Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 28)
— О-о-оле-е-ег!!! — позвал он ещё раз, скорее для очистки совести, не надеясь услышать ответ.
Тишина — если не считать охов блондинки за дверью. Сашка отошёл к тупиковой стенке коридора, и медленно пошёл по нему, методично открывая все двери, которые удавалось открыть. Кабинет главного инженера, комната отдыха операторов, запертая бухгалтерия, запертая касса, туалет… На всякий случай он заглянул туда и даже щёлкнул выключателем, но свидетельств гибели Олега в унитазе найти не удалось. Что ж, и на том спасибо.
Дойдя до конца коридорчика, Воронков в нерешительности застыл — выходить из этих стен не хотелось совершенно. Может, и вправду здесь остаться? Олег, небось, сбежал, как только увидел асфальтового медведя, в мастерской делать больше нечего, дома тоже. А тут можно поспать, а то и действительно посидеть перед телевизором, с мужиком побеседовать… Обязательно надо поговорить, да! Прямо-таки необходимо — именно этот мужик наконец-то объяснит, что случилось и зачем случилось. Как же это сразу-то ясно не стало?!
Воронков опустил поднятую к двери руку и уже был готов повернуть обратно к директорскому кабинету, как из-за двери раздался обиженный лай.
Живая, напористая «речь» пса словно разбудила Сашку. Он плечом толкнул створку двери, вывалился на улицу, и тут же на плечи ему легли две мохнатые лапы, а перед глазами оказалась поскуливающая морда.
— Ладно, хватит, хватит!
Пёс опустился обратно на четыре лапы, и — сторонний наблюдатель это счёл бы щелчком челюстей — встревожено заметил:
— Вроде того…— без удовольствия признал Сашка.— Наваждение какое-то напало, хорошо ты меня позвал, а то ведь так и утянуло бы. Серьёзно, спасибо, Джой. Молодец.
И он благодарно потрепал собаку по гриве.
На этот раз, чтобы понять Джоев ответ, никакими сверхъественными способностями обладать было не надо: пёс подпрыгнул, завилял хвостом и залился радостным лаем.
Воронков включил фонарь и направился к дежурке, насторожено оглядывая мало-мальски подозрительные места на земле. На месте неведомых врагов он не стал бы повторять опыта с «медведем» — скотина оказалась уж больно тупой, при всей её силе и страхолюдности, но впечатления были ещё слишком свежи, и взгляд непроизвольно выискивал на земле новые струйки пара. Но, похоже, «они» были того же мнения, и признаков новой угрозы из-под асфальта заметить не удалось.
За то время, которое Сашка провёл в здании, серая куча в отстойнике уже успела остыть, вода булькать перестала, и поэтому противогаз не понадобился.
«Что ж, и на том спасибо — по крайней мере отсиживаться в дежурке будет не так противно. Хм, а почему я считаю, что прятаться надо именно там? Белые, чёрные… Прямо как в песне — красные, зелёные, золотопогонные… Если они из асфальта такое чудо-юдо сотворили, так что им стоит, скажем, мой фрезерный станок взбесить?»
Сашка представил себе эту картину и усмехнулся — нет, это вряд ли. В конце концов именно он этот станок за свои деньги перевёз со свалки, починил, настроил… С кем-кем, а с фрезерным можно будет договориться.
Огибать дежурку было неохота, и поэтому он вошёл туда через мастерскую, вновь воспользовавшись проёмом, образовавшимся на месте Двери. Нащупав выключатель, Воронков повернул его, лампы дневного света неуверенно замерцали, а потом зажглись вполне нормальным светом, словно стеклянный луч и не гасил их совсем недавно.
Станки и инструменты находились все на своих местах, ничто не проявляло враждебной оживлённости, и Сашка с облегчённым вздохом уселся на табурет — всё-таки, заходя сюда, он побаивался какой-нибудь очередной пакости.
Странно… Прошло всего лишь два дня… Или уже три? Воронков подсчитал внимательно: да, трое суток с тех пор, когда он, стоя посреди этой мастерской, заканчивал сборку «Мангуста» и был счастлив, словно господь бог на пятый день творения. И словно расплатой за это с тех пор потянулись нелепые и пугающие события…
Он с сомнением глянул на «Мангуста», и сказал вслух:
— А может, и правда, всё из-за тебя, а, железяка? Например, созданием такого оружия я превысил барьер, положенный мирозданием человеку, и теперь его силы ополчились на меня… М‑да — интересно, я могу хоть что-нибудь сам придумать, не вспоминая книжные сюжеты? Да и глупости это всё, конечно.
— Отнюдь не глупости. Но в данном случае действительно неверно,— неожиданно раздался за спиной Воронкова низкий голос альбиноски.
