Алексей В. – Когда умершие приходят во сне (страница 14)
Просьба умершей матери о причащении сына
В Париже произошел следующий поразительный случай. Однажды утром к священнику явилась какая-то дама с просьбой отправиться вместе с нею в приготовленной карете для напутствия ее умирающего сына. Взяв запасные дары и все нужное для приобщения, батюшка в сопровождении просительницы отправился в указанный ею дом, где она, когда священник поднимался вверх по лестнице, незаметно скрылась. На звонок священника вышел молодой, по-видимому, самого цветущего здоровья офицер.
— Что вам угодно, батюшка? — спросил он.
— Меня пригласила сюда какая-то дама к ее умирающему сыну исповедовать и приобщить его Святых Таин, — отвечал священник.
— Тут явное недоразумение, — возразил офицер. — В этой квартире живу я один. Я совершенно здоров и за вами никого не посылал.
Священник между тем вошел в квартиру, где увидел в зале портрет позвавшей его пожилой дамы.
— Вот она указала мне вашу квартиру, — сказал священник.
— Помилуйте, батюшка, — возразил офицер, — да ведь это моя матушка, умершая лет 20 тому назад.
Но священник был непоколебим в своих показаниях, а офицер, пораженный необычайностью происшедшего, пожелал исповедаться и причаститься и на другой день действительно, согласно предсказанию покойной матери, скончался внезапно от разрыва сердца.
Свящ. Дмитрий Булгаковский. Из области таинственного. СПб., 1895
Спасительный голос из страны загробной
Один священнослужитель за отличные качества ума и сердца пользовался особенным почетом и уважением духовных и светских лиц, даже самого своего архипастыря. На 16-м году брачной жизни он лишился своей умной, благовоспитанной и благочестивой супруги. Разлука с любимой супругой сильно поразила его. Глубокая скорбь и невыразимая тоска овладели им, он впал в уныние и, при всей рассудительности и разумной твердости своей воли, пошатнулся было и пошел путем несколько опасным.
Вот его собственный рассказ о том, переданный местному достопочтенному протоиерею города Переяслава Полтавской губернии И. Крамаренко достоверными и дружественными по отношению к почившему собрату лицами.
«Лишившись жены, — говаривал он им, — я совершенно растерялся: невыносимая тоска и сильная грусть на моей душе лежали гнетом; ничто не радовало меня, я чувствовал ужасную пустоту в сердце и не знал, чем бы наполнить ее, не находил никаких средств к облегчению моего горя.
В таком скорбном и безотрадном положении пришла мне однажды при отходе моем ко сну искусительная мысль: не легче ли будет, если я выпью немного водки? Не разгоню ли я этим сколько-нибудь своей грусти? Не имея привычки к употреблению хмельных напитков, я долго колебался и как бы боялся испытывать это средство врачевания моей туги.
Но какой-то зловещий дух не умолкая шептал мне: «Выпей, тебе будет легче», и я под напором искусителя не устоял — решился наконец выпить, после чего мне стало как будто и в самом деле легче и веселее.
На другой день тот же дух-искуситель снова пристал ко мне в то же время и с тем же предложением, и я уже менее сопротивлялся ему; а чтобы еще веселее, выпил уже двойную порцию против вчерашнего. На третий день то же искушение. И я для той же цели с некоторым промежутком времени выпил втрое больше.
Не знаю, долго бы я шел этим гибельным путем и куда бы зашел, если бы не остановила меня покойная моя жена. Она явилась в сонном видении и, принимая искреннее участие в моем положении, сказала мне: «Друг мой! Что с тобой? Ты избрал опасный путь, на котором уронишь себя во мнении людей, а главное — можешь лишиться благоволения Божия, которое доныне почивало на нашем доме. Ты в таком сане, в котором и малое пятно представляется великим; ты на таком месте, откуда видят тебя со всех сторон, и у тебя шесть непорочных птенцов, для которых ты должен быть теперь и отцом, и матерью. Ужели ты перестал дорожить своим саном, своими заслугами и тем почетом, которым пользовался от всех? Ужели для тебя не дорого теперь твое семейство? Ужели твоя жизнь, твои заслуги, твоя честь нужны были только для одной твоей супруги? Подумай, друг мой, об этом; прошу и умоляю тебя: размысли и рассуди здраво и поспеши сойти с того опасного пути, на который ты, к невыразимой моей горести, так необдуманно и опрометчиво попал.
Ты грустишь о разлуке со мной: но, как видишь, союз наш не прерван, мы и теперь можем иметь духовное общение друг с другом, а в жизни загробной можем навеки соединиться на лоне Авраама, если будем того достойны. Ты жалуешься на пустоту в сердце твоем: наполняй эту пустоту любовью к Богу, к детям и братьям твоим; питай душу твою хлебом ангельским (как любил ты называть слово Божие и любил питать им себя и семейство твое); укрепляй себя богомыслием и частым богослужением; молись Богу за меня и за себя, за детей наших и за души, тебе вверенные».
