Алексей Стопичев – Миротворец (страница 26)

На ночь мы решили остаться в селе. Мы – это я, Арон и Торре с полусотней разведчиков. Другая полусотня бегала по окрестностям, добывая сведения. Они же и доложили, что передовые кавалерийские части остановились всего в двух лье от границы. К счастью, вернулся Шиб, и я отправил его опять на разведку. А сам приказал разместиться в огромном постоялом дворе, теперь пустом. Позвали к себе и десятерых пограничников, но те упёрлись, и идти с нами отказались наотрез. Решили остаться на границе. Правда, старший десятка пообещал, что завтра они уйдут вместе с нами.

Часа в четыре утра я проснулся от громкого окрика Арона:

– Тревога!

В это же время запищал над ухом Здик:

– Серж, конники скачут сюда!

– Сколько?

– Пятьдесят шесть! – элементал был как всегда точен и безупречен.

Арон, схватив ростовой щит, командовал полусотней разведчиков, спешно выбегавшей в зал первого этажа.

– Что случилось?

– Торнийцы напали! Те, новые – жилистые! Бьют наших пограничников!

Я выскочил на улицу. За мной рванули остальные. Двадцать разведчиков уже успели натянуть арбалеты.

– В шеренгу по десять становись! – заорал я. Благо, широченная дорога позволяла так развернуться. Судя по скорости, с которой бойцы выполнили мой приказ, они только и делали на границе, что тренировались. Даже меня восхитила их слаженность и быстрота.

– Вперёд на врага ша-а-а-а-агом марш! – скомандовал я. И зашагал в первом ряду, ощущая на левой руке уже привычную тяжесть ростового щита.

– Раз! Раз! Ра-два-три! – отбивал я такт. Потом меня перехватил Арон из заднего ряда. Он своим зычным голосом стал отсчитывать такт, а я смог перевести дыхание и бросить взгляд вперёд.

К сожалению, возле пограничной будки, где раньше братались наши и тэнеберийские пограничники, где вместе попивали бражку и травили друг другу байки, всё было закончено. Все десять лесанийских пограничников, добродушных и полноватых, лежали изрубленные. А пять десятков торнийских хищников торжествующе орали. Правда, увидев нас, замолчали, а потом рванули, размахивая мечами.

– Стоять! – скомандовал я. – Арбалетчики! Товсь! Пли! Пли!

Два десятка арбалетных болтов, хищно жужжа, улетели вперёд, и полтора десятка торнийцев забились-закрутились в пыли, хрипя, и захлёбываясь кровавой пеной. Пыл остальных это не остановило. Разгорячённые кровью, жаром схватки, торнийцы уже мало что соображали. Да и деться особо было некуда. Потому они наскочили на наш строй и… умерли. Быстро. И эффективно. Увидев приближающиеся оскаленные лица я копьём ударил в то, которое напротив меня, и попал, услышав противных хруст. Копьё тут же отбросил и выхватил меч. И, увидев подскочившего к щиту врага, резко ударил сверху вниз, погнув его шлем. Враг рухнул. На этом бой и закончился. Десятеро торнийцев погибли от копий. Остальных мы порубили мечами. У нас лишь двое разведчиков получили ранения. Один в плечо. Второй в живот. Торре уже прикладывал к ним лечебные амулеты. А разведчики, успевшие подружиться с пограничниками, с ожесточением добивали раненых торнийцев, даже не обращая внимания на мольбы о пощаде.

– Здик! – заорал я, – далеко ли конные?

– В одной вашей лье отсюда, – отрапортовал представитель первозданной стихии.

– Всем взять копья! – я вновь начал командовать. – Сейчас будет конница!

Я тоже поднял тяжёлое копьё, но Торре Милтон решительно отобрал его у меня:

– Ваше дело, командир, командовать, а не железяками в первом строю махать! Случись чего с вами, и что нам делать?

– Воевать, – угрюмо ответил я, впрочем, спорить не стал. Понимал, что разведчик мой во многом прав. Потому отошёл в конец строя и распорядился:

– Полностью перегородить улицу!

Разведчики с ростовыми щитами споро выстроили шеренгу. В ней оказалось ровно четырнадцать бойцов. Итого получилось три полноценные шеренги.

– Вторая третья шеренга, арбалеты зарядить! Приготовить гранаты!

Когда конная полусотня выметнулась на главную улицу Берёзок, мы их уже ждали. Вжикнули арбалеты, и закружились раненые кони. Правда, лаву это не остановило. Зато десяток гранат жахнул знатно, и от полусотни осталось человек семь в сёдлах. Они ошалело закружились, и второй ряд, как в тире, деловито добил их с близкого расстояния. Потом рявкнул Торре, и десяток разведчиков выметнулись вперёд с копьями в руках. Так же деловито, как и ранее, они добили раненых, и схватили не разбежавшихся лошадей.

– Все в сёдла и скакать в сторону Велеса! – скомандовал я. Арон уже подводил ко мне байк. Мы вскочили в седло, и я выехал на север от села, видя, как мои разведчики всей полусотней галопом уходят по тракту. Отъехав на максимальную видимость от Берёзок, мы с Ароном слезли сбайка, уложили Росинанта в траву, и легли рядом, приготовившись ждать. Шеридан младший отрезал нам по куску вяленого мяса и сыра, и мы принялись неторопливо жевать, время от времени отхлёбывая воду из фляжек. Наша война началась.

