ли мы оказать давление? Да, но мы не были заинтересованы в пустых жестах»[312]. С точки зрения Фейсала, угроза мягкого, но прогрессивного уменьшения производства была бы лучшим способом не допустить вмешательства США в войну на стороне Израиля. Эта стратегия помогла бы Саудовской Аравии долго сохранять ее санкции без того, чтобы разрушить саму себя в финансовом отношении — не то что в 1956 и 1967 гг. с их провальными эмбарго. Резкое повышение цен позволяло снизить производство, не подвергаясь угрозе финансового истощения.
Всем, кто сидел за столом заседаний, было ясно, что любая акция, предпринятая арабами, не возымеет эффекта, если в ней не примет участия Саудовская Аравия. Посвятив предобеденные часы беседам с представителями Кувейта и других стран Залива, Ямани заручился их поддержкой. Затем он сосредоточил усилия на делегации Алжира и убедил ее, что нужные плоды могла бы принести именно та мера, которую предлагает он, — последовательное, постепенное сокращение добычи.
Идея Фейсала о постепенном уменьшении производства была принята. В 9.30 вечера 16 октября журналисты, которые толпились в лобби отеля «Шератон», получили две странички, написанные на арабском языке. Некоторые фразы были перечеркнуты, другие вписаны карандашом.
Предложения насчет «законных прав палестинского народа» были вписаны на полях, и к ним шла стрелка. Узнав о совещании в «Шератоне», представители ООП прыгнули в такси и явились в зал заседаний. Их требования не посмели игнорировать и в последний момент включили в заключительное коммюнике. Ямани вечером 16 октября не был доступен: он уже улетел в Эр-Рияд.
Было решено, что производство нефти в арабских странах немедленно снижается на 10 % и на 5 % каждый последующий месяц, пока не будет урегулирован ближневосточный конфликт к удовлетворению арабов. Но «любое дружественное государство, которое предоставило или будет предоставлять эффективную материальную помощь арабам», получит поставки в прежнем объеме. Это касалось также «любого государства, которое примет активные и серьезные меры против Израиля».
Коммюнике кончалось примирительной нотой: «Арабские министры подтверждают искреннее желание арабской нации сотрудничать со всеми народами и свою готовность поставлять миру нефть, в которой он нуждается, несмотря на все жертвы с нашей стороны, при условии, что мир симпатизирует нам и осуждает агрессию»[313].
Соединенным Штатам фактически предлагался наилучший, с точки зрения арабов, вариант: остановите войну, как вы это сделали в 1956 г., заставьте Израиль вывести войска к линиям 1967 г. — и арабы раскроют вам свои объятия.
Но политика США следовала другой логике.
В пятницу 19 октября 1973 г. король Фейсал был в своем рабочем кабинете, когда ему на стол положили послание президента Никсона конгрессу, в котором он просил одобрить свое решение о массированных поставках вооружений Израилю. Фейсал знал о неудачах арабских войск и на сирийском, и на египетском фронтах и о том, что американские вооружения поставляются Израилю уже несколько дней.
Вместе с Фейсалом были его дядя Абдалла ибн Абдуррахман и советник Рашад Фараон. Ямани вызвали по телефону, и министр немедленно прибыл в офис премьера.
Король принял решение, которого он всеми силами старался избежать.
Меньше чем через час мир узнал новость. «В связи с увеличением американской военной помощи Израилю Королевство Саудовская Аравия решило прекратить все поставки нефти Соединенным Штатам Америки», — публично заявил король Фейсал. Эмбарго распространилось на Нидерланды, которые заняли произраильскую позицию[314].
«Фейсал никогда не стремился к введению эмбарго на поставки в Соединенные Штаты, — говорил позднее Ямани. — Но Никсон не оставил ему иного выбора»[315].
«Это вынужденное решение не доставило Фейсалу радости, — полагает Джеймс Эйкинс, — но иначе он просто не мог поступить. „Мы добываем слишком много нефти, — не раз говорил он мне, — больше, чем нужно. И мы не в состоянии рационально использовать доход, который она нам приносит. Мы поступаем так только потому, что вы нас об этом просите. Но впредь мы не будем этого делать, пока не увидим прогресса в деле возвращения арабам их земель“. Саудовцы сожалели о введении эмбарго, но объясняли это тем, что Америка во время войны поставляла оружие Израилю. Она направляла из Германии самолеты с военными грузами прямо на оккупированный Синай. Арабы расценивали такие действия как враждебные. Позже конгресс проголосовал за резкое увеличение помощи Израилю. Это переполнило чашу их терпения и сделало эмбарго неизбежным»[316].
