Алексей Тарасов – Метаморфозы. Новая история философии (страница 13)

Слишком часто самого Беркли обвиняют в «субъективном идеализме», «имматериализме», «солипсизме». Но важно понимать, о чём у него идет речь. Его солипсист – это Наука. Его формула «Быть = быть воспринимаемым» необходимо дополнить субъектом – «воспринимаемым Наукой». Ведь это и есть позиция всей современной науки[34]. Для Науки существует только то, что она воспринимает. Открыв «сознание» природы, мы закрываем собственное. Вот так вот, Лейбниц!

На первый взгляд, такая трактовка берклианства является контр-интуитивной, поскольку мы привыкли как раз «идеализм» обвинять в солипсизме и аутизме. Но в том то и корень проблемы, что материализм и идеализм обвиняют друг друга в аутизме! Любопытно, что «солипсизм» с самого начала, то есть ещё самим Беркли, используется как средство для борьбы с самим солипсизмом, который у него суть синоним «материализма».

В отношении Беркли работает «эффект Манделы». Это когда у огромного числа людей воспоминания о чём-либо, противоречащие реальным фактам, – либо из-за модификации в процессе воспоминания, либо вследствие изначально ошибочного восприятия – полностью совпадают. Это феномен ложной коллективной памяти. Все уверены, что это Беркли – главный в истории философии «субъективный идеалист», даже «солипсист». Тогда как в действительности он – главный критик такого подхода!

Обвинение Д. Беркли в «солипсизме» – это элементарное нарушение законов логики, когда из более позднего события выводится более раннее, а также происходит общее перевёртывание причинно-следственной зависимости. В этом заключается главная опасность науки – в том, что отношение между Человеком и Вселенной начинает в точности повторять отношение, при котором за причину жары или холода принимают расширение ртути в стеклянном столбике термометра.

Наука, словно человек с ориентацией «иметь» относится к миру, как хозяин к собственности, к своему имуществу. Он и она (наука) хотят всё, в том числе и самих себя, сделать своей собственностью. Это и есть солипсизм!

Таким образом, трагедия Джорджа Беркли заключается в том, что его поняли чуть ли не прямо противоположно тому, что он хотел сказать и сделать. Примерно как Фридрих Ницше, который с чем боролся (с «последними людьми»), на то и напоролся (обвинения в нацизме, трансгуманизме и т. п.).

Для Беркли мир – это язык, на котором Бог говорит с нашим духом. Тем самым он доводит классическую идею «самосознания» до предела и показывает, что она оборачивается своей противоположностью – безумием. В этом смысле его можно назвать первым «неоклассиком». Беркли – первый философ XX века.

Когда Жан Боден и его современники в конце XVI века, а также их последователи анализировали «абсолютную монархию», то хотели понять потенциальные границы индивидуального сознания и самосознания. До каких пределов они могут дойти и что мы получим в результате этого? Это было продолжением религиозных идей, так как «максимумом сознания» является Бог. Соответственно, «абсолютный монарх» – наместник Бога на Земле. Но в итоге историческое и логическое развитие этой идеи привело к идее «отчуждения» этого самого сознания от самосознания у Канта, Фихте, Гегеля, Шеллинга и Маркса, сознания от бессознательного у Фрейда и т. д. Выявился парадокс: чем больше сознания, тем его меньше! Наука была основным выражением этого движения. Ну где, как не в науке мы имеем с самой высокой, концентрированной степенью самосознательной деятельности? Разве как раз не этим отличается учёный от обывателя? Вот почему тот же С. Фуллер всё время повторяет, что наука – это современная религия. Это основная идея позитивизма: заменить Бога на Истину, оставив нетронутой общую Структуру. Но всё больше выясняется, что за последней есть ещё и Пост-Структуры…

Проблема в том, что «иметь» и «потреблять» есть самая архаичная форма обладания. Так, младенец на начальных ступенях своего развития выражает свои предпочтения различным предметам тем, что тащит их в рот. Эта чисто примитивная форма обладания, которая характерна для периода, когда физическое развитие ребёнка ещё не позволяет ему осуществлять другие формы контроля над собственностью. Сходная ситуация наблюдается и во многих разновидностях каннибализма. Потребитель – это тот, кто застрял в младенчестве, неустанно требуя соски. Это с очевидностью подтверждают такие патологические явления, как алкоголизм и наркомания. Э. Фромм называет это, в традиции психоанализа, «анальным типом личности», которая именно из-за маниакальной сосредоточенности исключительно на потреблении не может достигнуть стадии зрелости[35]. Это, разумеется, патология, если она остаётся доминирующей в более поздний период человеческой жизни. Такой человек – душевнобольной, невротик, а, следовательно, само общество, в котором преобладают личности с анальной структурой, следует признать больным. Но Э. Фромм – это уже не просто фрейдистский или юнгианский психоанализ, но фрейдо-марксизм и, соответственно, аутизм – это форма «отчуждения». И тогда Д. Беркли – это предтеча Г. Гегеля и К. Маркса.

