Алексей Ухтомский – Дальнее зрение. Из записных книжек (1896–1941) (страница 40)

«Нисей согреши, ни родители его, но да явятся дела Божия на нем». Это тот же мотив в Евангелии, как и в книге Иова.

Сплошь и рядом под знаменем закона добра и зла, излагаемого, как закон справедливости (возмездия), гноится дух самоутверждения и самооправдания в виде зависти и ненависти (Златоуст). Отсюда веление Божие первому человеку не вкушать от древа познания добра и зла, и отеческое показание, что и в раю совершенному во многом человеку познание это было еще несвоевременно (Григорий Богослов). Требовался исторический процесс от праотцов до пророков, и от пророков до Христа и церкви, чтобы воспитать человечество к известным степеням постижения добра и зла как мирового закона, служащего восхождению в еще более всеобъемлющий закон милосердия, приобщающий человека Жизни Божией.

Итак, не раздевание себя и совести по рецептам Jenseits des Guten und Bosen,[2] и не принципиальный аморализм в качестве исповедуемого закона бытия, но высочайшая степень бдительного страха в оценках и в суде над событиями, через которые раскрываются реально добро и зло в мире, как преступление и наказание. Пребывать должна и не заглушаться совесть как великий и наиболее дальнозоркий орган предвидения предстоящих событий и судеб мира. Она же знает превыше закона возмездия превышающий закон милосердия. «Закон бо гнев соделовает: иде же бо несть закона, ту ни преступления. Сего ради от веры, да по благодати, воеже быти известну обетованию Божию всему семени, не точно сущему от закона, но и сущему от веры Авраамовы, иже есть отец всем нам». Закон возмездия и гнева, по апостолу, служит воспитателем к принятию закона милосердия.

Златоуст говорит, что «пророчество состоит не в том только, чтобы предсказывать будущее, но и в том, чтобы узнавать настоящее», узнавать подлинный смысл настоящего – значит уже знать его будущее. И то и другое – дело Духа Святого. Кто-то сказал, что по-настоящему знать вещи – значит «узнавать, каковы они для нас». Но тут предстоит вопрос: кто такие мы-то? Ибо каковы мы, таковы и вещи для нас: надо же узнавать содержание и исторический смысл вещей, каковы они есть, независимо от нас, но каково их подлинное будущее. <…> Прочитать в достаточной полноте содержание и смысл происходящего сейчас – это уже пророчество!

Несомненно, что Библия дала миру концепцию исторического развития и восхождения, но не просто как четвертую координату, а именно как последовательность восхождения. У ап. Павла «эволюция» от закона к Евангелию – не слепая механическая направленность исторического фатализма, но естественное прекращение принципа законности, когда человек уже не имеет греха, умер греху, целиком живет Божиею жизнью милосердия. Но пока Дух Христов и жизнь в нем еще не усвоены, закон естественно жив и имеет для себя почву и дело по-прежнему. Закон «снимается», когда приходит лучшее, исполняющее само собою не то, что он мог бы дать!

Мир есть питательная среда для всевозможных гадов, все гады для него безразличны. Значит, и для меня есть там достаточное питание, так что я могу устроиться там «весьма удовлетворительно», не беспокоя своей совести и ума излишними сомнениями. Вот рассуждение, вполне основательное, каким руководится в наши дни главный мировой деятель Прохвост, стремясь превратить это мироощущение в законченную философию.

Выдумать от себя и для себя «этику», более или менее полезную и приятную, вот, конечно, идеализм из идеализмов, ибо в этой задаче сразу (a priori) предполагается, что бытийственных законов добра и зла не существует и все тут предоставлено человеку, у которого по существу единственный критерий истины: она должна его удовлетворять, его покоить, давать ему комфорт, пользу, удовольствие. Когда пришли к этому положению древние софисты и европейские люди XVIII столетия, это было оба раза признаком умирания.