Этот голос искренне любимой супруги моей глубоко проник в мою душу и благотворно подействовал на меня. Я принял его, как голос моего Ангела-Хранителя, как голос Самого Бога, вразумляющего меня, и решился всеми силами противостоять искушению и (благодарение Богу!) при Его помощи преодолел искусителя и твердой ногой стал на путь правый».
И этот незабвенный священнослужитель остальные дни вдовьей своей жизни провел, как проводил и прежде, до смерти своей супруги, — в строгой трезвенности и примерном целомудрии, был образцом благочестивой и богоугодной жизни, дал прекрасное воспитание своим детям и скончался в преклонных летах кончиною мирною и непостыдною.
Сергиевский Н.Ф. Тайны загробной жизни, открытые в видениях и творениях свв. отцов. М., 1903
Загробное вразумление
В Душеполезном чтении за 1861 год напечатан следующий поучительный рассказ.
«Более сорока лет тому назад, — рассказывает один из военных ветеранов, — я знал двух молодых людей, они служили в Переяславском конно-егерном полку обер-офицерами: господин А. православного вероисповедания и господин Ш. — лютеранского. Эти молодые мои приятели были друзьями между собою. Они дали друг другу обет, что тот, кто из них прежде умрет, придет оставшемуся в живых и скажет, что бывает с человеком по исходе души и что ожидает их в будущей жизни.
Несколько лет я не видал ни того, ни другого, однако же знал, что один из них, а именно Ш., умер в 1836 году. Мне предстояла надобность быть в Тамбове, откуда в 25 верстах проживала в одном селе тетка моя. Я приехал к ней с намерением пробыть у нее несколько дней. В первый день моего приезда она рассказала мне об одном страннике, посвятившем себя Богу.
«Он ведет самую строгую жизнь, — говорила она, — так что, почитая себя недостойным входить в храм, часто становится у порога и, несмотря на холод, стоит босиком, носит монашеское полукафтанье и опоясывается ремнем. Не хотите ли видеть его? — спросила она меня. — Он теперь у меня».
Я попросил познакомить меня с ним. Странник по приглашению моей тетки пришел, и что же? Это был А. Я вскочил с места, подбежал к нему и вскричал:
— А это вы?
— Да, это я, — отвечал мне странник, и мы обнялись.
— Какими судьбами ты сделался таким?
Он объяснил, что, по данному обету, его друг явился ему не в сновидении, а наяву, рассказал, что испытывает душа по переходе из тела.
— А что именно — говорить мне запрещено, — прибавил А. — Но чтобы сколько-нибудь понять, что это такое, достаточно тебе видеть на мне вот эту свитку. Вот причина, по которой я, продав свое богатое имение, употребил деньги на богоугодные дела и хожу, как бедный грешник, умоляя Господа о прощении грехов. Надеюсь, Господь меня не оставит».
Сергиевский Н.Ф. Тайны загробной жизни, открытые в видениях и творениях свв. отцов. М., 1903
Случай из жизни митрополита филарета
Г. Листовский в № 10 «Русского архива» за 1885 год в статье «Рассказы из недавней старины» приводит следующий интересный факт из жизни митрополита Московского Филарета.
«Против одного священника, — говорит Листовский, — было много обвинений. Журнал консистории о запрещении ему служить был подан Филарету на утверждение. Это было на Страстной неделе. Филарет проживал тогда в Чудовом монастыре. Он взял уже перо, чтоб подписать журнал, но почувствовал какую-то тяжесть в руке, как будто бы перо ослушалось его. Он отложил подписание журнала до следующего дня.
Ночью видит он сон: перед окнами толпа народа разного звания и возраста о чем-то громко толкует и обращается к нему. Митрополит подходит к окну и спрашивает, чего им надо. «Оставь нам священника, не отстраняй его!» — просит толпа.
Впечатление этого сновидения было столь сильно, что митрополит не мог отделаться от него по пробуждении и велел позвать к себе осужденного священника. «Какие ты имеешь за собой добрые дела, открой мне», — обращается он к нему. «Никаких, владыко, — отвечал священник, — достоин наказания». Но владыка с настойчивостью убеждает его подумать. «Поминаешь ли ты усопших?» — спрашивает Филарет. «Как же, владыко; да у меня такое правило: кто подаст раз записочку, я уж постоянно на проскомидии вынимаю по ней частицы, так что и прихожане ропщут, что у меня проскомидия дольше литургии, а я уж иначе не могу».
Филарет ограничился переводом этого священника на другой приход, объяснив ему, кто был за него ходатаем. Это так тронуло священника, что он приложил старание к исправлению своему и отличался потом примерною жизнью».