В христианстве существование без любви, в полной изоляции и отчуждении определяется словом «ад». Единственный способ спастись из этого ада – освободиться из тюрьмы своего эгоцентризма, достичь «единения со всем миром». Научные абстракции этому не способствуют, но лишь глубже погружают нас в «ад». Современная абсолютизация системно-структурных и формально-дедуктивных подходов к пониманию человека ведёт нас к «антисолипсизму», на первый взгляд симметрично солипсизму противостоящему, но столь же абсурдному: мир есть, меня нет, но я рассуждаю… Если бы это было так, то среди бихевиористов и физикалистов воцарилась бы атмосфера всеобщего блаженства, исчезли бы миллионы забот, это был бы эпистемологический рай: в нём всё функционирует, но никто не живёт. Ведь мышление, доведённое в своей чистоте до конца, является полностью дедуктивным, знаковым мышлением. Солипсизмом! Солипсизм и антисолипсизм сходятся как сознательное и бессознательное. «На вопрос: что такое бессознательное? – отвечать следует так: не только наши иррациональные страсти, но также и большая часть нашего знания об объективной реальности»[36].

La nuova fede dell ‘ uomo – «Новая вера человечества»

Критики говорят о том, что поняв невозможность попросту обойти преграды, поставленные знанием на пути веры, и стремясь их преодолеть, Беркли вёл не в науку, а пробирался через неё обратно к религии. Но в действительности, он показывает, что Наука – это и есть новая религия. Не случайно его считают предтечей позитивизма, который его основоположник Огюст Конт определил как «новую религию всего человечества». Наука – та же религия, только без метафизики. В отличие от позитивизма Беркли показывает, что, занимаясь Наукой, мы всё равно придём к Богу. Конечно, если захотим сделать следующий шаг в развитии, не останавливаясь на стадии «солипсиста». Так почему бы не выбрать более эффективный и экономичный путь? И не предположить сразу Бога и не включить его в научную картину мира? В этом смысле Беркли можно рассматривать как одного из первых, кто отрефлексировал «смерть Бога». Он её пусть даже не предвидел, живя на почти полтора столетия раньше Ф. Ницше, но очень наглядно показал, что она неизбежна на пути «аутистической науки». Но смерть Бога – это смерть Человека. Ведь колокол всегда звонит по нему…

У человека просто нет таких инстинктов, которые бы ему подсказали, как действовать. С другой стороны, он наделён самосознанием, разумом и фантазией, то есть теми качествами, которые превосходят всех остальных животных. Поэтому люди изобрели себе такой способ ориентации в мире как объект почитания. Без этого ориентира структурирующего мир в согласованную картину с указанием того места, которое в нём занимает человек, мы бы заблудились и не смогли целенаправленно действовать. Лишь в контексте общей картины мира, мы постигаем его смысл, контактируем друг с другом, формируем свои взгляды. При этом мировоззрение никогда не бывает совершенно ошибочным или совершенно верным, достаточно и того, что оно помогает человеку приблизительно верно, непротиворечиво и без ошибок толковать явления и просто жить. Ни одна культура невозможна без этих ориентиров. И ни один индивид не может обойтись без них. Хотя многие и отрицают, что у них есть мировоззрение, и воображают, что они и все остальные всего лишь реагируют на различные явления жизни случайно, опираясь на собственное мнение, легко доказать, что любой человек считает свои взгляды само собой разумеющимися, ибо они представляются ему единственно разумными: ему и в голову не приходит, что все его идеи и представления не выходят за рамки общепринятого мировоззрения. Если же он сталкивается с принципиально иной жизненной позицией, то будет склонен считать её «безумием», чем-то «иррациональным» или хотя бы «наивным», «примитивным», не имеющим методологического фундамента и т. д. А всё потому, что считает логику именно своих рассуждений бесспорной. Итак, из-за отсутствия инстинктивной детерминации поведения и, вместе с тем, наличия такого мозга, который даёт нам способность иметь в воображении несколько возможных направлений движения, нам обязательно нужен такой объект, которому мы можем посвятить себя без остатка. Он нужен нам, чтобы мы могли направить свою энергию в то самое русло, которое наполнит нашу жизнь смыслом и поможет преодолеть сомнения и неуверенность изолированного индивида. Разумеется, речь идёт о религиозном почитании. Всё есть в пределе есть религия, вера! В этом смысле Д. Беркли прав. Наука – это младенческая, неразвитая вера с чрезмерными претензиями.