Конечно, переделывать и возделывать природу! Но где и как? Почему-то распускают природу в себе, охотно делают ее распутною внутри себя, дабы не стеснять себя и не обязывать себя, но зато устремляются с необычайным рвением на ломанье и истребление природы вне себя, снимая с лица земли леса, животных, себе подобных людей. Это традиция прежних grand seigneur, помещиков, с их подстриженными парками, оскобленными лакеями, культурными насаждениями при безобразии внутреннего человека.

Толкуют о какой-то специальной и специфической «этике»: «врачебной этике», «милицейской этике», «пасторской этике», «советской этике» и т. под., тогда как существует независимый закон бытия, – закон добра и зла, закон исторического возмездия и закон милосердия, относительно которых приходится сказать одно: «Кто вам сказал, что он дан для вашего удовлетворения и спокойствия? И кто сказал вам, что он для вас – свет, а не тьма?» Поделили себе бытие без Христа, понавыдумывали успокоительных «этик»…

Ясный и необыкновенный ум.

С некоторыми произведениями Пушкина я познакомился еще в детстве. Я читал их по вечерам, когда все ложились спать. Особенно я любил тогда «Руслана и Людмилу» и «Евгения Онегина». В более зрелом возрасте я полюбил «Бориса Годунова», а позднее увлекался прозой.

Больше всего я ценю в Пушкине ясный, всеобъемлющий, исключительно чуткий и необыкновенный ум. Пушкин завещал нам не самоудовлетворяться, но вернуться к родному народу, как к первоисточнику, который надо еще понять, чтобы понять самого себя.

Пушкин говорил своим читателям, что сам-то он обязан всем народу, Родионовне, которых он научился понимать с такой исключительной серьезностью.

«Система С погибла потому, что носила в себе противоречия». Возможно! Но значит ли это, что для самосохранения всякой системы нужно изгонять противоречия! Мы приучены диалектикой истории полагать, что противоречия и встреча с противоречиями, умелые постановки нового вопроса, который дал бы возможность усмотреть противоречие, выпадавшее до сих пор из наблюдения, – это все показатели жизненности и прогрессивности системы, тогда как замкнутая на себя и чуждая противоречий и сомнений в себе китайщина – мертва и бесплодна в своей законченности и самодовольстве! Отсутствие противоречий бывает всего лишь симптомом слепоты, и это чаще, чем думается! Консервативная система китайщины может просуществовать незыблемо в течение веков, и она в своей «чуждой противоречий» успокоенности остается мертвой и бесплодной для мира. Это – «мертвая жизнь»! Но не боящаяся противоречий и идущая навстречу им молодая жизнь не ищет «покоя» и «самоудовлетворенности», перед нею столп огненный ночью и облачный днем. Если же противоречие доведет до смерти, то это смерть ради того, чтобы преодолела жизнь и истина. Это – «животворящая смерть». Кто вам сказал, что истина придет вам на удовлетворение и на покой?

«Толпа», «масса» – вот чему аристократически противополагает себя рационализм и каждый в отдельности рационалистический индивидуум, точно так же, как он противополагает своему рационализирующему «сознанию» отягощающее его «тело».

И он чувствует себя призванным оформлять сию массу, учительствовать над нею! Но он перед нею ничем не обязан, на себе самом и своих рациональных паутинах исключительно строит он свою Истину и свое обеспечение! До поры до времени он отстраняется от массы, умывает руки в ее судьбе. Когда войдет в силу, он будет диктаторствовать над нею!

Выдумали, что история есть пассивный и совершенно податливый объект для безответственных перестраиваний на наш вкус. А оказалось, что она огненная реальность, продолжающая жить своей совершенно самобытной законностью и требующая нас к себе на суд!

Думали себе, что история есть прошлое, о котором остается писать более или менее успокоительные диссертации и любознательные исследования. А это оказалось – живое будущее, которое требует нас к суду!