Алексей Толочко – Киевская Русь и Малороссия в XIX веке (страница 31)

Оставаясь по видимости в рамках правового разговора, «патриоты» сумели наполнить его до краев историей, доказываю щей главное положение: польские короли создали казаков как рыцарский военный класс, признавая его шляхтой и обращаясь с ним как с шляхтой. То, разумеется, было по меньшей мере преувеличением.

Тем не менее, Калинский утверждал, что в Малороссии было большое число казаков, чье происхождение восходит к польским шляхетским родам, а Зборовский договор устанавливал, что все казаки, чьи имена были включены в реестр, должны пользоваться правами шляхетства. Во времена Речи Посполитой представители мелкопоместной шляхты были известны как земьяне, а под властью гетманов они стали именоваться казаками. Казаков, следовательно, никак нельзя трактовать как простых солдат, они все — благородного звания, независимо от чинов:

Козак имел в сем краю от российских государей, польских королей и литовских князей утвержденный чин рыцарский и стан шляхетский, в коем он титуловался и признавался, а потому во всяких случаях и в выборах, даже и в избрании самих гетманов имел он голос и потому всякий заслуженный козак был в выборах на какую-либо старшину или какой уряд, тако ж и к получению шляхетского именя право имел, а кто в Малой России хотя бы из шляхетства был, но в войске запорожском не служил, яког сего края в сословии дворянском, то тот не имел сего преимущества […][217].

Но если такова степень благородности рядовых казаков, то старшина, конечно же, должна быть приравнена к аристократии, а гетманы были равны князьям. Гетман не просто генерал-фельдмаршал, но

как бы какой владетельный принц, и имя гетманов как существует, то более тысячи лет будет: гетманы Дулеб и Вятко на свои имена целые области имели и к короне ближе других были.

Калинский здесь ссылался на известный летописный рассказ о расселении восточных славян, но в передаче «Синопсиса», где действительно утверждается, будто первые славянские князья имели подле себя гетманов, из которых Радим дал название племени радимичей, Вятко — вятичей, а Дулеб — дулебов. Обладая такой древностью, малороссийские чины не только ни в чем не уступают российским, но очевидно превосходят их.

Похожего мнения держался и Роман Маркович, ведь казацкие старшины к военной власти присоединяли и судебную, следственно, обладали несомненно большим ее объемом, чем просто офицеры. Да к тому же происходило все это

не в дикой какой-нибудь земле, но в Малой России, имевшей некогда честь вмещать даже столицу всего государства, да и по сие время между областями империи удостаиваемой второго места, ибо в титуле государевом после Великой России непосредственно следует Малая, а потом Белая Россия[218].

Адриан Чепа также начинает свою «Записку о преимуществах малороссийских чинов» с краткого изложения прошлого Украины:

Малая Россия есть часть Русского царства или великого княжения Киевского. Народ, населяющий оную, есть древний русский. Она с 1240 года силою отторжена татарами; потом подвергнута польской короне до 1654 года. При таких переменах, под чужим игом, сохранила она от времен древнего русского правления православную веру, русский язык, имена городов и некоторых селений, древние права, уставы, привилегии, обычай и разделение состояний народа. В таком положении она соединилась по-прежнему с всероссийскою державою, удержав учрежденное в ней во время польского владения военное правление и рыцарство, или войсковые чины [королем Стефаном Баторием][219].

Он далее утверждает:

Сии то чины с войском малороссийским бывши в поляков, служили им оплотом против татар и турков, и военными подвигами своими приобрели от них подтверждение древних их преимуществ, уравнения с шляхетством и присвоение им права книги статута, но после оказанных им притеснений они, командуя козаками, со многим пролитием крови своей на тридцати шести сражениях, свергнули иго притеснителей своих поляков и Малую Россию, прародительскую отчизну всероссийских монархов, повернули к подножию престола их[220].

Чепа затем детально перечисляет войны и кампании (против татар, турок, поляков, персов, шведов и др.), в которых казаки сражались и приносили жертвы государям. Те, в ответ, признавали их отдельным сословием, приветствовали их рыцарские услуги. Это ли не доказательство коллективного права на дворянство?

Автором, наиболее склонным к историческим аргументам, был Василий Полетика. Предрасположенность оказалась наследственной: он был сыном Григория Андреевича Полетики, великого собирателя исторических материалов, среди них и большого числа летописей, чьим собранием пользовался великий Август Шлецер. «Записка о начале, происхождении и достоинстве малороссийского дворянства» Василия Полетики представляет собой довольно эрудированное обсуждение украинской истории, несколько приспособленное для нужд момента.

