Алексей Сысоев – Рейнхард Шрёдер, как исправить реальность (страница 46)

— Ну, как ты мне говоришь — не бери в голову.

Волшебница еще раз прошла вдоль экранов, рассматривая. Дольше всего она задержалась у городов и университетов, она провела пальцами по фигуркам спешащих студентов. Кажется, Саша опять уловил ее эмоции, о чем она думает. А думала она о том, что смотря на диктаторов и войны, забыла посмотреть на другую сторону жизни. На поколение, которое вырастет и станет другим. О вещах, которые эти люди могут построить, если будут жить.

Она проговорила, наконец:

— Возможно, Центральная Африка заслуживает второй шанс.

— Отлично! — хлопнул в ладоши Саша.

— Но что тебе от одного моего желания? — с сомнением проговорила Сана.

— Не знаю еще, что я сделал, но, по-моему, что-то важное. Главное передай это настроение другим своим инкарнациям, тогда мы исправим еще одно несовершенство, такого не должно быть в нашем мире.

— Ох, откуда ты такой взялся? Может тебе еще и круглость Евразии не нравится? — улыбнулась Сана.

— А вот это как раз мне безразницы.

— Я подумаю насчет Африки, — сказала девушка.

— Серьезно? А какая ты? Мне желательно, чтобы та Сана из моего мира подумала.

— Мы, так или иначе, все подумаем, потому что Большая Африканская Трагедия имеется во многих мирах, — ответила Сана.

Саша почувствовал, что сон уходит и больше он не сопротивлялся.

****

Он нехотя продрал глаза, потянулся, зевнул и приметил, что у кровати на стуле сидит тот культурист по имени Джованни и качает бицепс гантелей.

— Где ты взял эту штуку? — тупо спросил Саша.

— Сотворил из воздуха, где еще, пацан? — деловито сообщил Джованни, не прерываясь.

— Ты же не колдун.

Джованни на мгновение прекратил движение рукой, задумался, потом продолжил, бросив небрежно:

— Ну Стикки-Ти сотворил, а я воспользовался.

— Ты не мог бы э-э… превратиться обратно в монстра, а то, блин, как-то неловко с тобой разговаривать в таком виде.

— Брось эти стереотипы, парень, надо воспринимать людей в любых образах, кем бы они ни прикидывались!

— Так значит, ты официально признаешь, что ты прикидываешься этим качком и той девкой?

— Не-не, я никем не прикидываюсь, у меня все натурально. Есть биография, я служил во Вьетнаме, мочил желтопузых. Могу байки потравить. Скрупулезно воссозданы в памяти часы и дни, как я проводил время по пояс в говенной жиже в душных джунглях.

— Нет уж, благодарю покорно. Надо быть ушибленным на голову, чтобы воссоздавать себе в памяти искусственные воспоминания, как дни сидишь в какой-то жиже. Зачем ты вылез из берлоги с утра пораньше и смущаешь меня своими мускулами?

— Хотел послушать про твой сон. И хм… ты чем там занимался, парень? Остаток ночи ты посвятил не событиям, связанным с белокурой бестией.

— Ты подсматривал, что ли? — упрекнул Саша.

— Я присматриваю за качеством процесса, ведь именно мои… в смысле именно магические действия шерстяного засранца делают возможным твое погружение. Но вдруг что-то пошло не так, ты там начал переключать реальности, нервировать местную Сану, и потом вступил в длительный и глубокий контакт с ее сознанием. Я не буду спрашивать, чем вы там занимались, я же джентльмен! Но это было интенсивно энергетически.

— Не знаю, что там было энергетически, но надеюсь, повлиял через ту и на местную Сану.

— А что с другой девчонкой? Белобрысой? — спросил итальянец.

— Похоже, она сбежала. Раскрыла, что Сана действительно супер-волшебница невиданной силы, этот парадокс вызвал у нее кризис всех ее теорий, она перепугалась не на шутку, свернула все свои исследования, и была такова.

— Да, но она вернется.

— Драпала бы лучше. Зачем они связались с Саной?

— Согласен, лучше бы драпала, — буднично согласился качок, поднимая гантель.

— Кто она? Может, скажешь уже? Я в том мире поразительно несообразительный, даже не замечал до последнего, что Сана действительно волшебница.

Джованни хохотнул:

— Ой-ли, мальчонка? Здесь все было ровно так же. Пока Сана не телепортировала тебя в Париж, ты думал, она фокусничает.

— Ладно-ладно. Короче, я догадался, что таинственная девка из Швейцарии точно не из Швейцарии, по крайней мере, не из той, что мы знаем. У нее прибор, который фиксирует Сану. И она прибыла изучать ее.

Джованни положил гантель, наклонился, сложив руки в замок, и доверительно поинтересовался:

— Скажи мне, пацан, она тебя не увлекает? Тебе, похоже, нет особого дела до того, что там с тобой и с ней происходит, это внушает мне тревогу.

Саша уставился на него:

— С какой стати она должна меня увлекать? Девчонка красивая и, пожалуй, интересная, но здесь мне хватает рыжей и ее божественной наставницы. А вот тот я, да, судя по всему, начинает ею увлекаться. Он расстроился, когда она куда-то пропала, надолго, кстати?

— Нет, пара недель.

— А почему у тебя это вызывает тревогу?

— Потому что ты должен помочь самому себе, распутать ситуацию, вывести из тупика.

— Ну вот, мало мне здесь нервотрепок!

Вдруг раздался звонок в дверь, Саша и Джованни одновременно повернули голову, а потом переглянулись.

— Ты кого-то ждешь с утра? — поинтересовался Джованни.

— Нет… Но ты же чертов маг, ты что не видишь через стены, кого там принесло?

— Ты удивишься, хозяин, я вижу там черный провал и сплошную фигу.

— Как это так? Блин, где моя рубаха? Придется открывать, поспать не дают…

Джованни первый соскочил со стула и скрылся в коридоре. Не успел Саша опомниться, как тот уже вернулся одетым в черный фрак дворецкого, не спеша и церемонно вошел, потом поклонился и объявил:

— К вам госпожа Серебрякова, сэр. Одна сэр.

— Ты что, дверь ей открыл, что ли? Какого черта? Я же даже не успел одеться!

— Я думаю, она вас видела всяким, сэр, включая и без одежды сэр. И ей пофиг на мужскую наготу, сэр.

— Если вы закончили этот глупый спектакль, то я уже войду! — бесцеремонно отпихнула амбала девушка и вошла в комнату.

Она была в белом платье с претензией на строгость, но слишком короткое для делового стиля, с коричневым кружевным воротничком и пояском на талии.

— Сестренка! — воскликнул он. — Я бы тебя обнял, но как видишь, я неодет, так что ты поймешь меня превратно.

— Я смотрю, проживание с демоном не проходит для тебя даром, ты перенимаешь его ужимки и паттерн поведения.

— Какой-какой, паттерн? Что она матерится, Джованни? Вломилась тут… — Саша замер: — Слушай, а что это ты вдруг вошла через дверь, да еще и — вот же удивительно — позвонила в звонок! Ты не заболела?

— Ну, ты же сам говорил, что тебе не нравится, что я возникаю у тебя постоянно посреди комнаты. Я решила проявить вежливость для разнообразия. К тому же, у нас сейчас будет строгий разговор.

— Позволь я сначала надену штаны.

— Не позволю!

— О, пожалуй, я пойду на кухню, у меня там возникли срочные дела в районе холодильника, — вставил Джованни и ретировался.

Сана продолжила, сверля Сашу хмурым взглядом: