но зачем же настолько я тоже не мог поверить
или это сказал не он и вообще не тогда
я ему возразил хоть язык в колтунах как вата
дескать время внутри потому что кругом края
самый анкер земли в получасе езды от цфата
или что-то другое сказал и вообще не я
был он тучен в ту пору и еле отлип от стула
круассан над поселками друзов сиял высок
а наутро шуршало в ушах я решил простуда
как сухая листва как в песочных часах песок
эта память на дни как на рыбий парад акула
но и другу пробоина в календаре не в упрек
он тогда не сказал да и вспомнить ему откуда
было что не пройдет полугода и он умрет
вспомнил школа на стенке часы чернила справа
книжка с членистоногими не прозевай звонок
муравьиный лев анкер мира воронка страха
и песчинки послушные с шелестом из-под ног
«сквозь зной из глаз по воробьям и вербам…»
сквозь зной из глаз по воробьям и вербам
зарубку выгрызая на коре
сообрази что дальше делать с ветром
и кровяные реки в рукаве
в черемухе в очередях пчелиных
чуть рвется время тотчас отруби
по вечерам нетопыри в чернилах
синицы днем сильней любой любви
апрельский воск напрасно не прольется
пока ракиты в трос не скрутит грусть
пусть лучше так всегда и остается
или уже нельзя но лучше пусть
будь ближе рукокрылым небо бреда
ночь рытый бархат в стразах и под ним
те на кого в груди надежда грела
те из которых сам я был одним
всегда на крайнего короче список
кто в луже обнаруженный малек
так к челюсти исчезновенья близок
и так от божьей жалости далек
и жалость ложь и блажь надежда эта
в излучине кровотеченью вслед
когда из-за стрекоз не видно света
но тьма в лицо еще быстрей чем свет
из книги «детектор смысла»
«в темном ливне людей из которых не ты ни один…»
в темном ливне людей из которых не ты ни один
но свербило в промежности паспорта тусклое фото
чуть погаснет сеанс испарять в небеса никотин
сказки костного мозга и финский форсирует кто-то
телевизор кремлевскую в грабли объятий гурьбу
вешать блесны на грудь чтоб от бодрости в обморок оба
черви чистого разума часто их видел в гробу
и родных чьи ночные черты неразлучны до гроба
отсыпаться по разные стороны метромоста
в долгоруких зимовьях подкидышами куковали
изо всех подземелий трезвела мозгами москва
златозубая челюсть но с выбитыми куполами
помнишь ленина в ступе он сам из простых поселян
но без воли его не падет ни единого пейса
с головы рыбарей на киннерете всем просиял
и вернется назад на осиновый кол не надейся
а по совести вспомнить из нас не вернется никто
слишком трудно мертвы и кому из простых по карману
это место где пеплом светило на землю легло
чтоб в лепешки его сорок лет запекали как манну 
