Алексей Сысоев – Богиня Мультиреальности (страница 26)

Глава 7. Париж и Центральная Африка

Она встала в центре комнаты, таинственно улыбнулась, и провела по воздуху пальцем снизу вверх, и за ее ногтем потянулась светящаяся голубая полоска, как будто она разрезала саму реальность. И, похоже, так оно и было, потому что раскрылась прямоугольная дыра с мерцающими краями, а за ней, виднелись крыши домов и темно-синее вечернее небо. И, черт возьми, крыши были той особенной архитектуры, что сомневаться не приходилось — это Париж.

— Сана, что это? Ты сделала портал у меня в комнате? — спросил Саша изменившимся голосом.

— На самом деле все эти спецэффекты — переливчатое свечение, дырка в пространстве, и то, как я проделала ее ногтем, — совершенно не нужны, для того, чтобы я могла доставить нас туда. Но, мне показалось, тебе нравятся такие штучки — тебе же подавай файерболы и прочие визуальные подтверждения чудес. Но, мне и самой нравится. Красиво получилось.

— О, спасибо Сана, за заботу. Моя психика просто добита. У меня посреди комнаты переливающаяся дыра в Париж! Просто отлично! По-моему я уже спятил. Я не понимаю, как это возможно, мозг не отражает действительность! Если бы мы просто очутились в Париже, я бы мог, по крайней мере, списать это на галлюцинацию, или что ты погрузила меня в гипноз, и я вижу лишь картинки!

— Хватит молоть всякую чушь, давай, поднимайся со стула и идем, — она подхватила его за руку. — Это легко, как войти в обычную дверь! — проворковала она и легко подтолкнула в спину.

Саша запнулся о собственную ногу и буквально выпал на покрытую теплым синим металлом крышу под дымчатым вечерним небом. Сана легко спрыгнула рядом.

Все вокруг было настоящим, если это иллюзия, то на редкость правдоподобная. Снизу доносилось движение машин и далекие гудки, легкий ветерок гладил щеки и пахло… пахло смогом, как ни странно. Эта последняя деталь совершенно убедила Сашу в реальности происходящего. Даже двинутой Сане не пришло бы в голову, создавая галлюцинацию Парижа, воспроизвести столь неромантичную особенность. Вокруг высились оцинкованные и черепичные изгибы кровель, площадки, ряды труб. В просветах между ними виднелось море крыш и какие-то небоскребы вдалеке. Некоторые окна в синих мансардах горели желтым огнем.

— Я не верю своим глазам, мы в Париже… — выдохнул Саша.

Он опустил взгляд под ноги, увидел тапочки на ногах и вспомнил, что видок у него довольно затрапезный для города романтиков: серые спортивные штаны и футболка.

— Сана, я же в тапочках! Я стою на чертовой крыше посреди чертова Парижа в одних тапочках!

— По-моему вполне органично. Как еще должен выглядеть человек вечером на крышах Парижа? Именно так, как будто он вылез перед сном в окно подышать свежим воздухом.

— Ты думаешь, французы именно так и проводят время? Посмотри вокруг, сейчас кто-то выглянет в окно и вызовет полицию!

— Не преувеличивай, мы не похоже на грабителей. Ты в тапочках, а я в сарафане — мы вполне смахиваем на молодую романтическую парочку, вылезшую в окно спальни, чтобы поцеловаться под звездами.

— Что-то я не вижу звезд за этим смогом. Тут что, всегда так накурено?

— Солнце еще не село далеко за горизонт, вот и не видно звезд. Не придирайся к деталям, многие отдали бы что угодно за то, чтобы так вот перенестись в Париж на полчаса и погулять по крышам. Но да, в нашей реальности этот город немножко не так хорош, сказываются разные особенности истории.

— Чем это он не так хорош, кроме изумительного синего налета выхлопных газов?

— Вот посмотри туда, — Сана вскинула руку, указывая куда-то между двумя кирпичными трубами. — Что ты там видишь?

— Э-э… ничего.

— Вот именно, а в большинстве ближних вариаций нашей ветви там возвышается Эйфелева башня.

— Что-то знакомое название. Это хм… не та какая-то гигантская опора моста, которую построили шутки ради для выставки?

— Да-да, именно она.

— Это было лет сто назад, ее же демонтировали сразу после выставки.

— А во многих других вариациях нет, и она по сей день возвышается над Парижем, став его главным символом и маяком для всех влюбленных.

— Ты шутишь? Я видел фото этой хреновины, страшная черная конструкция, напоминающая… ну да, опору какого-то моста, или радиовышку. И это стало маяком влюбленных?

— Именно так.

— Эти другие миры странное место.

— Когда к той конструкции привыкнешь, она кажется довольно симпатичной и придает городу необычный вид. А впрочем, что я рассказываю, когда могу показать?

Сана взмахнула руками, и на какое-то мгновение мир вокруг мигнул, замерцал, сквозь него будто проступило что-то другое, тоже вечер, тоже Париж. Воздух был чище и свежее, под небом клубились облака, крыши блестели мокрые от прошедшего недавно дождя. А там, между трубами возвышалось над городом нечто. Огромная ажурная башня, вся в огнях. Зрелище было завораживающее.

