Алексей В. – Когда умершие приходят во сне (страница 16)

Я исполнил эту просьбу, и дама, очень куда-то спешившая, со мною простилась.

После этого прошло еще около полутора лет. Я продолжал молиться, совершая литургию, за всех усопших, записанных в мой синодик, поминая их не только за проскомидией, но и после освящения Святых Даров.

Однажды зимой, придя в храм в шесть часов утра, в мой очередной день, когда было совершенно темно, я увидел знакомую, в доме которой я когда-то встречал ученую даму, о которой упомянул выше.

Моя знакомая, подойдя ко мне, просила уделить ей пять минут для беседы и затем вынула из ридикюля письмо, полученное ею от этой дамы, прося разрешения его прочесть.

Вот что было там написано:

«Дорогая… Со мной произошел необыкновенный случай, о котором я хочу тебе скорее написать. Третьего дня мне приснилась покойная мама, как живая, и сказала: «Напиши сейчас в Москву отцу (были названы мои имя и фамилия), чтобы он молился за меня и за твоего умершего брата Бориса. Мы очень нуждаемся в молитвах».

Ты знаешь, дорогая, что мы как-то не привыкли задумываться над снами и довольно скептически относимся к таким явлениям, не придавая им серьезного значения, имея дело с точной наукой, почему и я не обратила внимания на сон, который мне приснился. Но в следующую ночь мать мне опять приснилась и сказала: «Дочка! Дело, о котором я тебя просила, серьезное: я и твой брат очень нуждаемся в молитвах. Напиши сейчас же в Москву священнику отцу Константину, чтобы он молился за меня и за твоего умершего брата Бориса».

Проснувшись, я поняла, что этот сон неспроста, и стала наводить справки в городе, где я служу и где фамилия священника, о котором мне говорила во сне мать, известна, справки о нем. Но мне не могли точно объяснить, кто именно из семейства, носившего фамилию, названную моей матерью, принял сан священника.

Уж не тот ли это священник отец Константин, которого я года полтора тому назад встретила у тебя и которого ты мне отрекомендовала как моего земляка? Если это то самое лицо, то попроси его, пожалуйста, отслужить по рабам Божиим Надежде и Борису заупокойную литургию с панихидой и вообще за них постоянно молиться».

Я, конечно, немедленно исполнил просьбу моей знакомой и записал названные мне имена в свой синодик.

Три недели спустя моя знакомая приехала ко мне домой и прочитала мне письмо своей подруги, которая через нее послала мне глубокую благодарность за исполнение просьбы молиться за ее мать и брата и прибавляет: «Вчера мне приснилась мать радостной и сказала: «Спасибо, доченька. Я теперь покойна — отец Константин молится за меня и за бедного твоего брата»».

А через месяц моя землячка прислала мне икону Божией Матери в серебряном окладе, объяснив, что этой иконой мать благословила ее умершего брата на брак, который не состоялся вследствие его внезапной кончины.

Интересно, что икона была копией той иконы, которая была в нашем, ныне закрытом, храме, и, таким образом, я имею утешение видеть перед собою образ, который так чтился у нас, постоянно мне напоминая о храме, где я служил в течение шести лет, помогая настоятелю, и где подвизался незабвенный батюшка.

Каким же образом произошло, что умершая госпожа Б., никогда меня не видавшая и обо мне, наверное, и не слыхавшая, явившись во сне своей дочери, живущей в другом городе, просила именно моих недостойных молитв и назвала мои имя и фамилию?

Объяснение весьма простое: родители вдовы моего умершего товарища, о которых она просила меня молиться, поминая вместе и убиенного ее мужа, были близкие родные госпожи Б. Очевидно, они получили большое утешение и облегчение, когда я молился за них за литургией и, имея общение друг с другом в потустороннем мире, поделились с нею своею радостью. Раба Божия Надежда пожелала иметь такое же утешение, и ей было дозволено сообщить об этом дочери во сне. (Без воли Божией общение умерших с живыми происходить не может.)

Этот случай, который не может быть объяснен положительной наукой, должен дать великое утешение всем верующим, так как он ясно показывает:

а) что умершие помнят о своих близких и могут иметь общение с ними;

б) что они нуждаются в молитвах и, конечно, сами молятся за своих родных и друзей;

в) при содействии и через умерших люди могут получать видимым образом помощь от Бога в скорбях и обстояниях и даже спасение, что тоже подтверждает веру, что земные и небесная Церкви находятся в общении.

Очень мне близкий и глубоко верующий человек, считавший одну очень высокопоставленную особу главной виновницей всех бед, свалившихся на Россию, никогда не молился за нее. Не молился и тогда, когда узнал о ее трагической кончине. Через некоторое время после своей смерти эта особа приснилась ему как живая и, подавая две просфоры, сказала:

— Зачем вы не молитесь за меня? Мы все здесь так нуждаемся в молитвах.

