Алексей Суконкин – Переводчик (страница 122)
— Есть, — кивнул Лунин.
— Носилки.
— Сделаю.
— Ты, Олег, как себя чувствуешь?
— Хреново.
— Бывает и хуже.
Из плащ-палаток соорудили носилки, на которые уложили четырех убитых и двух тяжелораненых разведчиков. На поле боя собрали все оружие. Тела убитых боевиков стаскали в одну кучу и забросали ветками. Всего Олег насчитал пятнадцать боевиков. Семерых завалил он сам, остальных перебила группа Лунина, осуществившая классический охват…
Судя по обнаруженным на телах убитых боевиков документам, Ахмадова среди них не было. Пленных взять не удалось. Еще как минимум десяти-пятнадцати боевикам удалось уйти, забрав с собой как минимум троих раненых…
Найденные у боевиков документы Олег спрятал в свой РД.
Серебров связался по рации с Романовым и запросил эвакуации броней с точки пятьсот метров южнее Беноя. Это было не по обратному маршруту, но ближе к дороге, да и идти нужно было только вниз.
Романов одобрил такой план. Тем более, что в таком случае Сереброву выход к дороге мог обеспечить отряд Иванова, который действовал на этом направлении и пока еще не был обнаружен противником.
По связи обговорили время.
— Пошли… — Серебров махнул рукой.
В отряде было несколько легко раненых бойцов, которые шли сами. Лунин в бою тоже получил пулю в бок, но после перевязки шел наравне со всеми, и даже пытался помочь нести носилки с убитыми разведчиками.
Возле раненого Одинцова, которого несли в плащ-палатке, шел Саша, держа на весу бутылку с реополиглюкином, от которой к руке раненого шла капельница.
— Все нормально будет, — успокаивал раненого врач. — Рана у тебя пустяковая, мы, врачи, такие раны называем царапинами…
Одинцову вражеская пуля разворотила ногу чуть выше колена, и от потери крови он уже несколько раз терял сознание. Струйное вливание кровезаменителя должно было немного облегчить его состояние… до эвакуации в госпиталь…
Олег шел первым в ядре отряда, сразу за головным дозором. Шли быстро, даже учитывая то, что почти все, кто не был ранен, или не попал в головной или тыловой дозор, несли плащ-палатки с ранеными и убитыми…
Перешли два ручья. В назначенном месте обменялись паролями и встретились с разведотрядом Иванова. Его бойцы со свежими силами подхватили носилки. Шли молча. И так все было ясно…
В назначенное время к дороге спустился дозор, от которого поступил доклад о том, что с юга ясно слышен шум моторов. Устраивать скрытную эвакуацию не имело смысла. Когда подошла бронегруппа, разведчики просто вышли на дорогу…
Вид четырех трупов действовал на всех тягостно. Бойцы, не принимавшие участие в боестолкновении, явно завидовали сами себе, что не попали под такой замес.
Под руководством Кириллова начали грузить раненых на машины. Серебров связался с Романовым и переговаривался с ним несколько минут, что-то сверяя по карте. В начале Олег не придал этому значения: он уже расположился на броне "двушки" и расслабленно закурил, успокаивая свои нервы, как Серебров подозвал его к себе.
— Мы с командиром решили провести ложную эвакуацию, — сказал замкомбата. — Я и ты вместе с разведчиками группы Лунина остаемся продолжать выполнение боевой задачи…
У Олега сорвался внутри какой-то нерв. От услышанного ему стало не по себе.
— Мы остаемся? — спросил он упавшим голосом.
— Да. Сейчас незаметно уходим в лес, и возвращаемся к водоразделу. Нам поставлена задача найти лагерь боевиков Мовсаева, и мы его найдем…
— Блин, — вырвалось у Олега. — Ну почему нельзя решить этот вопрос авиацией?
— Документы, Олег. Документы…
— Будь они прокляты.
— Согласен. Но они нужны нам, чтобы меньше было жертв в будущем…
Олег даже смотреть не хотел в сторону Сереброва… так он ему был противен. Серебров явно понимал чувства Олега, но делал вид, будто ничего страшного не произошло.
— Ты пойдешь со мной дальше. Я сейчас говорил с комбатом — прошла информация, что сегодня Мовсаев утром появился в Сержень-Юрте, и тут же ушел на базу в горах. Мы идем его искать… операция не прекращается.
— Какие у нас остаются силы? — спросил Олег. Он уже понял, что еще ничего для него не закончилось…
— Повторяю: я, ты, Зайцев и девять разведчиков. Хватит?
— Нет.
— Твои предложения!
— У меня их немного.
— Говори. Выслушаю.
— Почему я?
— Потому что ты — переводчик. Вокруг Мовсаева крутится несколько наемников. Если мы не сможем взять самого Абу, обязательно попадется кто-нибудь из его близких. И вот тогда нужно будет крутить их на месте. Понял?
— Вполне.
— К тому же вечером вместе с нами будут работать "подсолнухи".
— Да. Это уже что-то…
— Ты готов?
— Я не знаю.
— Это не ответ.
Олег посмотрел на раненого Лунина, который в этот момент при помощи двух разведчиков забирался в кузов грузовика. Для него война на сегодня уже закончилась. А возможно и не только на сегодня. Скорее всего, навсегда…
— Я готов.
Серебров хлопнул Нартова по плечу:
— Там у Самойлова чай в термосе есть… иди… когда мы еще покушаем…
Олег подошел к "Уралу", где кормился народ. Там ему протянули кружку горячего чая и кусок хлеба с салом. Олег взял осторожно кружку и еду, повернулся. Кто-то вполголоса уважительно сказал вослед: "семерых…"
Олега это нисколько не тронуло. Он вспоминал сейчас то, что произошло чуть больше двух часов назад, и ему казалось, что все это было не с ним… с кем-то другим…
Нартов подошел к Лунину:
— Дима, ты как?
— Да вот, блин, словил пулю. Как мальчишка подставился. Ведь видел же этого душка… неужели старею?
— А мы уходим дальше.
— Зачем?
— Серебров с Романовым решили провести ложную эвакуацию. А я с Серебровым и твоими головорезами дальше пойдем.
— Понял. Сейчас… — Дима поморщившись, высунулся из-за тента и крикнул:
— Воробей! Ко мне!
К машине подскочил высокий сержант.
— Вызывали?
— Поступаешь в подчинение к старшему лейтенанту Нартову. Слушаться как меня. Понял?
— Понял… — сержант Воробьев сверху вниз посмотрел на Олега. — Товарищ старший лейтенант, я видел, где лежал Бардин, а где бились с чехами вы. Мы тут с парнями обсуждали…
— Нечего обсуждать, — вдруг, удивившись самому себе, сказал Олег. — Бардин погиб как герой.