Алексей Третьяков – Время Ворона (страница 5)

Шедший рядом солдат спросил:

– О чем, малой, думаешь? Убил уже? Не думай много, вот это и есть твоя настоящая работа, и благодари Бога, что ты пережил свой первый бой, – он указал на груду тел разбойников – А это падаль и есть, жили как стерва и сдохли как стерва. Не переживай, малой.

Шеренги маршировали на юго-восток, слева ехали рысью всадники, знаменосец нес впереди прямоугольный флаг с изображением арпадских полос и ворона династии Хуньяди и стяг с черным восстающим вервольфом Яноша Фаркаша. Боевое крещение прошло, но впереди их ждало намного большее испытание их сил и воли.

Глава 3. Ярость Молдавии

Столица венгерского королевства – роскошный город стоял на Дунае, разделенный на три части и королевский дворец. К слову сказать, это три соседних города, а ныне постепенно врастающих друг в друга – Буда, Пешт и Обуда. В Буде была резиденция короля, там находился его дворец и охрана. Пешт являлся преимущественно торговым поселением, а Обуда – древним центром, со старыми романскими церквями и кварталами ремесленников.

В главном зале дворца на троне в позе мыслителя сидел король Матиаш Корвин, рядом стоят около дюжины советников – палатин, надоришпан, баны и магнаты, среди них Миклош Уйлаки, Пал Кинижи, Иштван Батори, Балаж Мадьяр, Влад Дракула и другие.

– Господа, наш сосед и бывший противник господарь Штефан Молдавский вступил в войну с турками. Армия Сулейман-паши уже собирается в Эдирне. В связи с этим, храбрейший Влад Дракула предлагает послать помощь, забыв о разногласиях. Что скажет Высший совет?

– Штефан – хитрый лис, он справился с нашей армией как-то раз, справится и с турками. Какой нам прок от помощи ему? – осторожно, подбирая слова, молвил Батори.

– Такой, что Молдавия последний буфер на востоке между нами и османской империей, с тех пор как уважаемый Влад оказался у нас, а трон занял его брат Раду – Валахия уже не наш союзник, – смело ответил ему Балаж Мадьяр.

– Это так, но я верну себе трон, и Валахия еще послужит борьбе с турками, – пророкотал Дракула, низким голосом, от которого даже стены задрожали. Вообще, единственный человек, кто не испытывал скованности перед этим человеком, был сам король. Это было трудно передать, но при короле Влад Казыклу был другим, он признавал примат Корвина и верно ему служил. Даже Кинижи невольно сжимал рукоять чинкуэды на левом боку, в присутствии Дракулы. Жестокость и какой-то безумный огонь в зеленых глазах Дракулы многих заставляли чувствовать себя неуютно и ощущать напряжение.

– Но пока этого не произошло, а сейчас целесообразно поддержать Молдавию, иначе мы потеряем со временем нашу Трансильванию и Семиградье, – продолжал Балаш.

– Отправим крупный отряд с юга, такой же отряд оставим на границе для заслона в случае разгрома Штефана. Мы ничего не потеряем, но есть шанс обрезать бороду турецкому султану. Я сам готов отправиться туда, – выступил Кинижи, указывая пальцем на карту перед королем.

– Могучий Пал, я знаю, что твоя храбрость не уступает твоей силе, – улыбаясь, сказал молодой король, – Поступим так. Кинижи с пятью тысячами солдат идет к границе, из них две тысячи идут Штефану на помощь, остальные с Палом ждут на границе. Молдавский экспедиционный отряд возглавит кто-нибудь из ваших капитанов.

– Пусть это будет Михаэль Фантс, и его лейтенантом будет Янош Фаркаш. Достойные воины, а Фаркаш еще и благородный дворянин, – предложил Батори.

– Но это еще не все, – король выглядел озабоченным, – Наши шпионы сообщили, что в Валахии сложилась благоприятная обстановка для нас, – он повернулся к Дракуле, – Твое время, Влад, снова пришло, вы с господином Батори соберете отряд твоих сторонников и наших солдат и будете ждать завершения молдавской кампании, а затем стремительным рейдом вторгнитесь в Валахию и вернешь себе власть. Что ж, все решено! Не будем терять времени! Священная Корона и Ворон!

– Священная корона и Ворон! – хором повторили все в зале и, поклонившись королю, начали спешно расходиться.

Тем временем на Дунае происходили чрезвычайно интересные события. Яркая, пестрая армия переправлялась через величайшую реку Европы. Поздняя осень, но Дунай не замерзает даже зимой, понтонные мосты из барж через реку были переполнены людьми. Армия и обозные телеги медленно ползли на другой берег. На холме над переправой наблюдал за всем этим верхом на белом коне Сулейман-паша в окружении пышной свиты в богатых турецких доспехах. Ниже стояли охранники – сотня латных пехотинцев в пластинчатых доспехах – зырхли нефер – элитная пехота с тирпанами-глефами, копьями и щитами.

