Алексей В. – Святые провидцы (страница 11)

Спросили у нее, каким святым подражать лучше. «Серафима Саровского надо больше всех слушать, – сказала она о подвижнике как о живом. – А из давношних…» Она задумалась. «Давношние» – это великие монахи первых веков в Египте, Палестине, Сирии, Греции… Антоний Великий, Макарий Великий, Павел Препростый… Аммы Феодора, Сарра, Синклитикия… И продолжила: «Э-эх, нам по-ихнему не жить, мы так не сможем. О них даже и говорить нечего – разве потянем? Помни близких: Амвросия Оптинского, Иоанна Кронштадтского… Собирай, кто поближе».

Кто-то вопросил попросту: «Как жить, матушка? Такое время, кругом одни искушения!» «Вставай с постели, – ответила она, – и подходи к Господу: «Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас»… И проси все, куда тебе и что. А то враг поведет. Выйдешь за порог – там семь дорог, а тебе одна нужна… И молчи. Камешки в рот клади – и будешь спасаться. Встретится кто: «Что это с ним? Не разговаривает». А ты без внимания… Знай свое дело. И молитву держи: «Господи, Сокровище мое! Ты мое счастье… Ты мой покой… Предаюсь воле Твоей!» Не отходи от Него».

О сне говорила так: «Выспишься лишнее – погубишь себя… Мы всю жизнь не спали – веселые были, здоровые!..»

И о еде: «Сила бывает не от еды, сила от Господа – вот сила… Вот без Бога хоть объешься – все без толку. С Ним, с Ним, с Ним!.. Тогда и встанешь бодрым, и голодный пойдешь. Хоть и не ел – не ропщи, ты еще голода не видел. А Господь с тобой – и ты сыт».

Редко благословляла матушка на дальние паломничества: «Лучше тут где-нибудь… А по дороге все растеряешь, что и имел…»

Стояла зима. В храме совершалось богослужение. Несмотря на то, что там было холодно, столетняя схимонахиня матушка Сепфора стояла и молилась, одетая в легкое пальто и безрукавку поверх него. На литургии не садилась совсем. Позволяла себе присесть только во время всенощной на кафизмах. Иногда постукивала себя палочкой по ногам, приговаривая: «Стойте! Стойте…» Она говорила, что возле братии видит духов злобы и что поэтому молиться надо очень усердно.

Сохранилось много рассказов о мудрости и прозорливости матушки Сепфоры, они еще далеко не все собраны. Вот, например, одна из ее духовных дочерей вспоминает: «У меня была икона в келии, образ Спасителя. Матушка говорила: «Какое эту иконку местечко ожидает, ты даже представить себе не можешь!» Когда в Клыкове открылся храм, она сказала: «Давай эту икону в храм отдадим. Не жалко?» Я отвечаю: «Матушка, Вы благословите – так и будет»… Отец Михаил сразу повесил ее на Горнем месте. Матушка знала, какое высокое место ожидало эту икону».

Келейница З. рассказала: «Однажды слепая матушка говорит мне: «Дай мне иголку, я буду шить». – «Матушка, как ты будешь шить? Дай мне пошить». – «Нет, дай мне иголку». Приношу ей иголку, но все за свое: «Матушка, давай я тебе пошью». Она взяла у меня из рук иголку и вставила в ушко нитку: «Я ведь сказала, что сама буду шить». И вот она сидит и шьет. Я вышла из келии и думаю: «Я зрячая, да не вижу ничего, а она слепая там шить будет…» И только я об этом подумала – она зовет меня. Вхожу. У нее в руках полотенце в полоску. «Это полотенце?» Я говорю: «Полотенце». – «А то дорожками?» – «Дорожками». – «Эта синяя?» – «Да». – «Эта зеленая, эта красная, эта белая?» – «Да». Я поняла, что она духом больше видела, чем я вижу своими телесными глазами».

Плотник Н. был мастер своего дела и гордился этим, но матушка нередко его смиряла, говоря, что «ты, мол, там-то и там-то плохо сделал, посмотри-ка… И в другом месте у тебя изъян». Так оно и оказывалось: мастер обнаруживал эти недоделки…

Бесы люто ненавидели ее, но ничего, конечно, не могли с ней сделать серьезного: вот только дыму в келию напустят или поднимут ветер и кровать ее засыплют песком… Они цеплялись за всякого входящего к ней, но и она не дремала, видела, что лезут… Келейнице она говорила: «Пришли к нам люди – ты с радостью, а после их ухода – кропи святой водой». После вечернего правила келейница кропила матушку, себя и всю комнату. А однажды ночью слышит шум: матушка отворила дверь и прямо ползком оттуда. «Что же ты, – говорит, – не слышишь… я умираю, задохнулась вся. Такого чаду напустили – дышать нечем!» А келия полна дыма. Иногда и днем показывала: «Вон стоят: в шляпе, в брючках… Маленькие и большие… Читай скорее «Да воскреснет Бог…» Показывала опять: «Ох, этот мужик, замучил он меня… все время тут». Михаилу матушка также говорила, что видит эту вражью силу…