Этот же человек, переписывая синодик, пропустил как-то имя одного умершего епископа, большого молитвенника, бывшего в прекрасных отношениях с его отцом, отпевавшего мать и благословившего его на брак.

Через несколько месяцев этот епископ явился ему во сне и сказал:

— Отчего вы перестали за меня молиться? Я вас знал ребенком и так любил.

Мать одной из моих духовных дочерей — гражданка одного из иностранных государств Запада, где у нее остались дочь и сыновья, лет около двенадцати тому назад уезжала навсегда из нашей республики к своим сыновьям. Ей было много за семьдесят лет, и огорченная дочь за несколько дней до отъезда матери с волнением сказала ей:

— Мама! Я вдвойне сокрушаюсь и горюю в ожидании предстоящей разлуки. Прежде меня печалит то, что мы уже никогда не увидимся, а во-вторых, меня смущает и волнует то обстоятельство, что вы — человек неверующий. Годы ваши преклонные, и жить-то осталось немного, и меня очень страшит ваша загробная участь. Вы знаете, как я вас люблю, и мысль, что вы не будете со Христом и на том свете, меня просто убивает.

С этими словами она с плачем обняла мать.

Растроганная старушка сказала:

— Чем же я виновата, что у меня нет веры в Бога и в загробную жизнь? Но я понимаю твое волнение и грусть и скажу тебе одно: ты знаешь, как я любила твоего покойного отца и как меня потрясла его кончина. Так вот, если бы я его увидела телесными очами, то убедилась бы в существовании потустороннего мира, а следовательно, признала бы и существование личного Бога.

В ту же ночь старушка увидела во сне умершего мужа очень грустным и озабоченным. На вопрос, заданный ею во сне, почему он такой грустный, покойный спутник ее жизни, отличавшийся своей глубокой верой и гуманностью, назвав ее ласково уменьшительным именем, сказал:

— Как же мне не быть грустным? Человек ты старый, смерть не за горами, а когда она придет, мы, так хорошо жившие на земле в любви и согласии, здесь не будем вместе, так как ты не веришь ни в Бога, ни в загробную жизнь.

Это так ее потрясло, что она села на постели и в этот же момент увидела телесными очами покойного мужа уходившим из комнаты и затворяющим за собой дверь. Тем не менее, хотя старушка была очень потрясена тем, что увидела покойного мужа, это необычайное событие все же не пробудило в ней веры, и она уехала за границу неверующим человеком.

Особа эта, несмотря на преклонный свой возраст, еще жива и, по словам дочери, пишет, что читает Евангелие и стала употреблять в письмах выражения и слова, которых дети никогда от нее ранее не слышали, вроде: «Да благословит вас Господь», «Слава Богу», «Бог поможет».

Кто знает, не начинается ли у нее в душе переворот, не просыпается ли вера? Ведь пути Господни, коими Он ведет нас ко спасению, неисповедимы.

Протоиерей Константин Ровинский. Беседы старого священника. М., 1995

Чудесное обретение иконы

2 июля 1893 года к преосвященному Мартиниану, епископу Таврическому и Симферопольскому, явились настоятель Петропавловской церкви о. Димитрий Койко и один из местной интеллигенции, человек с высшим образованием. Они рассказали владыке о следующем.

В ночь на 30 июня означенному лицу приснился сон, что к нему подошел какой-то офицер с окровавленной повязкой на голове и просил его передать священнику Петропавловской церкви вопрос, почему тот не молится за него, а равно не молится тем угодникам Божиим, мощи которых находятся в пожертвованной им иконе, причем прибавил, что 20 июля, на Илию, образу этому исполнится двести лет. Видевший сон немедленно утром отправился к настоятелю Петропавловской церкви и сообщил ему свое сновидение. На это о. Димитрий заметил, что в церкви нет двухсотлетней иконы, так как самая церковь существует лишь с 1805 года, а равно нет икон с частицами мощей, но что его удивляет явление офицера во сне, так как в церкви есть икона, которую, как рассказывал ему предшественник его, протоиерей Руднев, ныне уже умерший, во время Крымской кампании привез какой-то офицер и оставил в церкви с условием, что если он возвратится из Севастополя, то возьмет икону обратно, если же не возвратится, то жертвует ее в храм.

Неизвестный офицер не возвратился, и икона осталась в церкви. Это совпадение побудило о. Димитрия Койко осмотреть эту святыню, причем о. Димитрий как лицу, передававшему сон, так впоследствии и владыке засвидетельствовал, что, состоя четырнадцать лет при церкви, он ни разу не открывал того образа. Немедленно послали за диаконом, и все три лица отправились в церковь для осмотра иконы.