точно черный водоем
тем любимых крепче любим
чем скорее предаем
страшно слышать стук наутро
горло в петлю и умри
автор вычислил как будто
кто такие мы внутри
все художники убийцы
хоть висят они везде
в прадо лувре и в уффици
а не в поле на кресте
римляне или испанцы
кровь ручьями со стены
алой липкой болью пальцы
перед казнью сплетены
«там винный магазин там вечный дух…»
там винный магазин там вечный дух
свободный русский рубль взыскует двух
кладя на лацкан пару пальцев грубых
и можно жить нарзаном но нельзя
кремниста двоеперстия стезя
мы за него века горели в срубах
в одиннадцать откроется сезам
партнеров опознаешь по глазам
с кем коротать минутную отраду
сосчитана посуда и сдана
но как стакан надтреснута страна
где жили мы по старому обряду
ты помнишь пору этих скромных трат
сосед по зоне евразийский брат
с отрубами в полоске лесопарка
стеклянный скит где сталкивало нас
изведать быстрой святости экстаз
без метрдотеля и без патриарха
и разве вся страна обречена
чьим знаменьем была не ветчина
но не страшась ментовского навета
два пальца вознесенных над толпой
прилавок тесный где моя с тобой
легла орлом счастливая монета
пьета
на заре земля красива
птицы светятся летя
баба господа спросила
где теперь мое дитя
в муках я его рожала
только видела давно
выносила из пожара
тельце мертвое одно
если в малого ребенка
пулю меткую вогнать
покричит дитя легонько
а потом молчит опять
и стоит на зорьке баба
в сельском штопаном пальто
голосит но слышно слабо
не ответит ей никто
уж такая здесь эпоха
не сыскать концам начал
мы всю жизнь кричали плохо
нам никто не отвечал
лишь молчала в звездах башня
снежной ворохи крупы
отчего нам жить не страшно
неужели мы глупы 
