Алексей Стопичев – Миротворец (страница 53)

– Серж! Тревога!

Я тут же вскочил, и ласково пнул сапогом дремавшего Рузера, приказав разбудить командный состав.

– С севера к нам движется около пятидесяти тысяч конницы, Серж! – по-военному чётко доложил элементал.

– Расстояние?

– Около трёх лье по прямой!

Я заматерился, и приказал подоспевшим командирам будить легионеров. Благо, спали мы сразу в гуляй-городах, и всё, что нам оставалось – срочно занять позиции. Коннице во главе со Штаровиром я приказал срочно уходить в степь – на запад, чтобы после обойти нападающих с тыла и напасть, когда те увязнут в бою с нами. Дозоры мы отозвали под защиту телег, и стали пристально всматриваться в поле. А нападающие не заставили себя долго ждать. Вначале мы услышали мерный гул копыт конской армады. А за лье от гуляй-городов сработали минные заграждения. Жиденькие, но и их хватило, чтобы немного сбить пыл торнийских всадников.

– Товарищи легионеры! – заорал я, вставая на подводе во весь рост, и нагло воруя изречения родного мира: – С нами боги, так кто же против нас?

Легионеры, привычно упирая приклады арбалетов себе в плечо, невразумительно прогудели, что, дескать, вашество, против нас нечисть всякая – ежу понятно! А потом, когда всадники подскочили достаточно близко, прозвучала команда «пли», и ночной бой начался! Конница, несмотря на потери, ударилась в три гуляй-города, и разбилась на брызги-отряды. Но в этот раз, наученные горьким опытом прошлых сражений, торнийцы сделали выводы и применили иную тактику. Подскакивая к деревянным щитам, всадники спрыгивали с лошадей и проскальзывали под телеги к нам. Завязалась страшная сеча.

Глава 8

Я устало курил, и в который раз отмахивался от Рузера, пытавшегося приложить ко мне целебный амулет:

– Тяжёлых лечи, я тебе сказал! Всех, кого можно, чтобы вытянули!

– Вашество, – бубнил Рузер, – Один амулет роль не сыграет, а у вас вон рука ранена, ногу волочёте. Да и рёбра, судя по всему, сломаны.

Рёбра и правда болели. Тысячу раз отремонтированный броник в этом бою тоже был на мне. Он и спас от страшного удара копьём. Меня отнесло метра на два, но бронежилет не пробило. В горячке даже не заметил ничего. Тем более, бой шёл страшный. Когда торнийцы всё же смогли, пусть и с огромными потерями, пробиться в гуляй-города, использовать гранаты и арбалеты стало невозможным. В темноте и тесноте наши и торнийские бойцы резали друг друга безжалостно. Мои легионеры быстро сообразили, какую тактику использовать лучше всего. Сбивались по нескольку человек, составляли щиты и бились такими вот сплочёнными группами, разя направо и налево. Но даже щиты спасали слабо. И только первоначальные залпы арбалетов и гранат, да атака конницы Штаровира, отогнавшая от гуляй-городов остатки конницы, спасла нас от разгрома.

Штаровир и его всадники рубились в поле с торнийцами, оставшимися в сёдлах. Мы сражались между повозками. Резня стала стихать только к рассвету. Слава местным богам – бой заканчивался в нашу пользу. Сказались лучшая экипировка и невероятная слаженность, вдалбливаемая легионерам месяцами. Пленных мы не брали. Разъярённые, исступленные воины резали всех подряд: бросивших оружие и поднявших руки, раненых, вставших на колени. Уже после, перебираясь через груды тел к выходу из гуляй-города, я и ощутил, что рёбра справа болят дико. Плюс из левой ноги капала кровь. И левая рука, непонятно как, была пробита стрелой. В горячке боя я этого даже не ощутил.

Арон Шеридан был практически цел, а вот Яга мы еле-еле откачали, вбухав на его исцеление сразу два амулета. К этому времени закончилась и битва в степи. Штаровир доложил, что из десяти тысяч конницы осталось в живых всего-то три тысячи, но лесанийцы не дрогнули, и сумели перебить почти десять тысяч торнийцев. Оставшиеся тысяч пять ускакали восвояси. Преследовать их уже никто не стал. Не было ни сил, ни возможности. К обеду посчитали потери. И среди пехоты они тоже были огромные. Восемь тысяч погибло. Ещё половина была изранена. Тяжелораненых лечили с помощью амулетов, остальные бинтовали друг друга, и ожидали, останется ли на них лечебных артефактов.

После обеда мы стали растаскивать тела погибших. Торнийцев бросали в отдельную кучу. Своих, вырыв братскую могилу, бережно укладывали туда. Ещё два дня хоронили, чинили подводы, подсчитывали потери и лечились. Я и ещё трое магов постоянно заряжали амулеты. Их тут же использовали и приносили к нам. Спали по два-три часа в сутки. Если бы в это время на нас кто-то напал, так бы и закончился наш поход, потому как оказать серьёзное сопротивление мы бы не смогли. Но, вероятно, эта армия была последней у торнийцев.

