Алексей Тихий – Черное сердце (страница 27)
По подъезду начали ходить рекрутеры, набирая добровольцев. Признаться, я бы мог упростить всем жизнь и вырезать нежить во дворе, но не видел в этом смысла. Во-первых, это не надолго, а во-вторых, ровно с тем же результатом могу начать сам таскать им еду и воду. Однако я четко понимал, что у меня физически не получится прокормить такую ораву, а значит, и пробовать не стоит. Даже если буду выбиваться из последних сил, то получу только упреки, а оно мне надо? Пусть учатся выживать сами, я могу подсказать если меня спросят, но сам не полезу. Согласен, цинично, но считаю, что это правильно. Короче, я сделал вид, что никого нет дома.
К обеду люди решились действовать. В открытом противостоянии неподготовленные граждане проигрывают нежити, но разум помогал им брать верх над грубой силой. В начале толпу нежити раздергали криками с разных концов дома и даже увели часть на задний двор, а затем атаковали сразу из пяти подъездов — два с нашего дома и три из соседнего. Хотя, атака — это не совсем подходящее слово, скорее устроили засаду. Люди попеременно приманивали тварей, разбивая жидкую волну ходячих на несколько потоков, затем заманили их на заранее возведенные баррикады в дверях подъездов. Выгодная позиция с лихвой компенсировала разницу в физической силе и невосприимчивости к повреждениям, так что вооруженные хозбыт инструментом и редким спортивным инвентарем люди начали довольно быстро сокращать поголовье нежити. Кстати, самым модным трендом этого сезона стали журналы и скотч, почти все защитники заморочились на изготовление самодельной брони.
Понимая, что сразу за победой последует поход в магазин, где до сих пор сидел мой зомби-алкаш Валера, я решил действовать на опережение. Быстро спустился вниз и зыбкой тенью проскочил до магазина. Валера стоял ровно в том же месте, где я оставил его вчера, и тихонько бубнил привычную мантру «вод-ки-е-еще-во-одки» и так по кругу. Забавный он, стоило бы им заняться, но для начала надо его перепрятать, пока сюда не заявилась толпа голодных людей.
Я ухватил Валеру за ворот грязного свитера и вытащил на улицу, а затем проволок вдоль забора до коллектора, который присмотрел с балкона. С помощью топорика вскрыл один из четырех люков, накинул Валере на шею веревочную петлю и столкнул вниз, а затем привязал конец веревки к ржавой лестнице и вернул крышку на место. Порядок. Теперь зомби-пацифиста Валеру никто не тронет, разве что крысы утащат в свое логово, но мне бы только вечера дождаться.
Покончив со своими делами я продолжил просмотр блокбастера «Люди против ходячих». Команда людей вела с разгромным счетом 26… нет уже 27 — 0,1. Один резвый мертвец все же перебрался через баррикаду и вцепился в руку защитника, но ему быстро проломили голову молотком. В общем, если не считать этот досадный инцидент, можно сказать, что разум победил силу в сухую!
Шоу закончилось со счетом 62 против 0.1, и защитники вышли на улицу. В глазах людей светилась эйфория, на лицах сияли широкие и искренние улыбки, они победно потрясали оружием, а сверху их поздравляли родственники и соседи, которые сами не участвовали в битве за освобождение двора, но активно болели и подбадривали бойцов. Н-да… Если так пойдет, то уже через пять минут двор снова будет полон нежити, а то и, не дай боги, и крупная стая заглянет или сильная тварь проснется.
Пока я восхищался человеческому гению, одновременно поражаясь тупости, действо продолжило свое развитие. Укушенного в предплечье парня окружили соседи, бедняга стоял бледный, как мел. Я тенью скользнул к подъезду, сбросил «плащ» и уже пешком дошел до места событий. И, похоже, появился как раз во время.
— Выбора нет, — серьезно произнес Батя.
— Рубите, — согласился парень, на его лбу выступила испарина. Он добровольно лег на землю, вытянул укушенную руку и отвернул лицо в сторону.
Я не сразу понял, что они хотят сделать, но когда до меня дошло, засмеялся в голос.
— Э-э-э!! Стоять! — проорал я сквозь смех.
— Тебе чего? — зло глянул на меня Батя, да и остальные тоже.
— Господа, от укуса не становятся ходячим! — поборов смех, кое-как выдавил я.
Мои слова шепотом пронеслись по толпе, и теперь я стал центром внимания.
— Умник, а ты откуда знаешь? — сверля меня взглядом спросил Батя.
— Ты, тля, кто такой? — тут же поддакнул ему один из сыновей, вроде Леха, начинающего огневика-Витю я хорошо запомнил. Отец быстро урезонил отпрыска взглядом, но вопрос уже прозвучал.
— Я тот, кто знает больше вас, — сказал я, уже жалея, что вмешался и повторил очевидное. — От укуса не становятся зомби.
В этот момент, лежащего на земле покусанного бедолагу очень некстати, начала бить крупная дрожь.