– Ну, пусть этот князек Штефан попробует устоять перед мощью солнцеликого султана, его крестьяне разбегутся пред силой ислама! Это будет легкая победа, но в назидание всем мы разорим эту страну, оставим пепелища и горы трупов, а этого дикаря Штефана на аркане притащим и бросим в ноги султану.

– Аллах милостив! Да дарует он победу правоверным! Иншалла! – воздев руки к небу, возвестил мулла в зеленом халате и белоснежном крупном, точно гигантская луковица, тюрбане.

– Уважаемый Мустафа Ходжи прав! Мы принесем тысячи голов неверных в Истанбул! Мы заберем их детей в рабство! Пусть эта земля будет пустыней, чем логовом подлых кафиров! – с горячностью возвестил молодой турецкий командир, стоявший слева от Сулеймана.

– Зима близко – это не хорошо для наших лошадей и верблюдов. Да и солдаты наши привыкли к мягким зимам, – опытный командир средних лет осадил запал юноши, – Мы должны быть осторожны, господин.

– Вздор, уважаемый Энвер-ага! Наши воины согреются у пепелищ врагов и с их женами, мы вернемся быстро и со славой.

– Со славой и добычей, почетом окружат вас, Сулейман – победитель Молдавии, – молодой командир явно выслуживался и заискивал не щадя языка. Сулейман-паша нежно погладил безбородое лицо юнца и улыбнулся – многие понимали, как молодой капикули стал третьим офицером при турецком корпусе вторжения в Молдавию. Энвер-ага презрительно скривился и отвернулся и про себя произнес: «Как много лести в начале кампании. Как бы позором все не обернулось из-за лести этого содомита юного и его языка».

Тем временем по мосту проходили янычары – элитные войска султана. Их отправилось три сотни в поход. В синих кафтанах, разноцветных шароварах, вооруженные саблями, топориками, кинжалами, луками со стрелами, некоторые несли копья и тирпаны. Они шли в своих высоких белых колпаках, а в середине строя везли большой чан для каши – символ янычарского воинства и братства. В нынешнее время годя они были одеты в длиннополые кафтаны и овечьи тулупы. Янычары даже внешне отличались от большинства турок – более светлокожи, черты лиц славянские и греческие. Янычар набирали из семей христиан – «налог кровью». Среди них были дети валахов, болгар, сербов, армян, сирийцев, греков. Они были прекрасно дисциплинированы и обучены, а также хорошо образованы. Вдобавок, фанатично преданные исламу и идее покорения новых стран под знаменем султана. Далее, за «новым войском» шли массы легких пехотинцев – азабов и «яя» – легких пехотинцев вооруженных, чем попало, но являющихся в большинстве религиозными фанатиками, пушечное мясо турецкой армии. На другом берегу гарцевали отряды легкой кавалерии – акынджи в ярких восточных одеждах. По мосту степенно шла рядами конница сипахов – бронированная конница Османской империи из Румелии и средняя по вооружению и доспехам конница джебелю из Анатолии. Все это было украшено сотнями больших и малых знамен зеленого, красного, золотистого цветов с молитвами из Корана и полумесяцем, а также бунчуками-шестами с пышными конскими хвостами – дань древней традиции, которую турки принесли из глубин Азии в стародавние времена.

В декабре 1474 г. двухтысячное войско Михаэля Фантса продвигалось вглубь Молдавии. Туманы и снег прикрывали продвижение отряда. Солдаты были одеты в шерстяные плащи или гоуны – кафтаны ниже колена и дополнительные шерстянные чулки-шоссы от холода. Мартин все равно мерз по ночам, только движение согревало воинов. У местных жителей солдатня скупила овчинные накидки и теплые войлочные шапки. Каждый потратил половину месячного жалования, а местные, не видевшие таких денег, рады были продать шкуры и теплую одежду. Командир Мартина, Янош Фаркаш, с отрядом гусар – куман и сербов отправился на разведку. Он был рядом и слышал разговор командующего Фантса с Фаркашем. Герр Михаэль Фантс был типичным солдатом удачи: по повадкам, наружности, говору он напоминал немецкого раубриттера. Шрам на лице, наполовину оторванное в бою правое ухо и бельмо левого глаза делали его портрет полным и живописным. В общем, красавец такой, что девки в очередь выстраивались. Между собой солдаты прозвали его Красотка Михи. Человек этот, всю жизнь посвятивший войне, знал свое дело преотлично.

– Янош, осмотри округу, припасы приготовь, когда все войско подойдет, заберем их. Если встретите разъезды турок – не попадайтесь им на глаза, – отдавал приказ Фантс.

– А если …, – Янош уточнил.

– Если встретитесь – перебейте их всех любой ценой. О нас «обрезанные» знать не должны, – поставил точку в разговоре Михаэль Фантс.

– Все понятно, – Янош развернулся и вышел из шатра командира, – Эй, гусары, по коням живо!