Через пять дней мы вновь стали походить на регулярное войско. Семь тысяч легионеров отремонтировали два гуляй-города. Ещё два города, чтобы они не достались врагу, сожгли вместе с телами погибших торнийцев. Ещё через день мы вновь выдвинулись в поход. Одно радовало – лошадей у нас, благодаря набегу герцогских армий теперь было много. И в мясе мы точно нуждаться не будем.

Ещё через три дня мы вышли к городу Визону – оплоту герцогов Заров. И город встретил нас… заревом пожаров. Я остановил коня и недоумённо глянул на принца:

– Ваше Высочество, вы что-нибудь понимаете?

Зорот лишь недоумённо развёл руками и потряс головой.

– Здик! – окликнул я элементала: – Скажи Шибу, пусть перестаёт летать вокруг нас и мчит в город, узнать, что там происходит!

Но причину пожаров мы узнали даже раньше, чем Шиб смог хоть что-то выяснить. Навстречу нам выехала целая процессия из двадцати торнийцев. Наша небольшая уже армия остановилась, и мы с Зоротом поехали к парламентёрам.

– Серж, – наклонившись ко мне, тихо сказал принц: – А главу процессии-то я знаю! Это мой дед!

И спрыгнув с коня, быстро пошёл к седому мужику с резкими, будто вырезанными из камня чертами лица. Барон, увидев Зорота, посветлел лицом, и бросила навстречу. Дед и внук обнялись, и среди прибывших послышался вздох облегчения. Я тоже спешился, и отдал повод Рузеру. Подошёл к родственникам, и услышал, как дед тихо говорит принцу:

– Я до последнего не верил, что ты здесь! И… ты так похож на мать!

Зорот повернулся ко мне с сияющими глазами и срывающимся голосом проговорил:

– Герцог Белогор, позвольте вам представить барона Орте Вияжа – моего деда!

– Очень рад, барон, – коротко кивнул я, – Вы не объясните, что творится в городе?

– Охотно, – улыбнулся барон, – Торнийские дворяне, уставшие от власти герцогских домов, и от их беззакония, взбунтовались. Зары и Орайты объединились и с остатками сил решили до последнего оборонять город. Их армия… почти полностью была уничтожена вами, и прибыли жалкие остатки около недели назад. Этой ночью дворяне со своими дружинами решили, что не готовы умирать из-за упивающихся властью герцогов. В общем… этой ночью и Зары и Орайты были зарублены во дворце. Остатки их дружин сопротивлялись, в городе были бои. Но уже всё спокойно. Визон ждёт нового короля, чтобы присягнуть ему!

И барон горделиво глянул на внука. Честно говоря, я сразу понял, кто именно объединил дворян, и это мне понравилось. Если Зорот приблизит деда к себе, то уже не останется один! Дедуля у него, судя по всему, решительный и очень умный, раз сумел дворян на такое уговорить.

Я принял подобающую позу, и начал речь, отрепетированную в других городах и весях:

– Граждане торнийцы! Мы рады, что вы отказываетесь от захватнической политики нелегитимного короля Зевуса и признаёте власть Его Высочества Зорота, которого очень скоро мы коронуем в столице! Агрессивная политика герцогских домов принесла много горя и страданий и торнийскому и лесанийскому народам! Но теперь мы будем жить в мире, дружбе и взаимоуважении!

Дворяне, приехавшие из Визона, радостно заулыбались, и загомонили все разом, что мол, да, теперь уж заживём.

– Барон, – обратился я к дедушке принца, – А что в Эстоне?

Тот пожал плечами:

– Мои люди уже выдвинулись туда, и сейчас объясняют, что те, кто не присоединится к вну…, кхм, к принцу Зороту, будут уничтожены!

– Дедушка, да ты гений, – рассмеялся принц. И я согласен был с оценкой Зорота.

Уже через неделю наше разросшееся за счёт торнийских дружин войско подошло к столице, и я мучительно размышлял, чем нас встретит король Зевус. А король… выехал к нашему войску самолично, всего с пятью сопровождающими. И я восхитился мужеству бывшего уже самодержца.

Беседовали с Его Величеством я, принц Зорот, барон Вияж, маршал Штаровир и Прет Карильон, прискакавший из Тэнебери, чтобы наладить работу нашей Тайной канцелярии в Торне, ну и помочь на первых порах новому королю. Не успели мы и рта открыть, как король Зевус поднял обе руки, показывая, чтобы мы помолчали, а потом обратился к сыну с невесёлой ухмылкой:

– Принц, вы исполнили мечту нескольких поколений династии Керенов, и уничтожили, наконец, эту пятиглавую гидру.

– Но вашей заслуги в этом нет, папенька, – съязвил Зорот.

– Нет, – кивнул король. – Но моя заслуга будет в том, чтобы остановить дальнейшее кровопролитие. Моя супруга Антара вместе с сыном уехала к своей семье, и только что я узнал, что они погибли от рук разъярённых дворян. А я… отрёкся от престола в твою пользу…

Глава 9

Коронация Зорота прошла быстро, и даже буднично. Единственное отличие от обычной коронации было в конце, и это отличие изумило не только знать Торна, но и простой народ. Водрузив корону себе на голову, Зорот взял скипетр и державу и принёс клятву верности Императрице Изольде. Впрочем, не сказать, что такая клятва кого-то расстроила. Последняя война, унёсшая сотни тысяч жизней, показала, что людям лучше действительно вновь объединиться.