Алексей Свиридов – Коридор между заборами (попытка пересечь чёрную полосу, идя вдоль неё) (страница 15)
Джой ещё раз ткнулся носом в ладонь хозяина, затем начал было укладываться на пол, но снова встал на ноги. Подошёл к двери, понюхал воздух, ткнулся в щель узкой мордой, вернулся обратно, нервно зевнул, показав клыки…
— Ну что ты, что ты? — пробормотал Сашка и, подойдя к собаке, взял её морду двумя руками. Джой что-то проскулил и тревожно заглянул Воронкову в глаза.
«Вот и встретились две озабоченности…— подумал тот, ощущая, что тело пса мелко дрожит.— Похоже, чует что-то зверюга… Или ему моё беспокойство просто передалось?»
Так или иначе, но подспудная тревога угнетала и самого Воронкова. Ничего конкретного, ничего логичного — просто неприятно, и всё тут. Прямо хоть строй поперёк двери баррикаду и отсиживайся всю ночь, боясь высунуть нос наружу. А что — плитка есть, в холодильнике какая-то жрачка с прошлого раза осталась, удобства по коридору и налево…
Старый добрый здравый смысл безоговорочно одобрил идею «не лезть на рожон», но тут же в душе Сашки зашевелилась другая составляющая его личности — чувство противоречия. И зашевелилась достаточно активно.
— Та‑ак.— Воронков обвёл взглядом помещение, как бы прикидывая, стоят ли эти стены чести его неотлучного присутствия, и звучно обратился частично к ним, частично к самому себе: А вот инструкция предписывает по приёму дежурства провести обход вверенной территории. Вверенной! Как гордо звучит это слово… Так могу ли я не оправдать доверия Родины и лично Станислава Геннадьевича, который всего лишь три месяца назад подписал приказ о повышении премии персоналу до ошеломляющего уровня в размере ноль целых семьдесят пять сотых минимальной зарплаты? Нет, товарищи. Не могу не оправдать. Пусть трепещут марсиане и агенты иностранных разведок — обход будет совершён!
Сашка сделал скупой, суровый жест и покосился на мутноватый осколок зеркала у окна. Зеркало его позу проигнорировало, предпочитая отражать стол с машинкой. Ну и ладно. Главное, что настрой теперь деловой, можно даже сказать, боевой, хотя и несколько ёрнический… Но иначе, наверное, разогнать хмарь, собравшуюся на душе, и не получилось бы.
Он повернулся к зеркальцу спиной и скрежетнул ключом, открывая металлический шкафчик. Ключ был, конечно, так, для вида: подобный замок можно без труда открыть согнутым гвоздём. Но зато хоть какой-то символ личного пространства, содержащего, вот ведь ценность, спецуху. Прикид, конечно, не карденовский, пахнет тоже отнюдь не «Цветами России»… Да чёрт с ним пока!
Нагнувшись, Сашка рывком извлёк на свет божий стальной ящик, занимавший почти всё дно шкафчика, и рывком водрузил его на стол.
Внутри, под защитой куда более надёжных запоров, хранилось всё мало-мальски ценное и теперь, предусмотрительно прикрыв входную дверь так, чтоб можно было быстро задвинуть щеколду, он принялся извлекать из ящика его содержимое.
Симпатичный наборчик деликатного инструмента, неприметная картонная коробочка, другая коробочка, изготовленная из щеголеватого серебристого пластика…
Сашка положил на стол рядом с коробками «Мангуста» и, открыв ту коробку, что попроще, снарядил патронами четыре магазина. Как и было задумано ещё при конструировании, боеприпасы шли половина на половину: разрывные и высокоскоростные бронебойные.
После магазинов пришло время серебристого контейнера. Воронков открыл его и, достав оттуда оптический прицел, неторопливо и вдумчиво приладил его к оружию. Грани гладко притёрлись, а винт с потайной головкой (вот и инструмент пригодился!) намертво спаял электрическую штучку с задней частью ствольной коробки, заодно поджав контактные поверхности.
Эту заморскую игрушку Сашке подарил Рыжий, сопроводив подарок, по своему обыкновению, разухабистой охотничьей байкой.
Если верить рассказу, некий современный Кузьма Скоробогатый, ошалев от сумасшедших денег, решил сходить на охоту. И пошёл на кабана… с гранатомётом, навороченным в полный рост — не иначе в «DOOM» переиграл, бедолага. Все перипетии истории уже забылись, но, кажется, вместо кабана этот урод промахнулся по медведю, не успел перезарядиться, а в результате — долго улепётывал, спотыкаясь и теряя по дороге снаряжение и предметы туалета.
Рыжий его, конечно же, спас. И во время последовавшей за этим процедуры «лечения нервов» новорусс клялся в вечной дружбе, ронял в водку пьяные слёзы, и в конце концов отдал спасителю остатки охотничьего оборудования. А кроме того, через день Рыжий не поленился пройтись по местам, так сказать, «боевой славы» и пособирать кое-что сверх подаренного.
