Алексей Ухтомский – Лицо другого человека. Из дневников и переписки (страница 39)

Нет, господа, они – русские либералы «господского типа» отлично поймут друг друга с представителями «гнета», против которого они точили свои копья! Это люди одного поля и одного уровня: они не могут жить друг без друга. Это – счастливая комбинация, что для либерала есть контрагент в лице «гнета», а для представителей «гнета» есть добрые либералы. Им нечего делать друг без друга!

И я думаю, что добрый старый либерал и в Боге-то видит только нечто правительственное, – нечто, одетое в губернаторский мундир, – настолько во всем он способен видеть только своего контрагента и alter ego, «свое другое», дополняющее его существование. Точно также и представители гнета способны видеть во всем новом для них только «крамольный замысел» своего контрагента и дополнителя – доброго русского либерала. Это – цикловой процесс, это – консервативная система, это законченный «коррелятивизм»! Оставьте их друг для друга! Не мешайте им!

И той, и другой стороне не хватает той высшей деликатности духа, которая делает человека, которая побуждает прислушаться к биению жизни ближнего, к его вере и внутренним чаяниям, которая открывает источники верующего творчества жизни.

1920–1929

Речь на избрании в депутаты Петроградского Совета рабочих депутатов 15 июня 1920 г.

Граждане и товарищи! Сердечно благодарю вас за доверие, выразившееся в избрании меня в ваши депутаты в Совет Петрограда. Мне не приходится распространяться на ту тему, какую великую тяготу вы налагаете на мои плечи. Вы понимаете это и без моих слов. Нам, людям науки, подобная тягота еще тяжелее, чем другим, потому что нам и без того не хватает времени и сил для исполнения нашего дела, лежащего на нас. Но нельзя говорить сейчас о муках и тяготах каждого из нас в отдельности, когда в муках «родов» тяготится вся Россия, и нам надо забывать о себе.

По поводу моего избрания я должен сказать следующее. Меня очень удивило выставление меня кандидатом в депутаты именно в такой момент, когда на всех перекрестках вы можете читать во всяких газетах, что никому, кроме коммунистов, не должно быть доступа в Совет, и выбирать необходимо только коммунистов. Между тем вам всем известно, что я не коммунист. А я еще должен прибавить, что я и вообще не социалист, ибо по совести не могу подписаться ни перед одной социалистической программой. Я вполне убежденный беспартийный, и не потому, что не нашел партии, которая бы меня удовлетворила, а потому что партий и перегородок никогда не искал и не могу искать, будучи противником всех этих человеческих подразделений. Для моего сознания нет ни эллина, ни иудея, ни мужеский пол, ни женский, для меня никогда не имели значения человеческие перегородки между людьми. Именно в связи с этим для меня не имело никогда реального значения и разделение людей на «интеллигентов» и «неинтеллигентов». Благодаря этому я всегда стремился видеть и любить человека помимо человеческих перегородок и у меня установились дружеские связи одинаково между интеллигентами и между сынами простого народа. Этому я хотел бы приписать и настоящее мое избрание в депутаты: в ответ на мое отношение к человеку независимо от человеческих перегородок, и вы – как я хочу понимать настоящий момент, – смотрите сейчас независимо от каких бы то ни было перегородок и видите во мне просто человека.

Оставляя теперь личный вопрос, я хотел бы сказать о данном моменте в его общем значении. Новость его в том, что впервые от Комитета рабочих и служащих избирается человек, принадлежащий к профессорской корпорации. Принадлежа к профессорской корпорации, я, естественно, мог идти навстречу вашему избранию только по согласию с корпорацией профессоров. Это не индивидуальное мое согласие, а согласие профессоров пойти навстречу вашему избранию в Совет. Отныне вы должны убедиться в том, что со стороны профессуры нет «саботажа» или принципиального предубеждения против работы с рабоче-крестьянской властью.

Про себя я должен сказать, что всегда был далек от политической деятельности, не чувствую в себе способности к ней. Поэтому я буду ждать с нетерпением, когда истечет мой срок депутатства, дабы меня заменил более способный и достойный деятель из профессорской же корпорации. А пока я буду вашим депутатом, я буду работать в меру моих сил, как будет позволять моя совесть, и дай Бог, чтобы из нашего начинания было для общего нашего дела только добро.

