Алексей Стопичев – Миротворец (страница 34)

– Головы одеть на шесты и поднять над стенами! – распорядился я, и, объясняя свою жестокость, пояснил: – Не мы их сюда звали. И ехали они не пряниками нас кормить! Пришедший с мечом…

– В орало и получит, – примиряюще закончил Яг, – Запомнили, вашество! Никто и не спорит!

Спустя минуту, над стенами гуляй-города взметнулось три сотни вражеских голов, и мы вновь услышали утробный вой ярости торнийцев.

– Зарядить арбалеты! – заорал я. – Готовиться к новой атаке!

Но на этот раз торнийцы уже не рванули на гуляй-город сломя голову. И я сделал вывод, что командует ими совсем не глупый человек. Несколько тысяч торнийских всадников стали подъезжать метров на двести и выпускать стрелы в нас, пытаясь навесом перекинуть их через стены. Бойцы внутри гуляй-города просто укрылись щитами, а мои арбалетчики щёлкали лучников врага одного за другим. После десяти минут такой перестрелки торнийцы вновь откатились, оставив на поле ещё около тысячи своих всадников. Мы же пока не потеряли ни одного человека. Лишь десяток легко раненых бойцов, которых зацепили торнийские стрелы, деловито подходили к магу, который быстро прикладывал к ним целебные амулеты.

Но вот, торнийцы вновь стали выстраиваться для атаки. Правда, теперь они строились не плотным строем, а редко друг от друга, и я опять убедился, что командир торнийцев далеко не глуп. Редкими рядами проскочить мимо стрел и гранат на большой скорости шансов намного больше. Тем более, торнийцы обошли нас уже с трёх сторон, и атаковать, судя по всему, собирались уже с трёх направлений.

– Всем внимание! Арбалетчики! – заорал я. – Арон на южную стену! Курт – на западную! Яг и Макс – строить резерв в центре!

Когда торнийцы рванули к нам с трёх сторон, мы были готовы. Защёлкали арбалеты, потом полетели гранаты. Торнийские всадники падали, но через них перескакивали следующие, и оголтело рвались в атаку. А после произошло то, чего я не предполагал и банально прошляпил. Всадники с южной стороны расступились, и круг магов шарахнул по нам каким-то мощным заклятием. Удар снёс сразу четыре повозки, освободив проход шириной около пятнадцати метров. Всадники, заорав, рванули туда, но навстречу им выдвинулась стена щитов, с длинными копьями наперевес. Дружинники успели перегородить проход, но удар конницы всё равно оказался страшным. Первые два ряда бойцов смело, торнийцы рвались вперёд, несмотря на потери, отчаянно и озверело. С двух других сторон всадники рванули к бреши, огибая гуляй-город по большой дуге. Я приказал оставить на этих стенах по пятьсот человек, и, перепрыгивая с подводы на подводу, рванул к повреждённой южной стене. И как раз увидел, как круг магов наносит очередной удар, чуть правее уже проделанной бреши. А три подводы, кувыркаясь, сминают несколько десятков моих бойцов. Я с яростью поднял посох Виза, направил на торнийских магов. Ба-бах! Сила магии жезла разметала круг волшебников. Из-за спешки мой удар пришёлся чуть левее, но и этого хватило. Пятеро уродов в алых плащах безвольными тряпками разлетелись в стороны. Ещё трое катались по земле. Смотреть дальше я не стал. Спрыгнул вниз, ухватил щит убитого дружинника, и кинулся к последней бреши. Стал плечом к плечу с другими бойцами, и когда сзади передали толстенное копьё, упёр его пяткой в землю. Как раз вовремя! В проём выметнулись всадники с раззявленными ртами. Я направил копьё на коня, и почувствовал сильный удар, переломивший древко толщиной в руку, будто тоненькую спичку. Но и конь удара не выдержал, завалился набок, преграждая путь следующему всаднику. Слева и справа продолжали щёлкать арбалеты. Из-за моей спины бойцы кидали вперёд гранаты, и гул разрывов добавлял воплей боли и ярости. Многие торнийцы, чтобы не быть мишенями для арбалетов, спешились, и напрыгивали на стену щитов, как берсеркеры. Я рубил пеших. Потом передо мной возник всадник. Я ударил в шею коня, отбил ещё один удар мечом, и пропустил удар копьём. Хорошо, что он пришёлся в шлем и соскользнул с округлой защиты, лишь оглушив меня. Но даже этого хватило, чтобы пошатнуться. Но упасть мне не дали. Сразу же оттащили назад, а на моё место стал следующий дружинник со щитом. Я не знаю, сколько длилась битва. Время то сжималось, то неслось вскачь хрипами и воплями. Но вдруг поток всадников схлынул. Оставшиеся в живых торнийцы откатывались в степь, и, вновь огибая гуляй-город галопом уходили в ту же сторону, откуда пришли.

– Здик! – заорал я, и приказал появившемуся элементалу: – Пусть Шиб посчитает оставшихся в живых конников!

Передо мной появился Яг, страшный, весь в запёкшейся крови. Лицо дёргается в непонятной гримасе.

– Яг! Командиров ко мне! Срочно!

