Алексей Тарасов – Метаморфозы. Новая история философии (страница 74)
Эффект Пигмалиона или эффект Розенталя действует не только в образовании. Например, экспериментатор, который твёрдо верит в гипотезу или надёжность информации, даже неосознанно действует таким образом, чтобы получить результаты, подтверждающие их. Или «самоисполняющееся пророчество» – психосоциологический феномен, при котором человек чего-то ожидает и в конечном итоге переживает реализацию этого ожидания просто потому, что он предвидит это, и его последующее поведение соответствует первоначальному ожиданию. В сфере управления этот эффект проявляется в том, что руководители могут быть склонны отвергать любые, даже блестящие идеи тех, от кого они мало чего ожидают. То же самое в спорте – игроки, от которых тренеры не ожидают никаких достижений, могут действовать в соответствии с навязанными им стереотипами, что, очевидно, негативно сказывается на их спортивной карьере.
Крайне важно для наших целей отметить, что «самоисполняющиеся пророчества» могут привести как к негативным, так и к положительным результатам. Дело в том, что эффект Пигмалиона или Розенталя – это общий термин. Каждое «самоисполняющееся пророчество» можно назвать «эффектом Пигмалиона», который чаще всего ассоциируется с позитивными прогнозами. Но в действительности он делится на эффект Галатеи, когда высокие ожидания от человека позитивно влияют на его производительность («ожидая лучшего, лучшее и получишь»), и эффект Голема, когда, напротив, низкие ожидания от человека негативно влияют на его производительность («ожидая худшего, худшее и получишь»). Галатея – та самая девушка, которая изначально была создана Пигмалионом в качестве статуи, но однажды ожила. Вследствие силы любви Пигмалиона к ней. За это богиня любви Афродита и оживила её, исполнив желание Пигмалиона. Поэтому неверно, что любовь слепа. Она прозорливая, пророчествующая! Что посеешь, то и пожнёшь. Что касается эффекта Голема, то он назван в честь еврейского мифологического существа по имени Голем, которое, предположительно, было оживлено неким раввином из Праги, чтобы защитить тамошних евреев, но с течением времени всё более выходило из-под контроля. У Овидия «эффект Голема» воплощён в двух образах, противоположных Галатее – это Нарцисс и Медуза. Медуза – нестареющий организм. Так что, возможно, греки уже тогда знали то, что только открывается сейчас… В философии эффект Голема описывает, например, Ж. Бодрийяр в своей работе «Забыть Фуко» (1977), где он показывает, что всё, к чему прикасается Фуко в своём анализе уже умерло, словно Медуза, взгляд на которую превращал любого в камень, только с обратным направлением.
В медицине эффект Плацебо во многом соответствует эффекту Галатеи. Плацебо – это лечение, лишённое терапевтической ценности, включающее такие процедуры, как фиктивная хирургия, сахарные пилюли и инъекции физиологического раствора. Иногда плацебо может привести к благотворному улучшению состояния пациента. Они могут поддерживать химические процессы в организме и облегчать боль. Плацебо может смягчать и даже устранять некоторые симптомы. Этот феномен показывает, как иногда ожидания могут оказывать воздействие, напоминающее действие реальных лекарств. Прямой противоположностью Плацебо является Ноцебо, соответствующее эффекту Голема, когда человеку дают абсолютно нейтральное вещество, например, мел, и говорят, что это яд, в результате чего человек может заболеть или даже умереть. Всё это немного напоминает знаменитые «стигматы» у христиан, вера которых в акт распятия, сила сопереживания Христу приводила к появлению у них язв на ладонях, словно они сами ему подверглись в реальности.
Самоисполняющееся пророчество может быть причинно-следственной связью или петлёй обратной связи, системой, аспекты которой влияют друг на друга в повторяющемся цикле. Как только цикл начинается, отстраниться от его неконтролируемых последствий и действий становится чрезвычайно трудно.
Самое сложное в эффекте Пигмалиона: мы никогда не узнаем, что произошло бы, если бы вообще ничего не предсказали. В Советском Союзе преобладал эффект Галатеи, в сегодняшней России – в основном эффект Голема.
«В основном» – поскольку что-то всё же пытаются предсказать «позитивно». Проблема в том, что, сколько халва не говори, сладко во рту не станет. Например, если до этого цены в нашей стране (последние 30 лет) всегда только росли, то люди никогда не поверят, что они вдруг снизятся. Это только усиливает инфляцию. Если людей приучают к омерзительному поведению, как в случае «Пусть говорят», то именно это мы и видим в реальности.