Она рассказывала, что во время молитвы являлись ей покойные родственники и уговаривали отойти в иной мир. Мне она говорила, что не хочет нас оставлять, что желает нам помочь, но, так как ей открыт был день ее кончины, она прибавляла, что долго она у нас не проживет, – может, до Пасхи и еще чуть-чуть…

В другой раз, в те же дни, матушка Сепфора попросила отца Михаила в случае ее смерти похоронить ее возле Никольского придела храма Спаса Нерукотворного. Отец Михаил все еще не понимал, что она говорит о скорой своей кончине. Тогда она при разговоре с ним сняла с себя схиму и, подавая ему, сказала: «Возьми ее», затем предложила ему свой посошок. «Я куда-то должен был ехать, – вспоминает отец Михаил, – и не могу это все взять». Тогда она сказала: «Ну ладно… потом возьмешь». И трижды его благословила, хотя всегда благословляла один раз. Матушка раздавала свои вещи: платки, иконы – что кому…

12 мая 1997 года, на следующий день после разговора с отцом Михаилом, матушка Сепфора почувствовала себя плохо. Ее келейница известила его об этом. «Когда я пришел, – рассказывает отец Михаил, – матушка сидела согбенно и тяжело дышала. Мы ее уложили… У нее была парализована правая сторона. Я понял, что это к смерти и что вчерашний разговор был не простой, а прощальный».

Были извещены оптинские батюшки. Они совершили над матушкой Сепфорой соборование. Ей стало полегче, но ненадолго. На следующий день у матушки отнялась и левая сторона. Священники по очереди читали Канон на исход души. «И вот, когда я в очередной раз начал читать, – говорит отец Михаил, – то, помню, читал пятидесятый псалом, читал медленно, и при последних словах «да возложат на алтарь Твой тельцы» матушка трижды вздохнула и упокоилась. Было без двадцати восемь вечера».

Похоронили ее там, где она и завещала, возле алтаря Никольского придела, рядом с братской могилой. Отпевал схимонахиню Сепфору целый собор оптинской братии во главе со схиигуменом Илием, который при жизни ее нередко у нее бывал для духовной беседы. В это время яблони цвели. Гроб находился далеко от сада, и ветра не было, но вдруг нанесло множество благоуханных лепестков, которые, как снегом, осыпали гроб и все вокруг… Храм был так переполнен, что отпевание совершали на улице, вокруг теснились оптинцы, шамординские сестры, паломники – всего более трехсот человек.

Двух лет не прожила матушка Сепфора в Клыкове – кажется, это очень недолгое время, но, судя по плодам, то есть по всему, что Господь совершил здесь по ее молитвам, не на краткий миг и не бесследно промелькнула она здесь. Сколько людей – иноков и мирян – светом истинной веры напиталось возле нее! Сколько их по молитвам ее вышло на тесную дорогу вечного спасения и души свои повергло к ногам Господа!

После кончины матушки Сепфоры в ее келии замироточила фотография матушки, вставленная в рамку со стеклом. Первым мироточение заметил иеродиакон Никон. Он и настоятель подворья, иеромонах Михаил, поначалу думали, что под стекло попала влага, но вскоре миро выступило на стекле и так обильно покрыло фотографию, что она прилипла к стеклу. Приехавшие оптинские братия стали свидетелями этого чуда…

Ум воздымается горе, и хочется от сердца сказать: ты, матушка, за чистоту сердечную и крепкую веру приявшая свет Духа Святаго, водворившаяся в сонме блаженных на небесах, помяни и нас, грешных, призри на житие наше, как призирала на земле; помолись о нас, как здесь молилась, да прославим Господа Бога нашего, в чудотворцах и благодатных молитвенниках прославляемого Отца и Сына и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Составитель монах Лазарь. Мужской монастырь Спаса Нерукотворного Пустынь. Село Клыково Калужской Епархии Русской Православной Церкви. www.klikovo.ru

Старица схимонахиня нила

По молитвам старицы матушки Нилы

Схимонахиня Нила (Евдокия Андреевна Новикова) (1902–1999) двенадцатилетней ушла в монастырь, где приняла постриг с именем Евфросинии. После разорения обители в советское время пережила ужасы этапов и лагерей. Выйдя на свободу в послевоенные годы, жила в Туле, а затем в Подмосковье, в поселке Фосфоритный. В 1960-е годы приняла схиму с именем Нила. Господь наделил ее великими благодатными дарами: прозорливости, пророчества, исцелений. Со всех концов России приходили люди к благодатной старице, получая духовную помощь, утешение, исцеления от недугов.

На долю схимонахини Нилы в советское время выпали такие испытания, выдержать которые, наверное, было бы не под силу обычному человеку. Вскоре после монашеского пострига, в 20-е годы прошлого века, ее арестовали. Начался долгий путь хождения по мукам. Более двадцати пяти лет матушка провела в заключении, перенесла голод, холод, истязания. Но от веры во Христа не отреклась. После освобождения жила в Туле, а затем поселилась близ Воскресенска. Приняла схиму в Троице-Сергиевой Лавре. За советом и утешением к ней приезжало множество людей. Днем и ночью молилась она за всех страждущих, за Русскую землю, которую горячо любила. «Матерь Божия не оставит Россию, – говорила схимонахиня Нила. – Россия – страна Божией Матери, и Она не даст ее погубить, заступится за нас».