Алексей Тимофеев – Код Мазепы. Украинский кризис на страницах «Столетия» (страница 51)
В 12 ночи мы уже ехали на Крым, и новые тревоги накрыли меня с головой, еще не остывшей от прежних волнений.
Какое же блаженство охватило нас, едва только колеса поезда коснулись российской земли. Хотелось расцеловать воистину вежливых людей российской таможенной службы, спокойно и доброжелательно делавших свое дело. «Недостающие» бумаги их вообще не интересовали.
В Севастополе нас встречали наши: Андрей и мой сын. Я разрыдалась на плече сына. Мы целовали российскую землю многострадального Крыма.
Гуляю по Севастополю! Везде свои — какое счастье! Дышу полной грудью. И одновременно скорблю — Украина тоже моя земля.
Наши перешли в наступление! Путин создал БРИКС! Конец однополярному миру!
Снова в Полтаве — перевожу дух с дороги… Собираюсь с силами: надо как-то строить свою жизнь заново. Думаю о том, что больше всего на свете не хочу разрушить отношения с людьми, которые мне дороги.
Жду встречи с подругой, мне кажется, я к ней готова. И вот она, моя дорогая, с улыбкой и арбузом. Спокойной беседы, однако, хватило на полчаса. Все кончилось плохо. Подруга ушла, хлопнув дверью.
А я узнала, что «это Россия бомбит Донецк и Луганск, а также убивает беженцев. Беженцы бегут только в Украину» — припадают к родникам риднойнэньки, которая называет их любовно: ватники, колорады, террористы и сепаратисты (чего только не придумает ласковая мать, прижимая к груди ненаглядных чад). Нескончаемые колонны бегущих в Россию людей — чистой воды фейк для таких микроцефалов, как я. Оторванные головы, руки и ноги — постановочные кадры. Жители освобожденных славной армией Украины сел радостно встречают освободителей. У нацгвардии нету ни «Градов», ни «Ураганов» — откуда им взяться? Наемников из Польши, Румынии, Америки, Канады, Швеции, Прибалтики, Израиля и др. придумали проклятые российские СМИ. Фашистов, нацистов и «Правого сектора»* в природе страны не существует. А нацистские парады по городам Украины проводят нежные розовые «онижедети». Ну, забили где-то палками девочку-другую из Донецка, ну ладно, пусть пошалят. Путин, чтоб вы знали — антихрист. Россия — агрессор по жизни, мировое зло.
Мне велено читать побольше книжек вместо того, чтобы носиться по городам и весям и слушать всякий сброд. Правильные книжки — где написано, как Россия исторически терзала весь мир и мешала жить нормальным людям. Тогда бы я узнала правду о том, что человек произошел не от обезьяны, а от украинцев, а Россия, как и весь остальной мир, вылупилась на дрожжах великой украинской цивилизации. Украина выиграла все войны и четырежды четыре раза спасла мир. И всех гениев родила Украина, а «ваша Раша» разве что какого-то несчастного Достоевского. И тот неблагополучный…
Искупалась в святой воде — может быть, отпустит. Искренне скорблю.
Если хочешь победить врага, воспитай его детей, гласит древняя китайская мудрость. С ужасом читаю учебник истории для подростков украинских школ: этих детей учат ненавидеть все русское с младых ногтей.
Во многих школах вместо русского языка, который в последние годы и так был «иностранным», теперь преподают немецкий язык. Разумеется, я не против великого немецкого языка, но помилуй Бог, даже сегодня, на этой раскаленной адовой сковородке, в которую превратилась страна, поджариваются гордые украинцы — и по-прежнему говорят по-русски. В подавляющем большинстве.
Но вот подрастающие патриоты вряд ли смогут прочесть по-русски что-нибудь из словаря Даля, например:
МАЙДАН м. площадь, место, поприще; || торг, базар, или место на нем, где собираются мошенники, для игры в кости, в зерн, орлянку, карты, откуда пожеланье: талан на майдан! что в Сиб. значит: удачи на ловлю! Майданить, майданничать, мошенничать, промышлять игрою; || мотать, прогуливать и проигрывать свое. Майданник, майданщик, мошенник, шатающийся по базарам, обыгрывающий людей в кости, зерн, наперсточную, в орлянку, в карты. На всякого майданщика по десяти олухов. Не будь олухов, не стало б и майданщиков.
Два горестных часа провели в разговорах с Оксаной, соседкой мамы. Она плакала: ее племянники, оба военные офицеры карательной украинской гвардии, вот уже скоро полгода бьются в Донбассе с «Путиным».
— Сегодня позвонил Миша… голос не узнать… дрожит. Ночью их батальон уничтожили… «Градами». Было пятьсот — осталось двое!.. Утром пришел в себя в окопе… не поверил, что жив остался. Все вокруг сметено… база сгорела до последнего… «Грады»… техника… даже личные вещи… В пластиковые мешки собирали по одной руке… ноге… Больше нечего отправлять домой.