Я родился в 1981 году. Ко времени распада СССР мне было только 10 лет. Никакого сознательного и тем более деятельного участия в тех событиях или выборе я принимать не мог. В любом случае, я застал 1980-е годы, то есть уже, по сути, «агонию» СССР. Но даже это время я вспоминаю как очень хорошее время. Кто-то скажет, что почти для любого нормального человека детство – самое счастливое время в жизни. Да, это так. Кроме того, я не могу объективно оценивать свой опыт жизни в СССР, поскольку, повторяюсь, в 1991 году я только закончил начальную школу. Но, с другой стороны, во-первых, у меня всё же есть личный опыт жизни и восприятия «другой реальности» (не-капиталистической), которой был и остаётся для меня СССР, поэтому я немного с сожалением всегда смотрю на сегодняшнее поколение, моих студентов, особенно тех, кто родился уже после 2000 года, поскольку они даже помыслить не могут, что что-то «может быть иначе». И, во-вторых, всё же не зря считается, что взгляд ребёнка является самым беспристрастным, честным и неискажённым – и помню свой сравнительно небольшой опыт жизни в СССР прежде всего на уровне ощущений, который могу сформулировать следующим образом: у людей в СССР была абсолютная уверенность, что даже если что-то пойдёт не так, случится какая-то неприятность, всё равно в итоге добро победит (плацебо, эффект Пигмалиона), в то время как с наступлением 1990-х и до сегодняшнего дня включительно в России тотально господствует прямо противоположная установка (программа) – зло всё равно возьмёт верх (ноцебо, эффект Голема).
Эволюционный социализм
В книге «Социализм: между прошлым и будущим» (1990) перестройка понимается В. А. Кутырёвым как переход к построению социализма «эволюционного типа». Любая революционная эпоха кончается и общество неизбежно вступает в новую, более спокойную, стадию существования. Данная логика была, по всей видимости, характерна для того времени, для современников перестройки. В её русле «сталинизм», например, выступает продолжением «троцкизма», то есть идеи «перманентной революции», тогда как «ленинизм» предполагает диалектическое сочетание эволюционных и революционных методов. Это дихотомия: революционеры (Ленин) vs. революционисты (Сталин, Троцкий).
С этой точки зрения перестройка – это этап «зрелости», «цивилизации», если воспользоваться терминами О. Шпенглера. Перестройка – переход от формационного развития к цивилизационному, от истории формаций к истории цивилизаций. При этом формация – это скорее процесс, тогда как цивилизация – скорее состояние. Таким образом, мы имеем развитие, но более спокойное, плавное, медленное, шаг за шагом, без скачков, рывков и, соответственно, неизбежно сопровождающего их «насилия». Отметим, что эта тема в рамках западной буржуазной философии развивалась главным образом «постмодернистами» с их приоритетом «оптимизации» существующей системы, впредь без каких-либо намёков на трансценденцию или мета-нарратив, которые должны быть окончательно и бесповоротно похоронены!
Чем стала «оптимизация» в рамках перехода к рыночной экономике и капиталистическим общественным отношениям мы прекрасно знаем как минимум на примере образования и медицины. Но тогда перестройка мыслилась как «очищение», а не «измена» идее социализма. Как в своё время Ренессанс был «возрождением» изначального, аутентичного смысла христианства, его дух, так и перестройка должна была в идеале стать возвратом к истинному, марксистско-ленинскому социализму. Время разбрасывать камни, время собирать камни. Перестройка должна была стать последним, но в реальности стала радикальной формой первого – разбрасывания камней. Что было нужно, так это продолжение не революции, а социализма. Тем более мы знаем, чем оборачивается идея «перманентной революции» – в поток «оранжевых революций» а-ля Джордж Сорос. Продолжение революции во что бы то ни стало – это прогрессизм, новационизм. Не дух, а только буква. Идефикс.
«Эволюционный социализм» по своей задумке – это этап «отрицания отрицания» по отношению к капитализму. Для его реализации была необходима смена приоритетов в соотношении классового и общечеловеческого, то есть «гуманизация». Причём не под влиянием внешних условий и обстоятельств, тем более давления, а в результате достигнутого уровня внутреннего развития. То есть ещё более сознательный этап развития в условиях всеобщего консенсуса относительно необходимости перемен, перестройки. Революция – высшая форма классовой борьбы. Вообще революционный подход – наиболее яркое выражение классового подхода. Приоритет же общечеловеческого – выражение идеи эволюционности.