ночные куранты над скудным жнивьем
в ноябрьской предательской жиже
мы слушать к плетню приходили втроем
ни порознь не смея ни ближе
там пламя ночами пылало года
и если он спал мы не знали когда
гремела печаль вековая
всю правду из недр выбивая
но только однажды он лег на кровать
покорной сказав половине
что больше коней не намерен ковать
что кони свободны отныне
и мы прибежав с ежедневным огнем
лицо человека открыли на нем
нездешним отмытое светом
мы вскоре окажемся все там
наутро сказала что будет ничья
и сгинула как не бывала
соперника вскоре нашли у ручья
украдкой родня отпевала
не мой ли черед позабросив дела
куда эта песня упрямо вела
где кони без шрамов на коже
свободны и всадники тоже
«ни слова о неправедном суде…»
ни слова о неправедном суде
такой исход подозревал не зря ты
о совести о чести о стыде
теперь слова из языка изъяты
тем более ни строчки о стране
пластом до океана и обратно
приговоренной отмывать в говне
налипшей крови вековые пятна
нам в справочнике отведут графу
о зоне смерти в полосе подзола
поскольку у истории в шкафу
не остается средства от позора
ей похуй и заказан вход сюда
в вольер жестоковыйных и неправых
где мы скрываем лица от стыда
в примерзших к мертвой коже балаклавах
«если б времени на свете…»
если б времени на свете
было вдоволь трать не трать
а кузнечики и дети
перестали умирать
если б время не летело
как в луче паучья нить
на любое плюнув дело
мог бы с ним повременить
но не выклянчить отсрочки
точен анкерный отсчет
как вино из битой бочки
прочь вселенная течет
смерть стремительная птица
в ночь прокладывает путь
надо очень торопиться
надо сделать что-нибудь
окно
в произвольном окне зажигается свет
пешеход запустивший монету
замирает но чуда внезапного нет
он и правда любил но не эту
как попало одет неказист небогат
а квартира поди угловая 
