Алексей Тихий – Черное сердце (страница 22)

— И как нам решить эту проблему? Есть проблема, значит должно быть решение, — задала вопрос бывшая директриса, а ныне пенсионерка.

— А никак, — хмыкнул я, но привычка снова взяла свое, — они не вечные, да и военные стараются, надо просто переждать. Этим инфицированным нечего противопоставить нашим пулеметам и танкам, и, уж извините, как бы это ни звучало, но человечество может позволить себе потерю миллиона — другого населения. В общем, максимум через неделю на улицах снова станет безопасно, — бодро сказал я, ведь заканчивать надо всегда на позитивной ноте. А сам подумал, как бы наше любимое правительство с перепугу не устроило городу экстерминатус. Одна ракета и до свидания. Это, конечно, маловероятно, но ведь и возвращение магии тоже никто не предполагал.

— Военные-молодцы! А, неделя это не так долго, — уже бодро ответила Тамара Игоревна. Бывшая директриса владела навыками стратегического планирования и умела ждать.

Волна какого-то инфернального воя прокатилась по городу, задрожали стекла и показалось, что завибрировало само здание. От испуга я непроизвольно вцепился в перила балкона и только через две секунды заметил в ночном небе три стремительно удаляющихся силуэта истребителей. Никогда не думал, что придется почувствовать заход боевой авиации на собственной шкуре и, надеюсь, больше не придется — это было страшно. Новая волна взрывов докатилась с противоположной стороны города, правда, в этот раз мне показалось, что поле боя несколько сместилось в сторону, а через пять секунд я получил этому наглядное подтверждение. Истребители отстрелялись по многоэтажке и здание сложилось грудой обломков. Вот же черт! Вот этого я и опасался. Чего это они вдруг? Может встретились с измененной тварью? Конечно, умертвию танк не одолеть, но могу с уверенностью заявить, что развитая нежить не уступит интеллектом человеку, очень хитрому и жестокому человеку. Выкурить такую тварь из жилого дома очень сложно, при условии, что ее почти не берет ручное стрелковое оружие, можно легко взвод, а то и роту подготовленных бойцов положить.

Судя по всему, отцы-командиры пришли к тем же выводам, что и я, и здания вокруг первого начали складываться одно за другим.

— А чего это, Саша, они — козлы по городу-то лупят⁈ — с негодованием воскликнула Тамара Игоревна.

— Зараженных выкуривают, — поделился я соображениями, не вдаваясь в подробности.

— Так там же люди⁈ — не унималась бывшая директриса. Женщина она была строгая, но всю жизнь проработавшая с детьми, что безусловно наложило свой отпечаток. Любой вполне взрослый мужчина навсегда останется для нее малолетним шалопаем.

— Эвакуировали наверное. Военные же еще ночью со стороны Новосибирска подошли, — высказал я предположения, чтобы успокоить Тамару Игоревну, хотя сам не был в этом уверен, но звучало весьма логично.

— Ну, будем надеться, — с сомнением произнесла пенсионерка и неожиданно сменила тему. — А свет и воду думаешь включат?

Я хотел переспросить про воду, но быстро сообразил, что при полном отсутствии электричества насосы городской системы водоснабжения тоже не работают.

— Если наше правительство пошло по примеру Франции и начало остановку атомных электростанций, то…. — я на секунду задумался, доставая из глубин памяти информацию, — Насколько помню, примерно 20 процентов от общей генерации составляют АЭС, примерно столько же вырабатывают ГЭС и оставшиеся шестьдесят процентов ТЭЦ. Пока перераспределят по системе, пока подкрутят, подмажут, возможно, с утра все заработает, — уверенно сказал я, а сам для себя добавил, что если встали наши местные ТЭЦ, то пока все не уляжется «о электрификации всей страны» можно забыть. Хотя тут сложно, чтобы до конца понимать все тонкости надо быть энергетиком.

— А откуда про АЭС во Франции знаешь? — с подозрением спросила Тамара Игоревна и я мысленно чертыхнулся.

— По телевизору показывали, перед самым отключением, — ловко отбрехался я и сам постарался сменить тему разговора. — Тамара Игоревна, а вы дальше как быть планируете?

— Об этом мы с тобой позже поговорим. Ты вначале мне вот что скажи, — не терпящим возражения голосом перебила меня директриса. — как у Лизы самочувствие?

Тамара Игоревна имела в виду маму.

— Плохо, — сухо сказал я, тема была мне неприятна, но продолжил цитатой из медицинской карты. — Положительной динамики не наблюдается.

— Врачи никакой надежды не дают?

Я отрицательно мотнул головой. Мама уже немного отошла от тех препаратов, что я ей вколол, и учительница попыталась поговорить с бывшей ученицей, в результате чего лишь сильнее распереживалась.

— Печально это все. В школе, помню, такой шебутной девчонкой была, первые места на всех танцевальных конкурсах брала, а как в КВН играла… а сейчас и не узнаю совсем. Глаза потухшие, только страх затаенный читается, — грустно сказала бывшая директриса, которая встречала маму маленькой девчонкой с огромными бантами и провожала уже вполне взрослой девушкой.