— А это тогда что такое? — указал на парня Батя.
— Да хрен его знает. Может у него эпилепсия, — неуверенно сказал я и пожал плечами.
— Слышь, Знаток, — обратился ко мне высокий массивный мужик в толстой дубленке и с топором. — Что-то я тебя не припомню во время зачистки. Мужики, он из ваших?
Ясно-понятно меня никто здесь не знал и все открестились, а после этого на лицах собравшихся появились брезгливые ухмылки, зашуршали шепотки. Это они меня за труса посчитали? Эко вас, господа, первая победа-то по мозгам шибанула. В целом, мне было плевать на мнение этих зомбиборцев, но укушенного парня было немного жалко.
— Еще раз повторяю, никто не становится зомби от укуса! — твердо повторил я.
— Откуда ты знаешь? — еще раз спросил Батя.
— Знаю и все тут, — бросил я. Не объяснять же им, что происходящий зомби-апокалипсис — всего лишь побочный эффект возвращения магии в наш мир. Со временем, если доживут, сами все поймут, а пока меня просто посчитают дурачком.
— Да, он просто трус! Э-э-э слыш, Знаток, вали отсюда! — снова открыл рот Леха.
К несчастью для укушенного парня, охваченные эйфорией от первой победы люди, подхватили слова этого идиота.
В ответ я смерил толпу безразличным взглядом. А мне ли не похрен? Конечно, я могу накинуть «плащ тьмы», напитать его силой и разогнать этот шалман к такой-то матери. Однако не стану этого делать. Во-первых, у бати и еще пары мужиков было с собой огнестрельное оружие, а это явный перебор, моя броня столько не выдержит. Во-вторых, не вижу смысла учить тех, кто не хочет учиться. Ну и в-третьих, мне не хотелось показывать свою силу на людях — меньше знают — крепче спят.
Молча, не обращая внимание на гогот толпы и бросаемые мне в спину слова, я развернулся и пошел домой. Оглянулся только у самого подъезда, когда услышал болезненный вскрик парня, которому под подбадривающие крики толпы и с его согласия, отняли топором руку. Они, конечно, лучше знают — они фильмы смотрели. Идиоты.
Уже по дороге я понял, что все же смог бы убедить Батю, сказав, что эту информацию мне предоставил знакомый ему Ворон, но все мы сильны задним умом. Пока поднимался на восьмой этаж успокоился. Мы люди — странные создания, в нас столько намешано, что с наскока не разберешься. Глупость идет рука об руку с гениальностью, а отвага с трусостью. Хотя, злорадно подумал я, в иных одновременно кроются гениальные тупицы.
В квартиру я заходил уже полностью забыв о произошедшем во дворе. Скинул куртку, пошел на кухню, но проходя мимо комнаты взгляд невольно зацепился за приоткрытую дверь нашей с мамой комнаты. Внутри меня что-то вспыхнуло, и я одним рывком влетел внутрь, чуть не сорвав дверь с петель.
— Мама, нет! Мама, все хорошо. Не надо этого делать!
Глава 13
Шумные соседи
Черное пляшущее пламя окутало маму ореолом, ее вытянутые вперед руки почти касались лица Маришки. Девочка не понимала какую опасность представляло для нее это пламя, она застыла столбом и завороженно смотрела на безумную пляску теней.
Рука непроизвольно скользнула на рукоять кинжала, но я тут же ее отдернул. Рефлекс хороший, но совсем не вовремя.
— Мама, — я сделал аккуратный шаг вперед, стараясь привлечь к себе ее внимание, тщетно.
А ведь я знаю, что она сейчас чувствует. Частичка Света внутри Маришки манила ее, как манит мотылька огонек свечи в ночи — противоположности притягиваются. Вот только мама не мотылек, если она коснется этого света, то выпьет Маришку до самого донышка.
— Мама, смотри, что я тебе принес, — снова попытался я отвлечь ее, подхватывая с кресла какую-то мягкую игрушку. Ноль внимания.
Делаю плавный шаг вперед и снова замираю. Ее руки почти касаются лица Маришки, черное пламя пляшет вокруг. Домашний халат и постельное белье чернеют, начиная расползаться на части. Ее жадная Тьма в диком танце уничтожает все, до чего может дотянуться. Снова плавный шаг. Ткань соскальзывает с плеча, обнажая грудь. Будь на ее месте другая женщина, я бы восхитился, но это моя мама. Ее руки вот-вот коснутся Маришки.
— Елизавета! — сухо, подражая бабушкиному голосу, говорю я и она от страха отдергивает руки. Пользуясь моментом, накидываю плащ тьмы и стремительной тенью лечу вперед, закрывая своим телом ребенка. Резкое движение тут же вызывает вспышку. Удар приходится в спину. Нас с Маришкой сносит в сторону, но перед встречей со стремительно приближающейся стеной я успеваю выставить руки, чтобы не придавить ребенка. Мы падаем на пол.