Алексей Тихий – Воплощенный в Камне. Дилогия (страница 35)

На самом же деле, все зависит от количества углерода в металле. Чем больше, тем менее он податлив при обработке, тем острее можно вывести режущую кромку, но при этом он хрупче на слом и сколы. И наоборот, если содержание углерода в металле ниже, то он более пластичен и легче поддается деформации, гнется, но не ломается.

Вот на этой игре «больше-меньше» и построено все кузнечное дело. Поэтому весь металлолом и был рассортированы на три вида. В первой: прочный, но ломкий. В второй: вполне пригодный для дальнейшего использования с небольшими доработками под конкретные нужды. Ну и в третьей: железо, годное разве что на хреновые гвозди, хотя после переплавки с графитом и последующей ковки могущее стать чем-то полезным.

Может, я чуть-чуть и перегибаю палку в своих суждения, но мне, человеку эпохи керамических композитов и выращивания кристаллической решётки, упоминание сырого железа, как материала, кажется если и не кощунством, то очень близко к этому. Знания, сидящие в моей голове, упрямо твердят, что человечество долго-долго использовало железо как основу основ. В то же время, прожив большую часть своей жизни в эпоху информации, когда любые знания лежат перед тобой, только нагнись и возьми, это вызывает диссонанс.

Как так, неужели все так сложно? Бред, если бы я не получил начальные знания в таких дисциплинах как химия и физика, смог бы я дойти до этого сам? Навряд ли! Я не дурак, но и на гениальность не претендую, а наш мир прошел процесс закономерного развития, по крупицам накапливая знания.

Пройдясь вдоль металлолома, вытягиваю из самой «прочной» кучи четыре копейных наконечника, уже заботливо освобождённых от древка. Поковырялся еще, достаю из кучи с железом один из панцирей быкоголовых.

Что и следовало ожидать, настолько «умелым» кузнецам было бы не под силу сделать что-то более стоящее. Зато толщина доспеха поражала воображение — на глаз тринадцать миллиметров, против двух обычных для панциря. Как эти гады в них ходили-то, я уже не говорю про бег? Это ж килограмм 90–100, против 7–8 обычных! Понятное дело, что они больше среднего человека и закрывать им приходится почти вдвое большую площадь, но «мать моя женщина» тринадцать миллиметров железа это, извините!

Хорошо, что я ни разу со всей своей силы в панцирь не попал, а то остался бы без меча в самый ответственный момент, тот бы просто лопнул от такой нагрузки. Пусть железо и загибается при ударе, гася инерцию, но такую толщину можно пробить только тяжелым дамасским либо булатным клинком. Не уверен даже, что мифрил справится, всё-таки истинное серебро по весу примерно 55–65 % веса от стали. Вот адамант пробьет запросто, но то когда будет… Эх, мечты.

По дороге заглянул к стойке с инструментами, где прихватил небольшой молот и клещи. Отнес все это добро к горну. Так, теперь займемся делом. Кидаю панцирь вглубь горна, надо будет отслеживать, чтоб металл не расплавился и не перегорел, но нагрелся градусов этак до 1200 по Цельсию.

Теперь займемся инструментом для работы. Кидаю в тот же горн все четыре копейных наконечника и жду, пока они не дойдут до нужного состояния.

Естественно, никаких измерительных приборов, чтоб отслеживать температуру металла, тут не было. Но есть такие неоценимые, стоящие вне игрового баланса вещи, как личный опыт и знания, накопленные поколениями кузнецов. Первое позволяет с успехом использовать второе, дающее понимание о таком полезном физическом свойстве, как «цвета каления», когда по цвету заготовки можно определить ее температуру. Так как разным металлам требуется разная температура для проявления «цветов каления», то и для их обработки нужны специфические температурные режимы.

Наконечники уже «дошли», сияя ярко-желтым и даже слегка белым цветом, где-то между 1100–1200 градусами. Цепляю заготовку и начинаю формировать из нее небольшой прут квадратного сечения с острым расширяющимся отбойником. Через 18–20 ударов температура металла упала, надо бы снова подогреть. Нагреваю и снова перековываю бывший наконечник в будущий инструмент. Да, можно было бы взять готовый, но как навык-то тогда поднимать? Был вариант и молот с наковальней литьем получить, а клещи выковать потом, но это, по-моему, уже чересчур.

ИИ мира достаточно тяжело оценить эффективность той или иной техники боя. Так как фехтуют двое или даже больше участников, то уж очень много факторов присутствуют в бою — это раз. Кроме того, при правильном выполнении того же парата (отработки техники), совсем не факт, что ты сможешь повторить то-же самое в реальном бою — это два.