Я понимаю, что это было одно из тех укреплений карателей, откуда велись обстрелы Донецка. Все, что говорит Оксана, очень страшно. Но это солдаты, которые «свидомо» шли на войну. Гораздо страшнее то, что они сделали с мирными жителями своей страны, стариками, детьми…
— Неужели и это его не остановит?.. Неужели он пойдет дальше? — вопрошает мама.
— Он офицер… давал присягу…
— Присягу защищать народ Украины, а не уничтожать его!..
— Да разве он знает, кого он уничтожает! Бьют по наводке… говорят, что там российские оккупанты, враги… А в прямые столкновения вступать не велят… Так, чтобы увидеть лицо врага…
Боже, смилуйся над нами…
Татьяна из Донецка, посреди снарядов, рвущихся повсюду, иногда совсем близко, каждый день одевается как в театр: коралловые бусы, платье, шляпка; красит губы и выходит в скайп. На линии помехи, можно либо говорить, либо лицезреть. Мы молча смотрим друг на друга минуту-другую, потом отключаем видеокамеру и говорим. Она повествует о происходящем в городе и утешает меня, сидящую в «тихом» месте, находя разумное объяснение каждому событию этой дикой войны. Неизменно оптимистичное.
Против правды нет оружия. Как бы ни изолгался мир. Истина чиста, как слеза. И не зависит от того, что мы думаем. Мы только думаем, что думаем. На самом деле это нас думают. А правда тем временем продолжает ткать свое полотно.
Прелестна ирония этой маленькой храброй женщины: в ответ на мои сетования на тяготы жизни в оккупации она радушно улыбается:
— Так в чем же дело — приезжай к нам, у нас безопасно: вокруг все свои…
Чаша терпения родителей переполнилась: мама предложила продать свою и мою квартиры и переехать в Севастополь, поближе к нашим детям. И чем быстрее, тем лучше. К моему великому изумлению, Степаныч в одну секунду идею поддержал. Представляю, чего ему стоило пережить эти месяцы: в восемьдесят один-то год подорваться и съехать с нажитого места куда глаза глядят!
Мамочка моя хорошая, разумеется, затеяла все это главным образом ради меня. Моя краснокожая паспортина теперь — клеймо, будущее темно и неясно, единственное, в чем можно быть уверенным: прежде чем наступит прозрение (а оно непременно наступит!), риднанэнька не успокоится, пока не вытравит всех москалей, как клопов.
Сердце екнуло: я знала, что однажды это произойдет (я имею в виду домик у моря), но не думала, что так. Понимаю, какая тяжесть ляжет на плечи ввиду предстоящего исхода — ни сын, ни Большой Брат не смогут приехать на помощь.
Отслужила молебен — и предоставила все Божьему Промыслу.
Макеевку бомбят. В жилую высотку в центре города попала ракета «Точка У» — и не разорвалась.
Сватья говорит, стало плохо с продуктами. Овощи-фрукты перестали возить: при пересечении линии фронта машины с продуктами расстреливают.
— Кто расстреливает?
— Как кто? Хунта украинская… Чтоб мы тут с голоду пухли…
В отделении травм, где она работает, много раненых, в том числе есть солдатики-срочники из украинской армии: таких не выбрасывают. За одним из них приехала ухаживать мама из-под Житомира. Ходит в местную церковь и молится за ополченцев, спасших сына, которого бросили свои.
Родители со страшной скоростью пакуют вещи. Из глаз ушла тяжесть восходящих на Голгофу. Надежда.
Политические эмигранты — я и мои старики. Продолжать жить на Украине — невыносимо и опасно. Коллективное беснование вызывает только один позыв — держаться подальше. «Таковых удаляйтесь», — увещевает апостол Павел (2‑е послание к Тимофею). Ибо болезнь заразна.
Истребление и/или исход инакомыслящих — главная примета крушения государства. «Крысы бегут с корабля», — кричат нам вослед, а мне больно за тех, кто остается.
— Как? Вы собираетесь поселиться в Крыму?!
— Там же скоро будет война!!
— Мы его непременно «повернем»!
— Да там земля будет гореть! Американские корабли снесут Крым с лица земли — и поделом!
— В Крым придут турки и установят историческую справедливость!
— Путин превратит Крым в пустыню голодающих ватников и алкашей, как и всю остальную Россию…
— Татары поднимут бунт и изгонят всех русских!..
Духи злобы да обратятся вспять, я же изо всех сил желаю Украине исцеления.
Татьяне вчера позвонила подруга из Киева. Поинтересовалась, какой район в Донецке самый престижный.
— А тебе зачем?
А вот зачем. Ее сыну и остальным новобранцам нацгвардии в Киеве перед очередным походом на Юго-Восток официально пообещали: как только возьмут Донецк, могут выбирать себе квартиру в любом районе города, даже если там кто-то живет.
Читала Ветхий Завет, притчи Соломоновы, бросилось в глаза:
«Вот шесть, что ненавидит Господь, даже семь, что мерзость душе его: глаза гордые, язык лживый и руки, проливающие кровь невинную, сердце, кующее злые замыслы, ноги, быстро бегущие к злодейству, лжесвидетель, наговаривающий ложь и сеющий раздор между братьями».