Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 21)

Но ничего не происходило, и через некоторое время Сашка понял, что уже сам не очень-то и хочет в очередной раз лезть под машину.

Человек не может находиться в каком-то одном состоянии вечно. Потрясение, гнев, отстранённое желание разом со всем покончить — примерно через час эти чувства покинули Воронкова, сменившись усталостью и тоской. Никто не хотел выходить на смертный бой, никто не хотел принимать вызов, и та решительность, с которой он вышел из дома, казалась теперь нелепой.

«Герой, блин…— мрачно думал Сашка, возвращаясь.— Кому ты на фиг нужен, красавец? Думал — будет мортал комбат[3] по заказу? Как же! Да плевали на тебя — сиди, жди своей очереди… Знают, сволочи, что хуже этого нету — сидеть и ждать неизвестно чего!»

Тем не менее некоторую пользу этот час на сырых улицах принёс — Воронков вновь обрёл способность рассуждать более или менее спокойно и трезво. Серёгу, конечно, не вернуть… А вот что делать теперь ему? Может быть, стоит пойти в милицию и рассказать обо всём?

Нет, «обо всём» — это перебор. Лучше почти обо всём. А вот насколько «почти»? Можно, конечно объяснить, что с испугу раздолбал телевизор гостевой пепельницей. Так ведь останки несчастного «Рекорда» наверняка повезут на экспертизу — следы жидкости искать. А найдут для начала следы пороха!

Значит, про телевизор нужно будет молчать. И про весёленькую ночь на станции тоже. Зато можно долго и красиво рассказывать про рыцаря. И заодно добавить классическое: «Гражданин Шин провертел в моей стене дырку, и пущает скрозь неё отравляющих газов»,— с точно таким же успехом.

А с другой стороны — мало ли что? В милиции ведь не одни хапуги сидят, вдруг попадётся умный человек, который поверит и что-то такое профессиональное предпримет, отчего сразу всем станет хорошо. Кроме Серёги, конечно…

Дверь квартиры вновь распахнулась легко и без сопротивления — на этот раз её забыл закрыть точно сам Воронков.

«В порыве, так сказать, праведного гнева, мститель, блин…» — оценил он свой поступок. Для большей язвительности Сашка повернулся к зеркалу, оскалил зубы, скорчил рожу — и вдруг заметил, как на разгромленной кухне что-то мелькнуло.

«Так, значит, они всё-таки решились кренделей с доставкой на дом выдать. Ну вот, Воронёночек, а ты волновался!»

Он быстро глянул сквозь дверной проём вперёд.

«Как у нас в комнате? В комнате пусто. Значит гость на кухне, стоит около раковины, иначе был бы виден прямо отсюда. Ладно, добро пожаловать!»

Продолжая двигаться спокойно, словно ничего не заметив, он снял кроссовки и поставил на пол. Потом повернулся и пробормотал как бы под нос, но достаточно громко:

— Хорошо хоть унитаз целый. А то к соседям бы бегал…— и брякнул после этих слов дверью туалета. Извлёк «Мангуста» и, осторожно ступая ногами в носках по полу, пододвинулся к углу, за которым начиналась собственно кухонька. Чуть присел, набрал полную грудь воздуха…

— На пол! — заорал он. Одновременно с этим ноги распрямились, толкая тело вперёд и вверх. Сашка в прыжке перелетел через поваленный холодильник и, вывернувшись как кошка, приземлился спиной к окну, держа пистолет в полусогнутых руках. А ответом ему была лишь ослепительная улыбка — белые зубы между тонких ярко-красных губ. И хотя губы сразу же сжались, Сашка сначала вспомнил именно эту улыбку и лишь потом обратил внимание на всё остальное — белый брючный костюм, бесцветные волосы, как те, что бывают у альбиносов… Вот только глаза у девушки были совсем не красные, а вполне нормального светло-серого цвета.

Альбиноска, поняв, что её узнали, сделала улыбку ещё шире.

— Так всё-таки на пол? Или можно постоять? — спросила она неожиданно низким и сильным голосом. Тон вопроса подсказывал, что в ответе она ничуть не сомневается.

— Ладно, оставайся так, — не стал спорить Воронков и поёрзал спиной, устраиваясь поудобнее, а заодно опирая один локоть на подоконник. Он не хотел, чтобы в случае долгого разговора у него устали руки. Только вот как с ней говорить? Не с банальных же «кто с тобой работает?» «кто тебя послал?» начинать?

Повисло долгое молчание, и первой не выдержала альбиноска.

— Ты разве не хочешь у меня что-нибудь спросить? Например, кто я такая и что мне нужно?

— Хочу. Только, думаю, ты сейчас сама мне расскажешь. Всё-всё расскажешь.

— Ого! Ну и аппетиты у тебя! Всё — это как? Начиная от Большого Взрыва?

— Слушай, красавица, не дури, а? Я ведь сейчас не в том настроении, чтоб шутки понимать.— И для внушительности Сашка качнул пистолетом.

— Да уж вижу! — фыркнула девушка. Даже если она и испугалась, то виду не подала и продолжила: — Ладно, если ты такой нервный, я специально предупреждаю — я попить хочу. Не будешь стрелять?