Мой зам секунду смотрел на меня, будто не узнавая, потом кивнул и ушёл.

Глава 4

– Командир! – Курт Кретон докладывал о потерях: – Погибло две с половиной тысячи! Ещё тысяча тяжело ранены. Силы амулетов на всех не хватает. Мы подлечиваем, чтобы спасти жизнь, но если не оказать срочно более полную помощь, многие долго не протянут!

– Серж, – запищал Здик, – Шиб говорит, что ускакали три тысячи сто семнадцать человек. Сейчас они остановились в степи, и сошли с коней в пяти лье отсюда. Их командир говорит, что коням и людям нужен отдых хотя бы два часа.

– Три с половиной тысячи против тридцати семи тысяч торнийцев. Неплохой расклад, а, командиры? – устало спросил я Курта, Макса и Яга. Арон Шеридан лежал израненный на телеге. Его страшные раны залечили, но если не вылечить полноценно, то минимум пару месяцев он не вояка.

Курт устало покивал, и уставился на меня, ожидая приказаний.

– Курт, берёшь тысячу воинов и обходишь поле боя. Тяжело раненных торнийцев добить безо всякой жалости! Легко раненых, пожелавших сдаться, вязать! Не пожелают – рубите к чёртовой матери!

Курт приложил кулак к груди и ушёл исполнять приказание.

– Яг! – я повернулся к заму. – Забираешь все подводы и грузишь на них раненых. Если будут пленные, их вязать в одну колонну к телегам. Берёшь тысячу с собой и везёшь раненых в Велес! Отвечаешь за них головой!

– Но вашество! – пытался возразить Яг.

– Не обсуждается! – отрезал я, и повернулся к Максу. – Ты считаешь оставшихся бойцов, собираешь снаряжение. Посчитать арбалетные болты и оставшиеся гранаты. Все три корпуса обескровлены, потому поделить всех на новые сотни и десятки и организовать временно два полноценных корпуса. Время на всё тебе два часа.

Через два часа подводы, выстроенные одна за другой, были запряжены лошадьми. Ещё хороший табун тысячи в две лошадей достался нам в качестве трофея. И столько же пленных, способных передвигаться на своих двоих. Их связывали цепочками по пятьдесят человек и привязывали к подводам. Один из пленных стал возмущаться, и орал про дворянскую честь и про то, что не имеют де право его вязать. Я молча подошёл к разбушевавшемуся дворянину и врезал правым крюком. Да так, что услышал, как хрустнули его зубы. Дворянин упал, захлёбываясь кровью, и я, не давая ему подняться, рубанул сверху мечом, перерубая шейные позвонки.

– Кто, бл…, ещё не хочет быть привязанным? – страшно заорал на пленных: – Выходи сразу сюда!

Никто не вышел, и пленные сами стали протягивать руки вязавшим их солдатам.

Когда колонна с пленными и ранеными двинулась в путь, Оттон подошёл с докладом:

– Командир! В строю пять с половиной тысяч. Осталось двенадцать тысяч гранат и около двадцати тысяч болтов к арбалетам.

– Строй личный состав, уходим в холмы!

– А… убитые?

– Яг пришлёт из Велеса похоронную команду. Поднимемся вверх и будем отдыхать. Впереди у нас ещё будут бои. Силы нужно беречь.

***

Вы знаете, чем лесанийские холмы от гор отличаются? А ничем! Кроме того, что не камни, а травка какая-то, кусты, деревья. Ну и от гор пониже раз в несколько. Хотя нам и этого хватило вполне! Уж не знаю, сколько там они вверх над уровнем моря были, но карабкались наши теперь уже два корпуса, пыхтя и матерясь. И это хорошо, что мы с северной стороны карабкаться начали. С южной, там, где сейчас располагалась основная армия торнийцев и наша армия, перегораживающая врагу дорогу на Велес, холмы были практически отвесными на двадцать, а кое где и на пятьдесят метров. С одной стороны это было неплохо – обойти с этого бока наши заградительные барьеры у врага не получится. С другой стороны тоже хорошо – если только мы туда доберёмся – враг будет под нами, в пределах поражения, а вот мы…

Но доберёмся ли? Иногда я уже начинал в этом сомневаться! Временами достаточно пологие склоны вдруг резко взмывали, уходя под крутым углом не только вперёд, но и вверх. И карабкаться по такому, когда на тебе шлем, панцирь, а в руках щит, на поясе меч и гранаты, плюс еда и вода – то ещё удовольствие. Конечно, может быть, были на этих холмах дороги получше, и пройти можно было бы легче. Но сейчас проводить разведку – это уйму времени потерять, а местных, которые бы по этим холмам ползали, в обоих корпусах просто не нашлось.

Хорошо, что у моих чудо-богатырей талантливый полководец. Это я про себя, если кто не понял. Так вот, распорядился я взять с собой верёвки, и где склоны были особенно крутые, разведчики налегке взбегали наверх и привязывали верёвки к дереву, кусту, валуну огромному – к любому, что могло вес легионеров выдержать. И мои бойцы, перебирая руками по верёвке, бодро шлёпали наверх, пусть и пыхтя и отдуваясь!