в китае каком ни на есть наступление лета
закон и всемирной истории случай не мать
но если в мозгу воспалится инфекция эта
но так бы и было зачем ему шины менять
одну обусловил в беседке на сердце легко нам
история прелесть обидно что быстро прошла
китайские дочери долго в дозоре с драконом
почти не исчезнут и в шишках еловых башка
«предзакатные птицы в полете…»
предзакатные птицы в полете
ниткой бус в огневой полосе
для кого так печально поете
и в саду насекомые все
для того мы вверху орнитолог
пешеходный топтатель земли
что полет над полями недолог
эту песню себе завели
страшен коршун и ветер нам жуток
насекомых сквозь слезы едим
кто за песню берется без шуток
не бессмертен но непобедим
шестиногие не отвечают
зареклись вероятно навек
да и вряд ли в упор отличают
кто здесь птица и кто человек
потому что малы габаритом
под корой ненадежна нора
как в гробу распростерты открытом
и с родными проститься пора
вариация на восточную тему
тотальный жребий ледовит и жуток
в пазы сознанья вдвинут целиком
но воздуха мгновенный промежуток
колеблемый колибри над цветком
прострел возможности сквозящей между
коралловыми створками зимы
вселяет невесомую надежду
вот чем подчас и тешим сердце мы
пусть комплекс наших сведений о лете
апокрифичен и прискорбно мал
лишь он и побуждает жить на свете
решайся если вечность продремал
цветок опровергает жезл тирана
своим существованием одним
парламент красок запаха нирвана
здесь край добра ступай парить над ним
я может быть когда едва не мимо
нацелился в гортани ком терпя
подозревал что все же поправима
всеобщая беда небытия
горизонталь прокол в пределы ада
прямее траектория в груди
жизнь оттепель уже лежать не надо
возьми постель в охапку и ходи
песня желтых повязок
после смерти лун ди в столице засел дун чжо
и не тратил ума на прелести и прикрасы
в окровавленной памяти долго еще свежо
как они шао-ди волокли крюками с террасы
ни оплакать стихами труп ни на гроб доски
разодрали как тигры отечество на куски
полуотпрыск кастрата нами владел потом
перед кем навытяжку стаи вельмож в лояне
чудеса каллиграфии нам вытворял кнутом
и тела на помостах без счета стелил слоями 