Не дожидаясь ответа, она повернулась спиной, и наклонилась к крану, предоставив Воронкову оценивать форму обтянутого белой джинсой зада. Форма была неплоха, хотя «объект» и был излишне сухощав. В принципе, женщина должна быть всё же пошире, хотя и в тощих есть свой шарм… Сашка вдруг понял, что разглядывает альбиноску с откровенным плотским интересом, и очень этому удивился. И не время ведь, и не место, а смотри-ка, куда вдруг мысли поскакали!

Она наконец-то выпрямилась (Сашка подумал, что он бы напился за половину того времени, что она простояла, нагнувшись) и сообщила:

— Среди того, что я тебе сейчас расскажу, будет мысль, что я тебе не враг, а скорее друг. Ты в это поверишь сейчас авансом?

— Допустим.

— Тогда, пожалуйста, перестань держать меня под прицелом. А то мне очень неуютно.

Сашка кивнул и пистолет опустил. В кобуру, тем не менее его не убирая. Она продолжала:

— И вообще, пойдём в комнату, что ли? Там хоть на что присесть найдётся.

Воронков сомневался, что это так, но всё-таки кивнул и полез обратно через холодильник, который только что так браво перемахнул.

Под сидение девушка приспособила себе одну из порванных подушек, а Сашка устроился на тумбочке из-под телевизора — у неё теперь была обломана одна из коротких ножек, и сидеть приходилось с опаской. Пистолет он не убрал, продолжая держать его в правой руке, потому что авансы авансами, а мало ли что.

Альбиноска явно обратила внимание на этот нюанс, но вслух комментировать не стала, и перешла к объяснениям.

— Итак, что я могу тебе рассказать… Мне довольно сложно будет сделать это, потому что я не очень хорошо представляю себе, до какой степени ты способен поверить в мои слова. Они будут тебе наверняка казаться странными и нелепыми, но поверь, это не уловка. Дело в том, что то, где живёшь ты — это ещё не весь мир.

— Я так и знал. Ты — марсианка,— буркнул Воронков.

— Нет, ты не понял! Вернее, понял слишком упрощённо. Вам известны измерения «далеко — близко», «давно — недавно», но возможны и другие способы совместить или отвести друг от друга части одной и той же Вселенной. Да, Марс от тебя далеко… А моя земля, на которой родилась я, она… нет такого понятия у вас, словом тоже далеко, но не так. Вы, люди Земли, учитесь преодолевать пространственную удалённость, а вот со временем такое делать не можете, хотя и имеете о нём представление. Про остальное же, про что у вас и представления-то нет, даже говорить нечего. Я понятно говорю?

— Понятно, понятно. Пока ничего нового…— Сашка вспомнил Художника, его объяснения и свои догадки.

Он чувствовал, что девушка не врёт, и в то, что она действительно с какого-нибудь параллельного Марса, вполне верилось. Верилось хотя бы потому, что никакому обычному объяснению события последних двух дней не поддавались, а бредовая версия про «пришельцев ниоткуда» логично ставила всё на места. Вернее, позволяла не заботится о какой-то логике. Пришельцы, и всё тут. Что с них взять…

Альбиноска продолжала говорить. Потратив ещё с десяток минут на объяснения, дескать, все миры, несмотря на всю свою разделённость, есть части одного целого, она наконец перешла к своей персоне.

— И получается, что обитатели разных миров имеют разные взгляды. Есть такие, кто исповедует великое зло и активно используют чёрные силы, для того чтобы склонить всё вокруг к своей власти. Есть и те, кто им противостоят, кто служит свету и Добру…

«Я что, всё-таки сплю?! — поразился про себя Воронков, продолжая вслушиваться в высокопарные слова про тёмные и светлые силы, которые извечно противоборствуют во Вселенной.— Может, эта подруга не из параллельного мира родом, а сбежала из какого-нибудь дурного фильма для подростков? Или на самом деле всё так и должно быть, а дурак как раз я, который в подобное не верит?!»

Нет, и ещё раз нет. Невозможно, чтобы всё было так просто. Либо альбиноска держит его за «малахольного адиёта» (ох уж этот Рыжий со своими как бы одесскими словечками!), неспособного понять высшие мотивы, либо… Либо что? Она решила заморочить ему мозги, чтобы в какой-то момент воспользоваться этим? Так или иначе, но фальшь в словах девушки Сашка ощущал вполне.

— …И таким образом мы противостоим друг другу. Случайно в поле зрения врагов оказался ты. Но поскольку мы, исповедующие путь света, не можем допустить, чтобы пострадали невинные, я послана тебя охранять и оберегать. И пока что мне это удавалось! — закончила альбиноска свою речь с победоносной улыбкой.

Воронков кивнул. За то короткое время, пока она договаривала, он принял решение свои сомнения не выказывать, но и не забывать о них. Если это игра, то пусть эта белоснежная красавица думает себе, что он её принял. А потом ведь, чем чёрт не шутит, вдруг она говорит совершенно искренне? Как ни крути, а из-под колёс в первый раз вытащила его именно она, да и с телефонной будкой история — тоже наверняка без неё не обошлось.