Не думая, что он делает, Сашка с места прыгнул вперёд — к тому самому, притащенному со свалки, фрезерному станку. Приземляясь, он свободной рукой ухватился за один из штурвальчиков, и его развернуло спиной к станине, а лицом к остальной мастерской.
Взгляд лихорадочно метнулся от одной стены к другой. Да где же она, чёрт возьми?!
Прошлогодний календарь, висящий над верстаком, сохранил свои размеры, но цвета его изменились — именно это в первый момент привлекло к себе внимание, и лишь мгновение спустя Сашка понял, что изображение тоже новое. Вместо розовотёлой, пышногрудой красотки с алой розой в волосах, на плакате теперь красовалась Альба, стоящая на диком утёсе, а фоном была уходящая вдаль сине-зелёная равнина. Изображение — если это было только изображение — казалось на диво тонко выполненным и объёмным, как будто на месте календаря в стене появилось окно без стекла.
— Ты, сука…— начал было Сашка и запнулся, не зная что бы такого и сказать-то.
— Ну так я сука? — голос Альбины приглашал собеседника высказываться дальше.
Но Воронков молчал, уже вполне сознательно. Если этой… Ладно, будем сдержаны и корректны: если этой доброй женщине что-то нужно, пусть выкладывает. А ему говорить с ней не о чем.
Повисло недружелюбное молчание, которое прервала альбиноска:
— Вообще можно бы и повежливее, ты всё-таки с дамой говоришь?
— Не уверен,— вызывающе ухмыльнулся Сашка.— Может, вы там все гермафродиты.
Альбина улыбнулась в своей уже успевшей стать знакомой манере — медленно и холодно:
— Я тебе дам проверить… Если мне это понадобится.
— Вот только мне это не понадобится точно! — в свой голос Воронков вложил всю возможную презрительность. Но на альбиноску это впечатления не произвело:
— Ай, брось, сам ведь знаешь, что выпендриваешься попусту. Кто тебя спрашивать-то будет? И вообще, сейчас речь пойдёт совсем о другом. Слушай и не перебивай.
Она убрала с лица улыбку и заговорила деловым тоном:
— Обстоятельства складываются так, что я не могу продолжать поддерживать тебя непосредственно. Даже сейчас, на дистанции в три пласта, мой некалибруемый риск выше допустимого на… Впрочем, тебе это не важно. Важно, что на некоторое время ты останешься один — один против сил тёмного мира.
Альбиноска сделала паузу, а Сашка почесал в затылке. Выражение «тёмный мир», произнесённое без благоговейного придыхания, на этот раз звучало не как нечто долженствующее наводить ужас на простодушного потребителя дешёвых комиксов, а как обозначение чего-то вполне реального, и при этом достаточно неприятного.
А она продолжила:
— В какой-то мере тебе повезло: для того, чтобы ты мог хоть как-то противостоять этим силам, мне придётся многое объяснить — ты, вроде, очень хотел этого? Хотя изначально предполагалась работа втёмную. И, между нами говоря, очень жаль, что ты не принял нашу игру сразу. Самому же было бы гораздо проще!
В голосе альбиноски появилось было озлобление, но она его с заметным трудом погасила.
«А как же иначе? Ведётся беседа с клиентом, а клиента раздражать нельзя… Всё по правилам серьёзного бизнеса!» — оценил усилия альбиноски Воронков и пообещал:
— Спасибо за рекомендации, в следующий раз обязательно учту. Однако ты грозилась про что-то рассказать?
— Да, конечно.
Она на секунду замолчала, собираясь с мыслями, и заговорила вновь:
— Итак, догадку ты высказал правильную: твои неприятности завязаны вокруг твоего пистолета. И если б только твои… А вот относительно протестующего мироздания — это уже из области беллетристики. Хотя штучку ты сделал действительно неординарную, хотя и не задумывал такого, просто не зная, на что способен. Беда не в том, что ты сам не ощущаешь своей силы — это в вашем мире сплошь и рядом. Но ты, сам того не сознавая, ещё и сконцентрировал её, вложив в своё изделие. Ведь у тебя три года не было почти никаких других интересов — только пушка, пушка, пушка… Так?
— Ну так…— согласился Сашка.
— Одним словом, ты создал нечто большее, чем задумал сам. Ты создал…
— Р‑Р‑Р‑ГАВ!
Словно рыжее пламя рванулось к стене из-за верстака. Джой целил точно — в горло альбиноски, и вцепился бы в него, если б только она действительно стояла за настоящим оконным проёмом. Но вместо этого пёс попросту звучно хлопнулся о стену, а потом ополз вниз. Опешивший от удара, Джой, тем не менее, успел что-то сообразить, и в последний момент, уже падая, зацепил когтями передней лапы за край календаря. Послышался отчётливый треск, и, обрываясь наискось, календарь полетел следом, покрыв голову псу чем-то вроде большой панамы.