Байка она байка и есть, с Рыжим редко поймёшь — то ли заведомую чушь он несёт, то ли реальный казус живописует. Но тогда он и вправду приволок слегка помятый — «там, знаешь, пенёк такой» — прицел системы «Холосайт», добавив, что «ещё имеется смятка от лазерного целеуказателя, но его оживить так же просто, как дядю Вову с-под Мавзолея».
Почти сразу поняв, что прицельчик отнюдь не ширпотребовский, Воронков от души постарался реанимировать редкое халявное приобретение. Корпус, к примеру, почти целиком пришлось делать новый, но уже тогда чувствовалось, что получается здорово.
— Предчувствия его не обманули,— немузыкально пропел Сашка и сжал рукоятку пистолета. Маленькая клавиша автоматического предохранителя попала под средний палец и подалась, замыкая цепь. На миниатюрном подобии прозрачного дисплея загорелся алый кружок с точкой в центре, как на лобовом стекле сверхсовременного истребителя, с удовольствием отметил про себя Воронков. Никаких тебе мушек-перекрестий!
Он вогнал в рукоятку два длинных магазина и передёрнул подвижную рамку, досылая бронебойный патрон в ствол. Подумал, извлёк обедневший на одну одиннадцатую своей ёмкости обойму, добавил недостающий патрон и только после этого вернул «Мангуста» в кобуру. Два других магазина поместились в подсумки на портупее, и теперь в распоряжении Воронкова было сорок пять зарядов. Поди плохо!
«И совсем хорошо будет, если они не понадобятся!» — напомнил здравый смысл.
Сашка аккуратно убрал в ящик инструменты и оставшиеся патроны, но не закрыл его, а достал из другого отделения два объёмистых свёртка и один пакет. Надо обход — будет вам обход!
Проигнорировав грубую робу, он развернул отмытый и продезинфицированный гидрокостюм. Тонкое шерстяное бельё, носки, облегающий свитер под горло — и, растягивая тугую резину, Воронков втиснулся в глухие чулки брючин.
«Чем не лосины нового времени? — усмехнулся он.— Хочешь быть красивым — поступай в гусары. Нет вакансий — тогда иди в ассенизаторы!»
Теперь куртка, в которую тоже пришлось влезать со скрипом. Сашка туго закатал подрезанную до минимума поясную манжету, но надевать закрытый шлем не стал, а перчатки просто прихватил резинками к запястьям. Костюм был надет для того, чтобы можно было устранить не очень серьёзную неисправность прямо на месте, не бегая переодеваться, ну и перчатки в таком случае будут нужны. Но пока что ещё и кисти прятать под глухую резину не хотелось.
Старенький «Садко‑2» приятно обтянул тело, обжал каждую мышцу, придавая движениям скупую точность. В Сашкином распоряжении имелась ещё парочка куда более суровых комбинезонов со скучным именем «ГК СВУ‑Б», но это были уже полные презервативы. Резина с головы до ног, секс с гарантией — но их Воронков надевал только когда не было другого выхода, кроме как по шею лезть в дерьмо.
Потянувшись, окончательно переборовший былую подавленность Сашка неожиданно для самого себя выдал тао «Красная куропатка сопротивляется порывам южного ветра». За туманно красочным названием скрывалось маленькое представление для одного актёра, показывающее, как можно запинать до потери пульса активного «доброжелателя», не понеся при этом ущерба.
Быстро разрядив напряжение серией резких и размашистых движений, концовку Воронков смазал. Он завершил «танец» не подсечкой с последующим высоким прыжком (красной куропатке надоело бороться с настырным и тупым ветром, и она улетает по своим делам к чёртовой матери), а попросту припечатал невидимого противника ударом кулака сверху в лоб. Ветру такое «пофигу», а вот «доброжелатель», пожалуй, будет озадачен минут на десять.
На душе полегчало, даже озорство какое-то появилось. Ну, раз пошла такая пьянка… Сашка развернул пакет побольше, и из него с лёгким шелестом заструилось тёмно-серое плетение.
Ещё во времена работы на заводе некий работяга предложил бартер — за общечеловеческую ценность типа «две пол-литры» пообещал притащить два кило титана. Воронков согласился, рассчитывая сделать несколько лопат для знакомых дачевладельцев (на головном московском авиазаводе готовые титановые лопаты те же работяги толкали по двадцать пять рублей). Но обещанный металл оказался в виде пучка тонких трубочек, ни на что, в общем-то, не пригодных, и они долго лежали на балконе.
Значительно позже Сашке в руки попался журнал со статьёй об устройстве старинных доспехов, и он, порубив трубки на колечки, принялся плести из них кольчугу. Строго говоря, это произведение было скорее байданой: каждое колечко он ещё и подплющивал до состояния дырчатой чешуйки. Работа была нудная и однообразная, но торопиться было некуда — со временем плетение превратилось в своеобразную психотерапию. Стоило Сашке зайти в тупик с Мангустом, и однообразное размеренное рукоделье помогало расслабиться. Пальцы без суеты прилаживали звено к звену, соединяли, приваривали, а в душу снисходили спокойствие и мир, пропадало желание побиться лбом о стену в расстройстве от собственной бестолковости.