Ждать пришлось долго. Пару часов ничего не происходило, а затем в село въехали сразу около тысячи всадников. Командир с каким-то мужиком внимательно осматривали побоище, и бурно жестикулировали. Затем главный отдал приказ, и десяток кавалеристов ускакал назад, а конная тысяча двинулась вперёд по тракту. На вопросительный взгляд Арона я лишь отрицательно покачал головой – активировать мины рано. Наша задача по максимуму задержать продвижение, а для этого нужно дождаться пехотные части.

Здик в это время тоненько запищал:

– Сзади нас по дороге едет ещё тысяча конников параллельно дороге!

– Как далеко? – шёпотом спросил я, хотя шептать было не обязательно. Из села на таком расстоянии даже крик вряд ли кто услышит. Но близость врага всегда делает нас чересчур осторожными.

– Около лье, – ответил элементал.

Я кивнул, и продолжал лежать. За лье нас в траве точно не заметят. Тем более, и Арон и я были в камуфляже, который я давно ввёл и для своей дружины, и для трёх пехотных корпусов, обученных мной.

А затем потянулись основные войска, и я поразился громаде, ступившей на землю Лесании. Прошла конница. Одна тысяча, вторая. Третья. Потом проползли обозные телеги. И только далеко после обеда пошла пехота. И вначале шли латники – элита торнийской армии. Шли вальяжно, у многих доспехи были на телегах, тащившихся за каждым отрядом сзади. Мечи у кого на поясе, у кого на плече, на манер коромысла. Ржут себе. По сторонам с интересом поглядывают. Делят лесанийскую землю. Тут я и активировал мины на дороге. Десять мин в ряд – это, признаюсь вам, штука убойная! А когда она взрывается в самой гуще пехотного батальона…

В общем, минимум полсотни торнийских латников погибли моментально, даже не успев ничего понять. И человек двести были ранены. Жахнуло так, что вместе с пламенем и осколками полетели во все стороны куски тел агрессоров. Да и сами тела разметало славно. Что тут началось! Крики. Вопли. Стоны. Хрипы. Большая часть пехотной части рванула с дороги в поля. И тут я активировал второй и третий ряд мин. И опять грохот, разрывы и вопли. Ополоумевшие захватчики сбивали друг друга. Перевернули пару телег, а испуганные кони, рванули, давя в панике всё на своём пути! Я наслаждался зрелищем воцарившегося хаоса, и прикидывал, через какой промежуток ставить другие мины…

Глава 14

Только спустя минут тридцать-сорок торнийцы стали наводить подобие порядка. Вперёд рванули гонцы, видимо, чтобы предупредить ушедшие вперёд конные части о произошедшем. Сзади прибежали какие-то начальники, стали орать и командовать. Прибывшие с ними бойцы стали оттаскивать с дороги убитых и раненых. Убитых бросали возле обочины. Раненых наспех перевязывали и отводили в дом старосты. А сзади всё прибывали новые части огромной армии, и я прикинул, что если бы мины оставил и там, то отправил бы к Мерралу куда более солидную жертву.

А потом к месту ЧП прибыли маги, и мне это сразу не понравилось. Их было человек двадцать – быстрых, стремительных. Одетые в красные плащи, с посохами в руках – торнийские боевые маги мало чем походили на лесанийских, более разнеженных и спокойных. Один из магов стал чертить в воздухе посохом какие-то круги и фигуры, и вдруг пристально посмотрел в нашу сторону. Зная возможности лесанийской магии, я сильно не волновался, и, как оказалось, зря. Торниец что-то гортанно выкрикнул, сразу десяток магов подбежали к нему и встали в подобие хоровода. А этот урод направил посох в нашу сторону и что-то рявкнул.

Вы видели вживую, как стреляет гаубица? Вот это было что-то подобное! Только не из огромной пушки, а из маленького посоха маленького человечка. Хорошо, что маг всё же промахнулся, и жахнуло от нас метрах в тридцати. Но даже на этом расстоянии у меня лязгнули зубы, и зазвенело в ушах, как от контузии. Я вскочил на ноги, направил на магов перстень и активировал его. Но от моего заклинания торниец просто отмахнулся. Что обидно, даже не посохом, а взмахом руки, будто от надоедливой мухи, и опять стал поднимать посох. Но, видимо, на перезарядку ему нужно было время, так как немедленного залпа (а по другому это заклинание и не назовёшь) не последовало. Потому я поднял байк, заорал Арону, который вскочил на Росинанта за моей спиной, и рванул по степи, удаляясь от страшного оружия. Спиной почуял, как сзади зародилась вновь мощная сила, и невольно вжал голову в плечи. Резко заложил байк влево, ближе к дороге, и мимо, обдав жаром, пролетело нечто вязкое, ударилось метрах в двухстах впереди, и вновь грохнуло. Но не как взрыв, а тягуче, будто причмокивая, всасывая. И полыхнула волна жара. Я газанул ещё сильнее, и на огромной скорости помчал вперёд, понимая, что пронесло. Оторвался. Нет у магов таких скоростей. И пока он снова перезарядится, меня ему уже не достать. Минут двадцать я гнал байк, не останавливаясь ни на секунду, чувствуя, как предательски дрожат ноги от пережитого ужаса. От тракта забрал севернее, чтобы не столкнуться с вражеской конницей, ушедшей вперёд, и мучительно думал. Вот тебе и на! Вообразил себя круче гор. Забыл ещё об одной силе этого мира – магах! Не пришлось с ними в противостояние вступать, вот и расслабился, забыл, о чём талдычили друзья. Один маг в боевом плане, может, и не большая сила, но вот когда их несколько…