Алексей Свадковский – Игрушки богов (страница 48)
Мой ключ, до этого молчавший все это время, наконец, соизволил ожить, четко указав, что точка перехода находится в направлении платформы. Значит, Ния меня в этом не обманула. Но стоило нам сделать несколько шагов вперед и мост, ведущий к помосту, неожиданно опустился вниз, лишая нас возможности перебраться на ту сторону, а из внезапно открывшихся боковых проходов выбежали металлические гвардейцы с оружием наготове. Сзади раздался грохот, я моментально обернулся и увидел, как по коридору, из которого мы пришли, поднимаются новые металлические солдаты, отрезая путь к бегству.
Ну нет, ребята, я не готов так быстро проиграть! Рука привычно раскручивала молот, готовясь отправить его в полет, чтобы расчистить дорогу. Мифриловый меч тоже вам не деревянная дубинка – он сможет себя показать в этих узких проходах. Просто так я не сдамся!
«Не надо, – фарфоровая ручка Нии опустилась мне на плечо, сдерживая бросок, а ее мысли коснулись моего разума. – Попытаемся решить дело миром. Я поговорю с Ярго – он должен меня понять».
Сдержав готовую затопить меня ледяную ярость боя, огляделся по сторонам, чтобы оценить обстановку: солдаты окружили нас и, отрезав путь к бегству, не делали попыток атаковать, расстояние до помоста, возвышавшегося над ареной, не позволяло добраться до него как-то иначе, чем по мосту, если, конечно, у тебя не было крыльев. А сражаться против населения целого города с молотом и мечом весьма безнадежная затея. Так что действительно стоит подождать: умереть всегда успею, я с этим делом вообще не тороплюсь и если что, готов подождать хоть тысячу лет.
На лестнице внизу началось какое-то движение – металлические гвардейцы открыли проход, выстроившись вдоль стен, и показались уже знакомые носилки с ярко-красной коробкой. А вот и местное начальство прибыло, не заставив себя долго ждать, хотя с его стороны было довольно глупо так подставляться: бросок молота – и осколки коробки разлетятся по всей арене.
Правда, и мне после этого, скорее всего, не жить. Зато местного управителя можно идеально использовать в качестве заложника. Но пока с силовыми вариантами подождем: дам шанс Нии решить дело миром. По сути, после турнира мне никто не делал здесь зла, и все, что я хочу, это убраться из этого места поскорее, в идеале – вообще во внешние миры.
Крышка коробки приоткрылась, и оттуда показалась уже знакомая мне рожа на пружине. Она внимательно смотрела на нас, и Ния, выскользнув из-за моей спины, без страха отправилась вперед. Подойдя к распорядителю, она наклонилась и коснулась своим лбом его головы, между ними начался безмолвный диалог.
«Хотела убежать, даже не попрощавшись?»
«Я боялась, ты не отпустишь меня. Как ты узнал, что я попытаюсь это сделать?»
Ярго мысленно усмехнулся.
«Я понял, что ты попробуешь это сделать, еще вчера, когда чужак на арене попросил помиловать Тамбиллу. А когда мне доложили, что ты встретилась с ним и пригласила к себе домой, я во всем окончательно убедился, осталось только подготовить нашу встречу».
«Ты очень умный, Ярго, не зря Хозяин именно тебя оставил старшим над всеми. Ты нас поймал, и что теперь?»
«Не знаю, Ния, я еще ничего не решил. Почему ты хочешь уйти, что ты хочешь там найти?»
«Что-то новое, чего не будет здесь никогда».
«Все из-за этих злосчастных книг, будь проклят тот день, когда я разрешил тебе забрать эту штуку, оставшуюся от чужака!»
«Ты не прав: без нее я бы уже давно сошла с ума, как остальные».
Распорядитель не сдавался:
«А как же я? Ведь мы остались только вдвоем из Первых, из тех, кто помнит, как все началось, помнит того, кто нас создал! И если уйдешь ты, я останусь совсем один, ведь остальные совсем не похожи на нас, в них нет изначальной искры, разума, они даже со мной не спорят, просто выполняют все, что я им говорю. Ты последняя из тех, кто может мне возразить или даже посметь спорить, у кого есть свои мысли и желания».
Ния слышала отчаянье Ярго, лучшего из них, и понимала, что своим поступком предает его доверие и дружбу, но она не могла поступить по-другому, даже ради него. Она должна была поступить так ради него и себя.
«Ты помнишь Забияку, веселого и доброго, умевшего развеселить всех, даже вызвать улыбку у Хозяина? А потом вспомни, каким он стал под конец. Он не показывался из своего дома целый месяц, забаррикадировавшись изнутри, он не давал никому вытащить его наружу, чтобы дать его телу свет арены. А Мотылек? Он умер, раз за разом пытаясь перешагнуть порог, целыми днями стучась о барьер, оставленный Господином, а потом, когда понял, что не получится, просто сложил крылья и рухнул вниз. Мы потом вместе с тобой собирали по кусочкам его тело. Шимель, Гудок, Орин…Ты ведь помнишь их, Ярго?»
«Помню», – мысленный голос Ярго был глух и мрачен, он помнил всех, так же как и она.
«А теперь пришло мое время: я больше не могу. Все эти годы я жила надеждой, мечтой увидеть мир за барьером и теперь в шаге от нее. И у меня есть шанс ее осуществить!»
