бликует как любви доверчивая жилка
на золотом виске последней синевой
виски склонить и спать не напрягая репу
когда в страду устав от неба и камней
кому нельзя ступить в одну и ту же реку
войти себе в одну и оставаться в ней
пусть можно смолоду судьбы себе желая
жить поперек как мост над струями резвясь
но в ветхом космосе где ты одна живая
мы больше не нужны здесь хорошо без нас
«больше не вдохнуть детский сумрак цирка…»
больше не вдохнуть детский сумрак цирка
впредь не жмурить жмурок не прятать пряток
потому что возраст такая цифра
что приводит в ужас хоть он и краток
с ферм с колосников перелетной зоны
за жерлом прожектора на манеже
видишь нелюдские из бездны взоры
это те же зрители только реже
ой ли вы в потемках лесные лисы
ой сурки вы суслики ли степные
пропускной контроль проходи без визы
где-то близко вместе все остальные
в месте где условились в точке той же
я иду искать ни подсказки больше
«если вдруг чего и жалко…»
если вдруг чего и жалко
напоследок это только
карусельная лошадка
шоколадная коровка
петушок из карамели
кто изгрыз его до древка
в детстве плакали и ели
но они живые редко
так за них обидно было
и вообще бывало грустно
чуть глаза прикроешь быстро
навсегда на свете пусто
вспомнится стояло лето
зной ковыльный у калиток
добывали в речке небо
легким неводом из ниток
кто живет мешая людям
понапрасну небо тратит
сколько неба ни добудем
все равно на всех не хватит
«дома уперлись в тучи и молчат…»
дома уперлись в тучи и молчат
в них полночь отмечают человечью
в логу волчица вывела волчат
и мучится что не владеет речью
как объяснить что рождены в чужой
стране зверей как передать потомку
что через поле движется межой
судьба с дробовиком наизготовку
когда бы говорить она могла
и если б ей язык а детям уши
то речь ее как черная игла
пронзила бы их маленькие души
пускай в лесу барсук на речке бобр
лось на лугу и дичь повсюду летом
но если мир на первый взгляд и добр
ты волк ему не забывай об этом
«однажды солнце село навсегда…»
однажды солнце село навсегда 