Полетика начинает свою записку с утверждения, что несправедливое решение Герольдии вообще проистекает исключительно от незнания украинской истории, заблуждения правительства относительно характера ее общества. Малороссия пользовалась особыми правами, привилегиями и свободами, которые были ее историческим наследием, полученным во времена польского владычества (подробно перечислены привилегии, выданные польскими королями). Признание этих прав и свобод было главным условием приема казаками московской протекции (следует длинный список подтверждений, изданных после 1654 года).

«Сказавши о таковом праве малороссийских чиновников на благородное достоинство, надобно сказать как о начале оного, так и доказать то с ясностью, что оно им неотъемлемо принадлежит и, следовательно, хотя слегка коснуться малороссийской истории»[221]. Древнейшая история у Полетики довольно своеобразна. Малороссийская история начинается после «владения татарского», когда бывшие княжества киевское, черниговское и переяславское, составлявшие собою Малую Россию, перешли под власть Великого княжества Литовского, частью добровольно, частью будучи завоеваны. «С того самого времени Малая Россия осталась при великом княжестве литовском на тех самых правах и привилегиях, которые имели жители оного княжества»[222]. Эти права подтвердил на специально для того созванном сейме и завоевавший Малую Россию польский король Казимир, а затем — Владислав Ягелло, когда заключалась уния между Польшей и Литвой. Все последующие польские короли уважали и подтверждали права, а при заключении Люблинской унии выдана была даже особая привилегия, где подробно перечислены все права края. С этого времени русское дворянство было представлено в обоих сословиях, правивших республикой: среди сенаторов и среди шляхты.

Со всеми теми правами малороссийский народ и принял протекцию российских царей. То был добровольный союз, подтверждаемый каждым последующим царем. С того времени малороссы были верны престолу, оказывая героические услуги во всех походах против татар, турок, персов, поляков и шведов. Щедрость сердца и мужественный дух передавались из поколения в поколение и стали наследственными чертами малороссов.

Конечно, «патриоты» делали фактические ошибки и даже сознательно извращали доказательства в свою пользу. Им, кроме того, необходимо было писать сжато, и, следовательно, их истории — не более чем наброски общих контуров. Но нам в этих произведениях важны не точность и достоверность, не детализация исторического рассказа, а общий образ истории, который они были в состоянии навязать весьма широким слоям публики. Сходство между записками, иногда доходящее до буквального, не удивительно и не случайно: то был результат интенсивного согласования версий истории, происходившего между 1804 и 1809 годами. История Украины, вышедшая из-под пера «патриотов», оказывалась «короткой» историей: Малороссия была страной, возникшей после монгольского завоевания и развившей особенности своего быта во времена литовского и польского владычества. Малороссийский народ ведет свое происхождение от шляхты польских времен, превратившейся в казаков после присоединения к Московскому государству. Основное внимание в этой истории сосредоточено на войнах казаков против различных врагов в XVII веке и большей части века XVIII. Малороссияне рыцарственны, благородны, верны.

Будучи выстроенным, образ малороссийской истории оказался влиятельным и устойчивым. Меморандумы и «замечания», составленные в конце 1820-х годов, по существу, воспроизводят тот же набор идей. Даже записка, написанная и представленная в 1827 году малороссийским генерал-губернатором Репниным, кажется цитатой из более ранних, объясняя привилегии малороссийского дворянства все тем же уникальным историческим опытом страны[223].

Разумеется, авторы меморандумов излагали ровно столько истории, сколько было полезно для убеждения правительства. Но их начитанность в истории была более глубокой, а ее понимание изобиловало оттенками, не всегда уместными в официальных бумагах.

Некоторые из этих «патриотов» пробовали свои силы в составлении больших произведений на историческую тему. Если эти усилия и приносили какие-то осязаемые плоды, а не были только намерениями, они погибли бесследно. Но из случайных замечаний мы узнаем, что, например, Василий Полетика готовил какую-то историю Малороссии[224]. Полагают, что она либо осталась незавершенной, либо пропала. Адриан Чепа также намекал, что его собирательство исторических раритетов должно послужить основанием для истории, либо им самим написанной, либо кем-то другим по его материалам[225].