Реальная действительность открывается нам как законченное в себе единство, как завершенная непрерывность, полная внутренних связей, реально и логически законченное существование. Лишь тогда, когда ты верен ей и точно воспроизводишь в своем слове, и в твоих показаниях о ней не допускаешь вымыслов о ней, т. е. не лжешь о том, что и как было, что и как есть, – лишь тогда она оправдывает тебя, твое слово и твое бытие в ней! «факты не могут противоречить один другому», и то, что фактически было, находится в тесном согласии с тем, что фактически будет! И когда ты начинаешь вымышлять о том, что было и есть, и прекратишь это тщательное, самозабвенное вникание в то, что и как было и есть независимо от твоих вожделений, – ты запутаешься сам в своей неправде, как в лабиринте, ибо начатая ложь чем далее, тем более будет уводить от того, что действительно есть!

Потому-то завет «не лги» значит то же самое, что «говори о действительности лишь то, что она в самом деле есть!» Или: «Изучай действительность, какова она есть назависимо от тебя!» А это и есть исторический клич естественно-научного созерцания в новой истории человечества! Если допущенные нами вымыслы могут стать когда-либо «правдивым искусством», то лишь постольку, поскольку мы будем в них подражать «святой Правде», святой действительности, – «истине, как она есть»! ‹…›

Практический завет отсюда таков: если не хочешь запутаться сам в своих показаниях, знай в них лишь ту действительность, индивидуальную и исключительную посреди множества других мыслимых возможностей, – которая имела место по своим, ей самой ведомым, законностям!

Знать Истину – значит знать закон существующего, закон действительности.

Но вместе с тем Истина есть и дело, человеческое действие, сообразное Правде и закону Бытия! В этом качестве она мыслится лишь как этическое действование. Последнее и заключается в таком действовании и изволении, которое вполне соответствовало бы законам и замыслу Действительности, причем соответствие для каждого отдельного конкретного случая достигается прозорливостью, интуицией, художественно-философским прозрением в совершающийся порядок вещей. В попытке определить те законы, через которые интуиция совести проникает в подлинный смысл вещей, в их правильную оценку, так что закон бытия становится законом возмездия, и заключается дело этики как науки…

«Ничто так не редко у человека, как проявление собственной воли» (Эмерсон). Все реже мы переживаем моменты свободного нравственного решения и творчества за личную ответственность. ‹…› Всего реже мы сознательно свободны в своей деятельности и жизни! В этом смысле жизнь в предании есть факт несравненно более обыденный, чем жизнь в личной сознательности. Жизнь в совершенной личной сознательности есть собственно лишь идеал, руководящая максима…

Народ есть стихийно живущая толпа, слепая в своих инстинктах и побуждениях. И народ же есть сверхличный, коллективный носитель высшей Истины. В этом смысле индивидуальное человеческое сознание может и глубоко принижаться, отдаваясь народной стихии и ее психологическим бурям ‹…› может же и вырастать без сравнения из своей ограниченности в сверхличную – народно-церковную полноту сознания.

Народ может быть и ниже, и выше индивидуально-личного сознания, и нельзя мешать в одну кучу народ как толпу и народ как сверхсложное сознание! А именно таким смешением, скачком из одной противоположности в другую, думает порешить дело наш популярный социализм!

Физиологическо-рефлекторное представление о духовной деятельности, в частности, о мышлении, приводит к тому пониманию, что всякая мысль, в том числе и наиболее отвлеченная, есть более или менее реальный проект действительности. Тем, что я строю мысль, я строю действительность, – высказываю, какою она должна быть по необходимости. ‹…›

Я мыслю и рефлекторно действую потому, что предо мною существует конкретная действительность, а я преобразую ее в другую, столь же конкретную действительность. В моем мышлении, даже в наиболее отвлеченном (каково научное, например, математическое!) я всегда строю проекты действительности. Проектирую конкретное бытие, построенное согласно моим побуждениям!

У Гарина, среди его превосходных психологических очерков, описывается процесс созревания идей у натуры «непосредственной и впечатлительной».

«Процесс мышления, результатом которого получалось такое с виду неожиданное решение, несомненно, существовал, но происходил, так сказать, без сознательного участия с ее стороны, факты накоплялись, и, когда их собиралось достаточно для данного вывода, – довольно было ничтожного толчка, чтобы запутанное до того времени положение вещей освещалось сразу, с готовым уже выводом» (Н. Гарин. «Детство Темы»).

Это тип того, как образуются душевные интегралы в подсознательной жизнедеятельности человека.