Алексей Тимофеев – Код Мазепы. Украинский кризис на страницах «Столетия» (страница 45)
Время от времени мне кажется, что я сошла с ума. «Не приведи Бог видеть русский бунт — бессмысленный и беспощадный. Те, которые замышляют у нас перевороты, или молоды и не знают нашего народа, или уж люди жестокосердые, коим чужая головушка — полушка, да и своя шейка — копейка» (А.С. Пушкин «Капитанская дочка»).
Данные с полтавского сайта «Одноклассники»: около пятидесяти процентов адептов удалили друг друга из друзей за размещенные у себя на странице высказывания за или против России.
Мои друзья только что вернулись в Полтаву. Побывали в Сочи на Олимпиаде. Охваченные радостным духом, выложили восторженные комментарии и сочинские фото в соцсетях. Их тут же вычеркнули из списка друзья и родственники с гневными откликами «Предатели! Наши люди тут кровь проливают, а вы там упиваетесь игрищами клятых москалей!» — «Что происходит?» — спросили они меня.
Заглянула ко мне Галя, принесла кофейные зерна — последние лет десять беру только у нее. Галя тоже русская в этом вспыхнувшем вдруг ненавистью к русским мире. Рассказала про свою подругу из Харькова. Муж подруги два месяца стоял на майдане в рядах «Беркута». В те страшные дни и ночи он был среди тех, кто, преданные всеобщей ненависти, поруганию и даже смерти за то, что выполняли долг и присягу, безоружные, держали оборону, подчиняясь приказу не отвечать на провокации. Потом началось месиво. Их предали все. Уходили как могли. За кем-то приехали родители, друзья. Подруга вывозила своего мужа сама. Страшно вспоминать — по полям и дорогам их гнали разъяренные бандеровцы, несколько раз они едва избежали расправы, их останавливали, унижали, били. Потом, дома, в Харькове, четверо суток он лежал в ванной: грязь и копоть с майдана, шок, боль, обида. Не мог ни есть, ни пить, его рвало гарью. Потребовались время и вмешательство врачей, чтобы хоть как-то привести человека в чувство. Родные потребовали немедленно поменять работу, но он твердо сказал: «Нет! Теперь я буду бить их по-настоящему!»
На днях зашла к знакомым поздравить годовалого младенца. Крестный отец держит на коленях ребенка и приговаривает: «Вот вырастешь — и пойдешь бить русских оккупантов, отберешь у них Крым обратно!»
Вот краткая выжимка того, что я узнала от Андрея. Практически все шахтеры Донбасса категорически не видят свое будущее в стране, где правит балом «Правый сектор»*. Надпись на заборе стадиона в Макеевке: «Донбасс — Россия!» Постоянными провокациями шахтеры доведены до крайности. С трудом сдерживаемый порыв драться за свою землю грозит прорваться в любую минуту.
Мировая закулиса подогревает ситуацию. На черный рынок выброшено большое количество оружия. В реальной жизни можно за пять минут приобрести Калашникова. Шахтеры готовы за свои деньги вооружиться и встать в строй.
Боже, храни наше Отечество!
Те же и Юля Тимошенко. Вся в белом, придет и спасет страну. Прямо из Германии, где в материнском лоне ей обновили тюнинг — телесный и политический. Старая добрая игра в хорошего и плохого следователя? Сначала пустили псов, затем являют Спасительницу, которая отважно сразится с «ужасным» «Правым сектором»*, потом помчится в донецкие степи и целованием утешит пыльного шахтера, прольет слезу на могилах павших в смертельной схватке за свободу, замирит левых, правых, зелененьких и красненьких, все перепутает, так, что невозможно будет понять, из чьих рук в чьи руки в который раз перешли заводы и фабрики — или остались в прежних надежных руках, ноги от которых как были, так и есть за океаном. И заговорит нас гипнотической вязью сладких речей.
…На приеме у врача мама показывает доктору результаты недавнего обследования в Москве. Медсестра, понимая, что мы недавно приехали из России, тем временем шепотом меня допрашивает: «Ну и как там… что говорят? Что будет?.. Путин и вправду будет нас бомбить?.. Что? АМЕРИКА?! Америка это все затеяла?» И — с ужасом: «Что, они там в самом деле так думают? Неужели им до такой степени задурили голову?»
Кажется, никто никогда это не скрывал: у американцев вот уже второе десятилетие действует военная концепция «proxywar», по сути война чужими руками. Можно использовать ВС Украины, наемников и экстремистов всех мастей.
Бросился в глаза плакат на стене дома, вынырнул на поверхность — прямо со свалки истории, заиграл свежими красками.
«Я теперь всеми силами избегаю выходить без особой нужды на улицу. И совсем не из страха, что кто-нибудь даст по шее, а из страха видеть теперешние уличные лица» — в который раз потрясают меня бунинские фразы из «Окаянных дней» — точечным соответствием с моими переживаниями. Искаженные ненавистью и злобой — это еще полбеды. А лица равнодушных — моя хата с краю… А лица хамские, которые вдруг явили свой звериный оскал в полную силу, с полным как бы правом: «В свободной стране живем, на… И никто нам не указ!»
