Алексей Суконкин – Переводчик (страница 76)

— Причем здесь моя Оля? О чем ты вообще?

— Да ладно, Олег. Я все прекрасно понимаю. Меня ты не обманывай.

Вовка в углу палатки чуть слышно усмехнулся. Олег посмотрел на него. Закипел чайник.

— Чай готов… — сказал Саша.

Вовка подскочил к чайнику и быстро разлил по трем кружкам. Достал сахар, галеты. Пригласил к столу:

— Готово…

Олег отхлебнул горячего чая, чуть не ошпарив себе язык.

— Витю Данилова отправили в Ростов, — сказал Кириллов. — Жить будет. Пришел в сознание, говорят. Уже просится обратно в отряд.

— У него же глаза нет…

— И тем не менее…

— Вот человек… — восхитился своим сослуживцем Олег. — Вот молодец!

— Ему нужна очень дорогостоящая операция… — сказал Саша. — Министерство обороны оплатить такую операцию не сможет. Да и делают такие операции только в Германии и Израиле. Без этой операции у него может развиться опухоль мозга. Оказывается одна пуля задела мозг…

— И много надо? — спросил Олег.

— От десяти до сорока тысяч баксов… — отозвался Саша. — Только где взять такие деньги?

Нартов зло усмехнулся:

— Это мы можем…

— Ты о чем? — не понял его врач.

— О министерстве обороны. Загнать человека в бой мы можем, а вот лечить мы его не можем — у нас денег на это нет… правильно Борисович говорит, что у нас жизнь солдатская ничего не стоит…

— Приду с армии, — вдруг сказал Вовка, — поступлю в медицинский институт. Буду военным хирургом.

Наверное, Вовка давно вынашивал эту мысль…

— Дельно, — поддержал своего подчиненного Кириллов. — Чем смогу — помогу.

— Отслужившим в армии привилегии какие-нибудь положены при поступлении? — спросил Вовка.

— Какие-то положены… — обнадежил его Олег и встал. — Ну, спасибо за чай, пойду я…

Когда Олег вышел из палатки, Саша вышел следом:

— Погоди…

Олег повернулся и выжидающе посмотрел на Кириллова. Тот спросил:

— Ты меня хотел о ком-то спросить?

— Нет, — соврал Олег.

— Зря. А вот одна известная вам мадам очень интересовалась вашим здоровьем, а еще она просила тебе передать, что хочет перед тобой извиниться за какой-то пьяный разговор.

Олег сделал вид, что не понимает, о чем идет речь. Саша усмехнулся:

— Олег, она ждет тебя в гости.

— Хорошо, — сухо кивнул Нартов. — Ладно, я пошел. Спокойной ночи…

— Взаимно, — отозвался Кириллов.

Олег двинулся к своему блиндажу, а в душе у него вдруг все радостно запело. Он гнал от себя эти мысли, но они не уходили. Где-то, совсем недалеко отсюда, в Ханкале, в палаточном госпитале живет и работает она… в грязи по колено, без сна и отдыха, на грани психического срыва от своей работы…

И совсем далеко отсюда, в родном городе ждет любимая, которая скоро должна стать законной супругой. Там у нее нет грязи по колено, у нее нет изматывающей до смерти работы, она не знает, что такое спать в сутки меньше двух часов неделю подряд, она не видела не отапливаемую палатку-морг с кучей разорванных войной человеческих тел…

Олег спустился в блиндаж, лег на нары и закрыл глаза.

Мужики играли в карты. Мишин проигрывал и оттого сильно матерился. Олег не заметил, как уснул.

С утра в отряде началась суета, свойственная подготовке к большому походу. В ротах провели стрельбы, в том числе и реактивными гранатами. Олег тоже отстрелил одну "Муху" и остался страшно довольным сим действием. В сорок пятом разведывательном полку тоже чувствовалась суета.

После обеда две роты были посажены на бронетехнику и убыли в сторону Сельментаузена с задачей маневрировать в районе вне базы так, чтобы с высот, на которых могли находиться расчеты ПЗРК духов, не было видно, где находится большая часть отряда специального назначения.

Сорок пятый полк тоже вывел за пределы расположения две роты, которые ушли в сторону Шали и растворились в горном чеченском лесу.

Ближе к вечеру в палатке у аккумулятора с радиосканером собрались Романов, Шумов и Нартов.

— Ракетчики уже на стреме… — сказал Романов. — Как только арабы выходят в эфир, мы даем отмашку осназовцам, они дают координаты нам и ракетчикам, мы определяем, какую сопку бить, и даем её в ракетный дивизион. И все. Едем собирать сливки. Знаешь, Нартов, сколько трудов мне стоило договориться со всей цепочкой? Мне пришлось подключать даже оперативного офицера из Главного Разведуправления, который координирует здесь действия спецразведки…

— Они нам выделяют только одну ракету? — спросил Шумов.

— Не только одну, — усмехнулся Романов. — Правильным будет сказать: "аж целую одну ракету"! Скольких трудов мне это стоило!

— Если наша логика верна, то духи держат на каждой высоте зенитный расчет и поэтому удар по любой сопке приведет к результату, — сказал Игорь. — Но если это не так и расчет сидит только в одном месте, наши шансы на успех резко снижаются…

— Я и этот вариант предусмотрел, — сказал Романов. — Ракетой удар будет нанесен по самой удаленной от нас высоте — по той, куда не достанут десантные "Ноны". По ближним высотам в момент пуска ракеты ударит артдивизион десантников. Всего запланировано израсходовать по каждой высоте восемьдесят снарядов.

— Это уже кое-что, — усмехнулся Шумов. — Почему ты мне об этом раньше не сказал?

— Это решение принималось в штабе группировки войск совместно с командованием группировки ВДВ. Но и это еще не все. Непосредственно за ударом артиллерии по высотам отработают четыре штурмовика. Пилотам уже доведено, что речь идет об уничтожении расчета, сбившего вчера самолет-разведчик. Так что авиации должна отработать на совесть.

— Нашли его или нет? — спросил Олег.

— Кого?

— Самолет.

— Нет еще. Найдут. Куда он денется? Чечня маленькая…

В эфире раздался щелчок, как будто кто-то нажал тангенту на передачу, но говорить ничего не стал.

— Началось… — сказал Олег.

Все притихли в ожидании. Прошло минут пять, и наконец раздалась арабская речь, читающая суры из Корана.

Романов схватил трубку закрытого канала связи с подразделением радиоразведки особого назначения:

— Пеленгуйте, один вышел в эфир…

— Слышим, — отозвались осназовцы.

Практически сразу в эфире появился и второй араб. Романов в трубку почти прокричал от возбуждения:

— Второй вышел!

— Запеленгован!

И тут же заговорил еще один. Романов уже прокричал:

— Третий!

— Записывайте координаты… — отозвались радиоразведчики и начали диктовать ряд цифр.

Шумов старательно записал данные, а Романов через несколько минут уже передал их ракетчикам. Те спросили: