Алексей Цветков – Записки аэронавта (страница 77)

тушканы например и скорпион вертел хвостом свивалась в кольца кобра иссохшим сердцем тюкая о ребра стремился сцинк любой убогий гад из негева вараны и медведки которых в честь гаранта нарекли еще до всенародных клещи к небу молитвенно вздымали уховертки и черви всех моделей рыли пыль умильно шелестя мы тоже божьи нам жалко жить пусть мы обречены как тихий мусор смерти но звезда любви сегодня всех свела сюда вмиг плети визгнули взвились мечи давили в камень мулами топтали когда ты червь попробуй покричи с ботинком на груди и без гортани вольфрам рубил хитин нейзильбер нерв сгребая нежить в ряд посмертных груд ударники животноводства тоже жезлами ударяли сям и тут подошвы в липкой каше с чешуей а с лезвий каплет кровь нечеловека но невредим и окружен семьей молчит младенец на лоскутном ложе и я который был один из них обоих и неправильных и верных вздымая тяжкий жезл юля в пыли головогрудью влажно созерцал из сорванных фасеточных ячеек свой состоящий из щелей и дыр единственный как боль и нелюбимый мир

московское время

голодный тушинский постой ненужный нож карман пустой приборы жизни бедной и кто в гостях у нас была в пальто из мутного стекла в железной шляпке с лентой что я за диво был тогда изгой всеобщего труда в одной отдельно взятой квартире на краю москвы улитка липкие мозги с ее спиральной хатой поможешь гостье снять берет прибит к столу ее портрет стакан и ложка в каше надел штаны сходил в овир изъездил целый божий мир уже небожий даже штаны на стул и снова лег к свече чадящей мотылек прости моя святая как тот в астапове толстой твое лицо в его простой оправе прочь сметая гандлевский пьет кенжеев вслед над тушином слабеет свет заштриховала лица последняя спираль пурги и липкий с рожками внутри молчит не шевелится

«рисовала как росла…»

рисовала как росла