Мир вернулся обратно, дождливый Париж и башня исчезли.

— Руками я сейчас махала тоже чисто для эффекта, — зачем-то пояснила Сана.

Но Саше было не до нее, он все переживал увиденное, да и тот Париж, что был сейчас вокруг, зрелище более чем необычное, если учесть, что пять минут назад он сидел у себя в комнате в Солнечном Городе.

— Я не могу поверить своим глазам, неужели это все настоящие? — пробормотал он, опустившись и пощупав крышу.

— Более чем.

Они пошли по скату, Сана перепрыгивала выступы и швы, и вела себя совершенно непринужденно, как будто это банальная дорожка в парке. Сашу же донимала одновременно реальность и нереальность происходящего.

Он запнулся, чуть не потеряв равновесие, и покосился на опасно близкий край, за которым внизу гудели машины.

— А что если я навернусь отсюда? — поинтересовался он чисто для информации.

— Тебе все еще кажется, что все происходящее сон? Могу тебя заверить, что если скатишься за край, то результат не многим будет отличаться от того, если бы ты выпрыгнул из окна своей квартиры. Но не переживай, я всегда успею тебя подхватить.

Небо стремительно темнело, начинали проступать первые звезды, Ветер шевелил волосы весело кружащейся перед ним Саны. Она действительно казалась волшебным существом.

— Побежали, что ты такой неживой? — засмеялась она, схватив его за руку.

И они побежали по крышам, перепрыгивая выступы уже вместе.

— Не останавливайся, верь мне! — подбодрила Сана, когда они подбежали к краю ската.

Они прыгнули, держась за руки, и перелетели метров пять над проезжей частью, двигающейся синей машиной и парой поздних пешеходов. Никто из них не поднял головы, чтобы увидеть нечто, чего вряд ли бы еще увидели когда-нибудь в жизни.

— А теперь полетели, — сказала Сана, и они полетели.

Саша просто перестал чувствовать вес тела, какая то сила несла и его и Сану над трубами со скоростью летящей птицы. Он вцепился в руку Саны, чувствуя, что лишь эта маленькая сухая ладошка тот мостик, что отделяет его от мира с нормальными законами физики, в которые она не верит, но верит он, и стоит разжать пальцы, он свалится вниз.

Ноги снова почувствовали под собой черепицу. Сана пошла шагом, отпустив его руку и глубоко дыша, наслаждаясь вечерним воздухом Франции. Вероятно для нее не существовало и смога мегаполиса, в него она тоже не верила.

У очередного края крыши, она просто пошла дальше, не останавливаясь, и на глазах у изумленного Саши, край просто стал вырастать вслед за ее ногами. Пожав плечами, он пошел за ней по этому мостику, с опаской поглядывая вниз. На узкой улице никого не было кроме подозрительного типа нефранцузской наружности с бутылкой пива.

А они просто шли над его головой по возникающему из воздуха мосту.

— И что должен подумать тот, кто это сейчас увидит? — пробормотал Саша.

Сана остановилась и тоже взглянула вниз. Похоже, тип с пивом ее заинтересовал. В руке ее возник маленький камешек, и она совершенно явным образом прицелилась, чтобы запустить его в этого индуса или кто он там был по национальности.

— Ты что делаешь?! — одними губами шепнул Саша.

Он никак не ожидал от высшего существа такого детского хулиганства.

— Я просто хочу неприкрыто вмешаться в судьбу этого заблудшего человека, и немного его поправить, — как ни в чем не бывало пожала плечами Сана.

Парень внизу, казалось, не слышал, что над ним кто-то разговаривает.

А далее, Сана метко пустила камешек ему по торчащей столбиком шапке.

Индус вяло поднял мутный взгляд и вполне ожидаемо замер в полном недоумении. Еще бы, ведь над проулком откуда-то взялся какой-то мостик и на нем стоят девушка в сарафане вместе с парнем. И девушка кидается камешками!

А Сана помахала ему рукой и весело проговорила:

— Эй, Анвар, кончай пить, это тебя до добра не доведет, я серьезно.

Раздался звон — это парень выронил бутылку, замерев с открытым ртом.

Сана уже забыла о нем, зашагав дальше. Саша покосился на бедолагу, который пучил свои и так не маленькие глазищи так, что они скоро выпрыгнут и побегут за Саной.

Мостик исчез, стоило ступить на крышу. Когда они отошли немного от этого места, Саша спросил:

— Ты что, знаешь этого индуса? Ты назвала его по имени.

— Он не индус, и очень бы обиделся за такое сравнение, он приехал из Пакистана со своим братом нелегально. Брат-то взялся за ум, сумел открыть парикмахерскую, а Анвар слегка запутался. Но ничего, после сегодняшнего происшествия он совершенно изменится. Будет помогать брату в парикмахерской, встретит девушку, женится, и будет до старости рассказывать, как однажды девушка в белом с неба сказала ему бросить пить, и что он ее послушал, поэтому стал счастливым… Подожди, а что ты спрашивал? Нет, я его не знаю, вообще впервые вижу.