Алексей Тимофеев – Сербские союзники Гитлера (страница 29)
Главной фигурой «сербской вспомогательной полиции» был сам Страхиня Янич (1906–1973 (?), убит в г. Гамильтон (Канада), бывший поручик югославской королевской армии, изгнанный из ее рядов за неблаговидное поведение в 1932 г. и с тех пор занимавшийся до самой войны канцелярской работой в различных правительственных учреждениях. По сведениям служебной монографии югославской госбезопасности, нравственность С. Янича оценивалась так низко, что в июне 1941 года ему было отказано в приеме в жандармерию. Однако уже в октябре того же года, в жаркие дни партизанско-четнического восстания в Сербии, С. Янич был принят на службу в V отряд СДК, которым командовал бывший крестьянин Марисав Петрович. После расстрела немцами мирных жителей в Крагуевце 21 октября 1941 г. С. Янич был назначен на пост председателя общины (главы местной исполнительной власти) в Крагуевце. Однако поведение С. Янича на этом месте – физические расправы над гражданами, вымогательство и насилие – привело к тому, что С. Янич был изгнан из рядов сербских добровольцев, после чего по просьбе М. Недича немцы сняли опозорившегося отставного поручика с должности. В 1942 г. С. Янич стал секретным сотрудником БдС, однако карьера внештатного сотрудника его не привлекала. По словам Б. Костича, С. Янич пообещал немцам сформировать две сербские дивизии для Восточного фронта, что контрастировало с твердым нежеланием М. Недича и Д. Льотича посылать части СГС или СДК для помощи немцам в СССР. Амбициозность и решительность С. Янича привлекли внимание немцев, и в июле 1942 г. ему было поручено сформировать группу агентов для особых заданий, связанных с борьбой против партизанского и четнического подполья. Эта группа пользовалась громким самоназванием «сербское гестапо». По данным Б. Костича, С. Янич расположил штаб своей организации в бывшем школьном здании по адресу: Белград, ул. С. Новака, 24, где в подвале он и его сотрудники оборудовали застенки для пыток, допросов и содержания «разрабатываемых» лиц. Амбициозность С. Янича приметили и «большие игроки» из рядов сербских коллаборационистов (М. Недич, Д. Льотич и Д. Йованович), которые отнеслись к нему с понятной ревностью и постарались дезавуировать. Особенную неприязнь вызывали попытки группы С. Янича создать свои представительства во всех крупных городах Сербии, что давало возможность его организации превратиться в инструмент всеобщего контроля. В феврале 1943 г. имели место даже вооруженные столкновения между добровольцами СДК и представителями «сербской вспомогательной полиции» в с. Барошевац (у г. Лазаревац)[213].
В результате всех этих интриг 30 апреля 1943 г. группа С. Янича (к тому времени насчитывавшая около двухсот человек) была расформирована. Сам С. Янич вместе с двадцатью приближенными по обвинению в коррупции и превышении полномочий был выслан из Сербии в Германию, где они был использованы для агентурной работы гестапо против рабочих из Сербии, мобилизованных на предприятия рейха. Спустя некоторое время в Германию было выслано большинство оставшихся незадачливых «гестаповцев». Оставшиеся три десятка агентов вспомогательной полиции продолжили свою работу в более скромных масштабах под командованием заместителя С. Янича – Светозара Нечака, перенесшего свой штаб в другое здание – ул. Ж. Клемансо, 36. Сербская «вспомогательная полиция» была расформирована 29 февраля 1944 г., а агенты, состоявшие в ее рядах, были переведены на личную связь отдельных немецких сотрудников БдС в Белграде. Весной 1944 г. часть бывших агентов сербской «вспомогательной полиции» были использованы для малоуспешной попытки инфильтрации в сербское подполье путем создания фальшивой партизанской организации – «бункер-ячейки»[214].
Анализируя деятельность силовых структур недичевской Сербии в целом, нельзя не отметить понятной для оккупированной страны ограниченности возможностей и свобод руководства этих структур, а также их подконтрольности немецким военным и полицейским учреждениям. Причем возможности М. Недича по управлению военизированными структурами были минимальны на всем протяжении существования его правительства. Его авторитет был более высок среди стражников, чем среди добровольцев, ориентировавшихся на своего Учителя – Д. Льотича. В то же время высший офицерский состав СГС и СДК с уважением относился к М. Недичу, как к фигуре, популярной в довоенной армии. Полицейские структуры Сербии (в первую очередь выполнявшие функции политической полиции) были еще более удалены от М. Недича и находились не только под контролем немцев, но и под управлением лиц, антипатичных М. Недичу: Д. Йовановича и С. Янича. Таким образом, становится ясным весь марионеточный характер оккупационного правительства Сербии, который вряд ли можно сравнивать с режимами, действовавшими в союзных рейху государствах Центральной и Юго-восточной Европы: Венгрии, Румынии, Словакии и Хорватии.