— Вам спасибо за гостеприимство, Тамара Игоревна, но мы завтра уезжаем к бабушке, — снова вернул я разговор в нужное русло.

— А может не стоит? Там же эти, зараженные? — Тамара Игоревна вновь указала мундштуком на шатающихся по улице ходячих.

— Я слышал, они дневного света боятся, — апеллировал я, ссылаясь на псевдонаучные факты. Солнечной свет нежить в правду не любит, однако в большей степени расчет шел на снижение магический фона и самоуспокоения большинства тварей.

— Куда уж мне старой, — вспомнила мой вопрос и улыбнулась Тамара Игоревна, — что мне планировать, Сашенька? В моем возрасте давно пора порядочное похоронное агенство искать, а не планы строить.

— Не прибедняйтесь, — улыбнулся я в ответ. — Быть может с нами? Анна Григорьевна будет рада.

— Нет, Саша, я дома останусь, мне тут спокойно. Продуктов у меня на три-четыре дня хватит, а солений и на месяц, а там, глядишь, само собой все уляжется, — убежденно сказала бывшая директриса и я согласно кивнул.

— А давайте я с утра, на всякий случай, еще за продуктами схожу. Запас карман не тянет, — искренне предложил я. Мне не сложно, а заодно одноклассника навещу и позабочусь, чтоб он больше проблем никому не доставил.

— Сходи, коль не сложно, — милостиво дозволила мне Тамара Игоревна.

— Тамара Игоревна, тогда у меня к вам просьба будет, — решил я вскрыть карты. — Нам с мамой уезжать надо, вы за девчонкой не присмотрите? Мы очень торопимся.

— Эх, Саша-Саша, вот не Чурнак ты, а чурбан, как есть, чурбан деревянный. Харитоновы Маришку из детского дома взяли, месяца еще не прошло как. Ребенок не обвыкся еще толком, а тут такое. Ты глянь, как она на тебя смотрит. Как на героя, а ты… чурбан деревянный, одним словом.

Я глянул через окно на тихонечко сидящую в уголке на стуле Марину. Ребенок украдкой посматривал в нашу сторону, но встретившись со мной взглядом тут же отвел глаза и уставился в пол. Я скривился. Герой из меня такой себе, посредственный. Грустная история у Марины, но сколько в мире грустных историй? Я не могу разорваться, да и бабушка против будет. Ну, может не сильно против, но не одобрит точно, для нее кровь нашего рода очень много значит.

— Я бы взял, но вы же сами знаете Анну Григорьевну, — попытался отмазаться я.

— Знаю, — примирительно кивнула Тамара Игоревна. — Ладно, пошли спать, а то время уже позднее.

Мне и маме выделили отдельную комнату, Маринка легла с Тамарой Игоревной. Маму я уложил на диван, а сам развалился на софе. В голове еще мелькали какие-то отголоски путных мыслей, но после насыщенного дня немилосердно клонило в сон. Скажу без ложной скромности, сегодня совершил подвиг достойный какого-нибудь Рэмбо или даже Чака Норриса, но устал, как собака, так что разум и тело требовали отдыха. Неимоверным усилием воли я заставил себя раздеться и засунул кинжал в ножнах под подушку, после чего провалился в тревожный сон. Даже устроенная военными канонада не могла удержать меня в реальности.

Снилась мне какая-то муть: ожившие мертвецы тянули свои скрюченные пальцы, я отбивался, от кого-то убегал, за кем-то гонялся. В общем, все как в жизни, но как-то скомкано, вперемешку и без цели. Пробуждение наступило резко. Рядом пахнуло магией и меня подбросило с кровати, как с катапульты. Я замер с обнаженным кинжалом в руке еще не понимая, что происходит. На улице только начало светать, но полумрак не помешал мне оглядеть комнату, и я выматерился в голос.

Мама сидела на дальней стороне кровати у стены, поджав под себя ноги, и с испугом смотрела на обтянутое бледной кожей иссохшее тело, одетое в домашний халат Тамары Игоревны. Видимо, наша хозяйка по старческой привычке проснулась раньше и пошла проведать дорогих гостей…. И вот чем это закончилось. Мама не контролирует свою силу и «выпила» старушку за один присест.

— Мама… — только и смог протянуть я. Тамара Игоревна была замечательной женщиной, несмотря на все наши глупые конфликты в юности, я искренне, пусть и без слез, скорбел о ее смерти, но изменить уже ничего не мог. Тьма оберегает меня от подобной участи, но не других.

Я снова хотел выматериться, но сдержался. Мама все равно не поймет, а крики разбудят спящую в соседней комнате Марину. Пошел на кухню, и после пяти минут поисков нашел в одном из ящиков большие, черные мусорные пакеты и пару резиновых перчаток. Некоторое время постоял в коридоре, собираясь с духом. Укладывая останки дорогого мне человека в мусорный пакет, я пытался отстраниться от грустных мыслей и занять голову чем-то полезным, получалось плохо, но я старался. Прикинул какой дорогой лучше бежать из города, заодно обдумал, что еще можно будет взять с собой и где это добыть, желательно сильно не отклоняясь от основного маршрута.