Соответственно, ИИ толком не понимает, а вдруг это просто физические упражнения или танец с оружием. Несмотря на загруженную в базу информацию по разным видам боевых искусств, сравнить их достаточно проблематично, так как побеждает не стиль, а мастер.

Хотя усредненно-отстраненно об эффективности судить можно. Когда-нибудь, я надеюсь, ИскИн оценит и мои потуги, выдав в качестве награды особое умение на школу меча, но опыт мне подсказывает, что это будет очень длительный процесс. По крайней мере, даже после обучения двух юнитов от оруженосцев до паладинов, я так ничего, кроме навыка «Наставник Паладинов», и не получил.

Да, я знаю, что это плагиат. Ну и что прикажете делать? Иоганн Лихтенауэр, также как Тальхоффер, Фьоре, Майер и другие спокойно лежат в своих могилах и судебный иск по авторскому праву мне не всучат. Тем более, что суд в их понимании — это «Судебный поединок».

Вообще тогда было достаточно веселое время. Если обвинение не могло предоставить свидетелей, то обвиняемый мог потребовать справедливости у Высших Сил путем поединка. Случались даже поединки между мужчиной и женщиной, в таких случаях мужчину ставили в яму по пояс, чтобы уравновесить шансы.

И снова меня не туда понесло, вот что значит хранить в голове массу знаний. Может, Артур Конан Дойл был не так уж и неправ, говоря словами своего героя: «Видите ли, — сказал он (Шерлок Холмс), — мне представляется, что человеческий мозг похож на маленький пустой чердак, который вы можете обставить, как хотите. Дурак натащит туда всякой рухляди, какая попадется под руку, и полезные, нужные вещи уже некуда будет всунуть или, в лучшем случае, до них среди всей этой завали не докопаешься. А человек толковый тщательно отбирает то, что он поместит в свой мозговой чердак. Он возьмет лишь инструменты, которые понадобятся ему для работы, но зато их будет множество, и все он разложит в образцовом порядке. Напрасно люди думают, что у этой маленькой комнатки эластичные стены и их можно растягивать сколько угодно. Уверяю вас, придет время, когда, приобретая новое, вы будете забывать что-то из прежнего. Поэтому страшно важно, чтобы ненужные сведения не вытесняли собой нужных».

В моей бестолковке было много и конкретных, глубинных знаний по точным наукам, но хватало и вот таких далеких от практики, относящихся скорее к разряду интересных «баек ни о чем». Ладно, надо всё-таки вернуться к нити моих рассуждений.

Кузнечное дело в отличие от фехтования ИИ мира оценить значительно проще, так как кроме навыка самого кузнеца, что называется работы на глазок, есть еще и ряд приемов, который кузнец либо способен выполнить, либо нет. Другими словами, кузнечное искусство это не только творческий процесс, который сложно оценить, но еще и точное знание.

Пока я думал, руки сами привычно выполняли работу, и вот передо мной лежали четыре прута квадратного сечения, как самого простого для формирования и достаточно надежного. Так, а теперь приступаем к одному из самых важных этапов в изготовлении подобного инструмента. Снова кидаю все четыре заготовки в горн и после очередного нагрева добела перекидываю их в ванну с маслом для закалки.

Закалкой, если снова не усложнять и не уходить в химию и физику процессов, происходящие в металле, можно назвать нагрев заготовки до чуть выше максимальной температуры и последующее резкое охлаждение. Сама эта техника позволяет видоизменить кристаллическую решетку металла, повысив жесткость всей конструкции до предела.

В изготовлении инструмента закалка нужная, но не самая важная часть. Однажды в отпуске я месяц на добровольных началах в качестве своей личной придури помогал одному товарищу, работающему в тот момент кузнецом при оружейном и антикварном магазине: изготавливая всякие редкие и индивидуальные игрушки для богатых клиентов.

Так вот, при поступлении очередного заказа, он вдруг начал громко материться, обзывая японцев нехорошими словами. Тому было несколько причин. Во-первых, заказчик хотел, чтобы ему изготовили катану, причем, не декоративную из откровенно хреновой порошковой стали, а настоящее боевое оружие.

Все вообще-то как обычно, директор в лице фирмы услуги свои продал, а выполнять за копеечную зарплату эту придурь должен кто-то другой. Вторая же причина такой реакции моего друга заключалась в том, что эти восточные мечи у него никак не получались. И проблема была не в использовании кузнечной сварки для получения дамаска, а в том, что при закалке его изделия выгибало в одну сторону. И как он только не ругался матом, лучше от этого не становилось.

Путем совместных и тяжелых поисков, мы-таки поняли причину подобного дефекта. Дело было в том, что при вынимании раскаленной для закалки до критической точки заготовки, мой товарищ поворачивался к емкости с маслом и, как гласила технология, опускал заготовку вниз. Вообще-то он все делал правильно, кроме одного.