«Ты же долго там не протянешь – без Светоча твое тело начнет разрушаться, ты ослабнешь, а потом потеряешь разум. В лучшем случае месяц – и тебе конец», – в этих мыслях уже не было никаких эмоций, только ледяное спокойствие пустоты.
«Я знаю, мой хороший, и готова пойти на это. Лучше хоть день на воле, чем вечность в этой клетке. Отпусти нас или убей – я оставаться здесь уже больше не могу».
«А чужаку можно верить? Может, он такой же, как и все остальные, что были до него», – крохотным язычком вспыхнула слабая надежда.
«Этот хороший. Глупый, конечно, но не как все – он потерялся и не хотел сюда попасть, и теперь просто ищет путь домой».
Ярго тяжело вздохнул. Его ум, главная его сила и оружие, подбирал нужные слова – убедить, обмануть, логические цепочки слов, как верные солдаты, готовы были броситься в бой, и он знал, что сможет, как всегда, одержать победу. Но… он этого не хотел, не хотел удерживать птицу, уставшую от жизни в клетке, ни ради нее, ни ради себя. Пускай летит, пусть ее полет и будет не долог. А он, возможно, повторит ее путь, когда придет уже его время...
«Хорошо, я вас отпущу. Только дай мне хоть попрощаться с тобой».
Они надолго замерли в тишине, уже без мыслей и слов – два друга и два одиночества, не в силах отпустить друг друга и не в силах остаться вместе. Наконец, Ярго первым отстранился, откинув голову назад.
– Иди, глупая кукла, и постарайся не разбиться на первом же камне, иначе я тебя никогда не прощу.
Повернувшись к чужаку, распорядитель арены наигранно весело крикнул:
– Эй, чужак! – Голос распорядителя, непривычно громкий на фоне времени, проведенного в тишине, резанул по ушам. – Тебе что-нибудь нужно в дорогу?
– Карта бы не помешала и что-нибудь из оружия, если есть, – неуверенно ответил я. – Или хотя бы подсказать, что нас ждет в новом мире, куда ведет эта дверь, – я махнул в сторону сопряжения сфер.
Ярго ответил не сразу:
– Что вас там ждет, понятия не имею, карты у меня тоже нет, а вот с оружием может и смогу помочь: у нас тут много чего осталось от прошлых гостей, может, тебе что и пригодится.
Солдаты по команде молчаливо подхватили носилки и пошли вперед. Я вместе со своей спутницей за ними. Честно говоря, я слабо верил, что обойдется без подвоха: столь резкий переход от хорошо организованной засады к помощи со сборами в дорогу как-то не вязались у меня с реальностью. Может, Ния как-то захватила контроль над разумом Ярго, и нам лучше поскорее убраться отсюда, пока тот не спал?
«Все хорошо, опасности нет», – мысли Нии вновь донеслись до меня.
Недолгий путь, и мы оказались перед очередной массивной дверью, которую один из солдат открыл ключом, вынутым из коробки управителя.
Дверь с привычным уже скрипом открылась, и я оказался в небольшой комнатушке, наполненной грудами мало понятных вещей.
– Ого! – Невольно вырвалось у меня. – Откуда это все?
– Накопилось, –неопределенно ответил Ярго, словно и сам не зная, что сказать. – Наш мир – один из старейших во Дворце Богов. И пусть к нам весьма редко заходят гости, почти никто не покидает нас: большая часть погибает на арене – Хозяин перед уходом сделал так, что бы они всегда попадали на начало турнира. Те, кто кому удается выжить, как правило, гибнут на следующий день во время индивидуального турнира, который я специально устраиваю для них. Их оружие и магия в нашем мире не работают, а с голыми руками, как правило, много не навоюешь. Таких мастеров меча как ты я встречал крайне немного. За все время из нашего мира сумело уйти только двое.
– Но почему? – я не понимал этого. – Зачем такая кровожадность? Или это такой приказ Смеющегося Господина, убивать всех, кто сюда попадает?
– Отчасти ты прав, Хозяин и вправду оставил нам такой приказ. Всякий, кто попал в наш мир, должен участвовать в турнире, а если сумеет выжить, волен покинуть наш мир. Это и была твоя награда, чужак, от которой ты отказался вчера на арене. Но я внес свои корректировки, и теперь никто не может покинуть это место.
– Для чего нужны все эти смерти?
– Из-за Светоча, артефакта, созданного Господином специально для нас. Он поддерживает жизни в наших телах, затягивает раны, дает силы и даже заряжает механизмы и приборы. Но его нужно напитывать силой – там внизу, на арене, мы сражаемся и умираем, наша боль, отчаянье, радость и надежда – всё служит пищей для него, усиливается и возвращается к нам, даруя через смерть новую жизнь. Без Светоча наш мир погибнет. После ухода Владыки мы были наивны и глупы, и когда в нашем мире появились чужаки, мы приветствовали их как друзей – я даже приказал не трогать их на арене нашим бойцам, и, выжив, они считались условными победителями. А в благодарность они в эту же ночь попытались украсть Светоч. Им было все равно, что этим они погубят всех нас, для них это был артефакт божественного ранга, стоящий безумных денег, а мы –всего лишь глупые големы, оставленные своим творцом. Лишь благодаря Нии и ее дару мы смогли тогда выжить, но парочка воров сумела все-таки ускользнуть – весть о нашем сокровище ушла во внешние миры, и пару раз за ним уже приходили. И все остались здесь: я больше не мог рисковать людьми, давая шанс чужакам обокрасть нас, забрав то, что дает нам жизнь.