Вчера мы с мамой добирались в больницу автобусом. Впереди сидели двое: отец с сыном лет двадцати пяти. Набилось много люду. Вошел старик, еще бодрый с виду, но очень поживший, и завел с ними разговор, нависая над добрым молодцем. Я, как пережиток вымирающей учительской гильдии, не удержалась: «Молодой человек, уступите место дедушке». Обратилась на привычном русском языке. Тут же резко развернулся ко мне отец и рявкнул на весь автобус — нечистою украинскою мовою с примесью суржика: «Закройтэ рота, ваше коммунистичнэ врэм’я тут кончилось!»
Таки да. Это я уже поняла.
— Не митингуйтэ тут! Слыхали, скоро придут русские и отрежут нам языки, — волнуется тетка-перекупщица за прилавком уличного рынка, щурясь от яркого солнца.
Пенсионер, сохранивший былую военную выправку, шевелит пышными бровями:
— Не паникуйтэ, жиночка. Мы булы добрыми соседями и будэм. А паны хай на соби чуба рвуть.
В Сбербанке очередь — погашать коммунальные платежи. Самые радикальные из пенсионеров отчисляют от своих муравьиных пенсий по 200–300 гривен «Правому сектору»* на поддержание «национальной гвардии». Защитить страну от российских оккупантов!
— Пожили мы уже под красными, хватит. Наелись по самые уши.
— Ты посмотри, как они за нас ухватились. И майдан этот нам русские устроили! И снайперы ихние были!
— Какие русские, они же в это время в Сочи скакали…
— Ага, знаю я этого Путина. Нарочно Олимпиаду придумал, чтобы под шумок Украину захапать…
В воскресенье на литургии наш батюшка вышел читать Евангелие — я взглянула и обмерла: кончики усов его закручены кверху, в точности как у Николая II. Неслыханная дерзость в наши дни. Больно кольнуло: почти никто не заметил — кто в этой стране нынче помнит последнего русского царя!
На полтавском майдане установили щит памяти небесной сотни. Свежее фото Сашка Билого в центре с надписью «Герои не умирают!». Цветы, свечи. К стволам деревьев скотчем прикреплены плакаты «НЕТ — российской интервенции!», «ЕС и США — спасите наши семьи от Путина!».
На скамейке бабушки в один голос сокрушаются, какой Путин фашист — засылает в «риднуненьку» переодетых русских «туристов». По центральным украинским каналам продолжают без остановки крутить ролики про зверства российской армии в Крыму и про то, что скоро «вражеская» армия будет у нас. Ролики явно постановочные, видно, как их наспех сшили белыми нитками (например, в одном интервью у солдата украинской армии из Крыма пальцы переломаны на правой руке, а в следующем кадре уже на левой — таких «ляпов» при желании можно найти множество). Однако почти никто этого не замечает, напротив, у страха глаза увеличиваются дальше некуда. Российские каналы отключены. Та часть населения, которая не пользуется Интернетом, самым циничным образом оторвана от реальности и подвергнута колоссальной информационной атаке. «Дайте мне средства массовой информации, и я из любого народа сделаю стадо свиней» (Геббельс).
В отделение терапии, где проходит лечение мама, пройти можно только через неврологию. Длинный коридор от входных дверей до туалета завален койками, на которых буквально один на другом лежат тяжелые больные. То же в терапии. Количество умерших и ставших инвалидами за два месяца событий на Украине сопоставимо с количеством погибших на фронтах Второй мировой. Трагические слова Анны, лечащего врача: «Сейчас убивать можно без оружия. Это самый настоящий геноцид. За февраль — март только в нашей больнице от инфарктов и инсультов умерло больше людей, чем за весь предыдущий год».
В автобусе два молодых человека разговаривают о неких «спикер-группах», активистами одной из которых они недавно стали. Я поинтересовалась, что это за группы. «Нас учат рассказывать другим о своей жизни». — «Рассказывать — о чем?» — «О том, как мы живем. — И далее уже не так уверенно: — Весело». — «А кому рассказывать?» — «Тем, кто не умеет организовать свою жизнь так, чтоб было весело». Далее парень поведал, что работа в основном «на выезде», что ведут занятия «наши этнические друзья из Канады», которые приехали нам помогать. Я спросила, сколько платят, после чего оба засуетились и продвинулись в другой конец автобуса.
С барабанным боем кричат узурпаторы о мобилизации. Я по-тихому провожу частное социологическое исследование: обзвонила всех кого могла. Еще никто не подтвердил, что сына (брата, свата, мужа и т. д.) действительно призвали в армию. Некоторых вызывали повесткой в военкомат, взяли «подписку о невыезде». На этом все закончилось. Сводки, однако, пестрят сведениями о «растущей армии Украины».