IV. Заключение
1. Деятельность М. Недича и Д. Льотича на весах истории
Значение деятельности Милана Недича и Димитрие Льотича можно оценивать по-разному. С одной стороны, их достаточно легко осудить как предателей, сотрудников оккупантов и неудачных политиков, тщетно пытавшихся встроить Сербию в жесткие рамки «Новой Европы», строившейся Третьим рейхом. Факт их коллаборационизма и предательства по отношению к королевству Югославия и его официальным союзникам (США, Англии, СССР) неоспорим. Льотич и Недич, а также их окружение и пропагандистски, и экономически поддерживали «новый порядок», установленный на Балканах немцами.
Однако при ближайшем рассмотрении эти фигуры предстают во всем своем противоречии. Их неудачи в качестве союзников оккупантов (от отказа немцев разрешить деятельность университета до отказа освободить патриарха, от неуспешных попыток расширить территорию Сербии до запрета немцев на формирование сербской армии) стоит сравнить с «успешной» деятельностью хорватских, словацких, французских, скандинавских и др. лидеров коллаборационистов. Именно эта неудача и приводит нас к мысли, что оценивать деятельность М. Недича и Д. Льотича в этой плоскости бессмысленно. Их цель сводилась к куда более простой «экзистенциальной миссии» – обеспечению выживания сербов в тяжелых условиях нацистской экспансии в Европе. В 1941–1942 гг. исход Второй мировой войны предсказать было достаточно сложно. При неудачном ее исходе и сохранении германской гегемонии в Европе сравнительно малочисленные сербы вполне могли оказаться в положении своих практически полностью уничтоженных западнославянских тезок – «лужицких сербов», утопленных и ассимилированных во враждебном окружении. С этой точки зрения нельзя не назвать успешной деятельность М. Недича и Д. Льотича по прекращению массовых расстрелов немцами сербских заложников по принципу «сто за одного», по спасению от голодной смерти жителей городов, семей военнопленных и сирот, по предотвращению раздела Сербии на зоны насильственной пацификации между Хорватией, Албанией, Венгрией и Болгарией. К успеху их правления можно отнести и то, что Сербия без помощи извне, разбомбленная, ограбленная и лишенная немцами тысяч рабочих рук, наперекор обстоятельствам смогла найти в себе силы, чтобы помочь выжить сотням тысяч беженцев, прибывших из разоренных войной и этнической враждой краев.
Идеология режима М. Недича и Д. Льотича, их активная полемическая позиция и осуждение Англии и СССР, а также крайне правая идеология, которую впору назвать мракобесием, попытка сочетать православный фундаментализм и расизм не могли не вызвать ненависти и неприязни у широких слоев сербского населения. И в то же время определенные (вышеназванные) заслуги на почве сохранения и выживания сербского народа в труднейший момент его истории за всю Новейшую историю порождали определенные положительные эмоции. Следствием этой двойственности стало разделение в народном сознании, а после падения коммунистического режима и в идеологии отношения к М. Недичу и Д. Льотичу. Существует тенденция рассматривать первого как несчастную жертву обстоятельств, а второго – как злого демона и закоренелого фашиста. Эта историографическая позиция вряд ли может быть обоснована, хотя и понятно, что она крайне важна для новых идеологических построений. Эти построения, несомненно, нужны для «реабилитации» несомненного факта активного сотрудничества недичевских властей и ЮВвО, которое было полностью «реабилитировано» от обвинений в коллаборационизме в современной сербской историографии. Вряд ли можно считать эти теории обоснованными и оправданными. И М. Недич подписывал приказы о расстреле политических противников, в том числе и заложников, а также обращался к немцам с просьбой о возврате не пожелавших сотрудничать с ним офицеров в немецкие лагеря. С другой стороны, именно Д. Льотич обосновал теорию коллаборационизма по экзистенциональным мотивам, первым начал активную деятельность по помощи пострадавшим жителям Смедерево, семьям беженцев и военнопленных, которую он и другие «збораши» развивали, работая в правительстве М. Недича.