Похоже, до последней минуты посольство США в Саудовской Аравии получало успокаивающие заверения из «компетентного и заслуживающего доверия» источника, весьма близкого к королю. Смысл этих заверений состоял в том, что, несмотря на словесную поддержку, которую Фейсал не может не оказывать своим арабским братьям, он никогда не предпримет действий, которые могут повредить отношениям Саудовской Аравии с Соединенными Штатами.
Эта информация оказалась ложной.
Один шаг вывел королевство на авансцену мировой политики и привел к последствиям, которые ощущаются и поныне.
Пусть скажут, что нефтяное эмбарго, введенное 20 октября 1973 г., не достигло задач, которые оно ставило. Прекращение поставок нефти Соединенным Штатам затрагивало лишь 4 % американского потребления. Американцы покрыли нехватки из других источников. США и СССР навязали прекращение огня Израилю, Сирии и Египту, хотя израильтяне тут же его нарушили. Оно было бы навязано в любом случае. Благодаря американской помощи Израиль в конце войны был лучше вооружен, чем когда-либо прежде. Не осуществились надежды Фейсала вернуть Израиль в границы 1967 г., освободить Иерусалим и помолиться там. Но Ближний и Средний Восток и сама Саудовская Аравия изменились кардинальным образом.
Ямани после решения короля немедленно отправился в Дахран и начал давать распоряжения Джангерзу. Он приказал прекратить отгрузку нефти в США и Нидерланды. Всем отправленным судам и танкерам надлежало доставить нефть в другие порты, которые назвал саудовский министр. «Мы должны были подчиниться, чтобы избежать национализации. У нас не было выбора», — писал впоследствии Джангерз.
С этой минуты американская компания АРАМКО стала инструментом внешней политики Саудовской Аравии. Игра АРАМКО кончилась. Маска приросла к лицу. Компания действительно стала служить саудовским интересам. Джангерз капитулировал, потому что Ямани предупредил, что неподчинение будет означать «национализацию под дулом пистолета».
Оправдывая свою позицию в письме Никсону, шеф АРАМКО утверждал, что «эмбарго лучше национализации, потому что национализация приведет к тому, что европейцы и японцы будут усиливать свои позиции на Ближнем и Среднем Востоке за наш счет»[317].
Подчинившись решению короля, совладельцы АРАМКО теряли контроль над компанией, но отнюдь не свои доходы, которые резко взлетели. Но об этом — позднее.
21 октября 1973 г. Фейсал распространил эмбарго на поставки нефти американскому флоту в Средиземном море. Затем он дал указание АРАМКО прекратить поставки горючего всем американским военным базам. Из Пентагона стали звонить британским нефтяным компаниям, чтобы они обеспечили нефтью 6-й флот в Средиземноморье.
В Нью-Йорке, где расположена штаб-квартира ЭКССОНа, «было слишком очевидно, что АРАМКО выполняет инструкции иностранного правительства, — писал американский автор Г. Семпсон. — Сколько бы совладельцы АРАМКО ни настаивали на том, что у них нет альтернативы, слишком мало ведущих политиков было на их стороне. В центре в основном еврейского города они выделялись как проарабский анклав. География казалась символичной: по одну сторону Шестой авеню на Манхэттене стояли три небоскреба трех телевизионных компаний Си-би-эс, Эн-би-си и Эй-би-си — все они симпатизировали израильтянам и критиковали нефтяные компании. Новые небоскребы ЭКССОНа и два этажа, которые занимала АРАМКО, были расположены на 54-й улице… АРАМКО казалась всемогущим надправительственным консорциумом из четырех богатейших компаний мира, вступившим в союз с иностранным государством. Представители АРАМКО в Нью-Йорке чувствовали себя во враждебном окружении, они получали анонимные телефонные звонки с угрозами и оскорблениями. Их обзывали „нефтяными предателями“… Каждая сторона имела свое собственное мнение о приоритетах внешней политики США, и у обеих было глубокое недоверие друг к другу»[318].