Алексей Стопичев – Миротворец (страница 23)

Глава 9

Изольда стоит рядом с байком, и в одной руке у неё меч, а в другой – граната. На вид абсолютно спокойна, лишь грудь ходит ходуном от возбуждения, да губы стиснуты. Я успокаивающе помахал ей ручкой, мол, в порядке всё, и наклонился над последним выжившим.

– Чьи вы, хлопцы, будете? – ласково спрашиваю его: – Кто вас в бой ведёт?

Кавалерист, лёжа на земле, зажимает рукой пробитую осколком ногу и со страхом и непониманием смотрит на меня. Ещё бы. Три десятка уверенных в себе охотников вдруг превратились в дичь. То ли не слышали о гранатах, то ли одно из двух.

– Повторяю вопрос, – ещё ласковее говорю я, и втыкаю меч в другую, не повреждённую до этого момента ногу.

Кавалерист орёт истошно и выгибается. Пытается схватиться за клинок, и режет руки. Я проворачиваю клинок в его бедре и наклоняюсь ещё ниже:

– Кто вы такие?

– Дру… жи… нники, – кричит он, захлёбываясь слезами.

– Чьи дружинники, друг мой? Облегчи душу. Исповедуйся.

– Барона Бротоса! – выталкивает он каждое слово вместе с истошным воплем.

– Это же тэнеберийский барон? – участливо спрашиваю я, и раненый быстро кивает.

– Что вы здесь делаете? И сколько вас всего?

– Ба-барон отправил нас вперёд!

– Зачем?

– Что?

– Отправил зачем? – я ещё раз пошевелил лезвие.

– А-а-а-а-а! Рап-ра-рааазведка-а-а-а!

– Сколько таких групп?

– Не знаю! Клянусь, я не знаю! Наш барон отправил десять групп! А сколько всего – не знаю!

– Что приказано?

– Ру-рубить всех, кого можно. Страх нагонять! – пленный всхлипнул.

Я вытащил меч из раны и рубанул мечом любителя наводить страх. Бывший дружинник барона захрипел и затих. С перебитой шеей уже никого не напугать. Я поднял глаза – Изольда стояла рядом. Спокойная, сосредоточенная.

– Надо торопиться, Серж!

Я согласно кивнул, и мы рванули дальше, даже не став обыскивать погибших. А через пару лье наткнулись на село, и королева прокричала, чтобы я остановился. В селе, видимо, побывали дружинник барона или такие же «нагонятели» страха. Большинство домов и трактир горели. На улице лежали порубленные люди. Пара женщин в разорванных платьях были прибиты пиками к земле. И дети… зарубленные дети.

– За что? – шептала королева, глядя на это зверство. – Ведь это не зрожи – люди!

– Человек – самое страшное животное, – стиснув зубы, ответил я.

Изольда потерянно шла по улице. Я, прислонив байк к забору, брёл следом. Вдруг слева мы услышали стон. Я рванул туда. За обгоревшим сараем лежал, постанывая, огромный мужик, прижимая руки к животу. Из-под рук сочилась кровь, вся рубаха снизу была в бурых потёках. Я выхватил лечебный амулет, подбежал к мужику и приложил артефакт, активируя его. Амулет подействовал моментально. Я увидел свечение, и стоны мужика стихли. Муть в глазах мужика уходила, и он, глядя снизу вверх, спросил:

– Кто вы?

– Герцог Белогор, – коротко ответил я, и мужик попытался, неловко приподнявшись, бухнуться на колени. – Оставь! Скажи, что здесь произошло?

– Ваше сиятельство, – мужик заиграл желваками, – На заре в село приехали с полсотни верховых. И сразу стали всех рубить, а девок и женщин насильничать. А потом… потом согнали оставшихся в живых в сарай и подожгли. А сами смеялись. Требовали благодарить славного короля Зевуса за свободу, которую несут его славные войска.

– Как тебя зовут? – Изольда вышла из-за моей спины.

– Порас, ваше сиятельство, – мужик опять сделал попытку наклониться.

– Ваше Величество, – поправил я мужика. Тот, выпучив глаза, бухнулся на колени.

– Ваше Величество, за что нас так? – Порас смотрел растеряно, но в то же время несгибаемо.

– Такие вот у нас соседи, – ответил я вместо королевы. – Ты как выжил, Порас?

– Я с оглоблей кинулся на насильника, и верно хребет ему сломал. А меня дружки его в живот пырнули, и сказали, чтобы я подыхал сам. Мол, от такой раны несколько суток сдыхать буду!

– А где насильник?

– Не знаю, он орал, что ноги не шевелятся, и вроде как свои же и дорезали. А меня сюда бросили, сказали, подыхай, и уехали.

– Семья была у тебя, Порас?

– Жена и двое деток, Ваше Величество, – по грязным щекам мужика потекли слёзы.

Изольда достала горсть золота и сыпанула мужику:

– Это никого не вернёт, но поможет восстановить хозяйство. Иди по окрестным сёлам и расскажи, что было. Пусть пока прячутся.

– А мы поедем вперёд – бить гадов, пока они ещё дальше не прошли, – процедил я.

– Я прятаться не буду, Ваше Величество. Вы гибнуть будете, а мы отсиживаться? – Порас глянул непримиримо, и осклабился страшно: – В соседнем селе родня моя и жены. Мужиков подниму, надо похоронить погибших. А славного Зевуса встретим. И прославим.

– Меррал тебе в помощь, – кивнул я, – Но в открытый бой не лезьте! Есть ночь. Есть лес. Делайте засады. Нападайте из-за угла. Против доспешных вам в открытом бою не выстоять!

– Это вас называют Карателем, Ваша светлость? – спросил мужик.

– Бывает, и так называют.

– Покарайте их, Ваша Светлость! Не дайте уничтожить нашу страну.

– Обещаю, – склонил я голову, и повернулся к Изольде: – Ваше Величество, в путь! Нам нужно засветло добраться до наших войск!

Порас поковылял из села, а мы рванули по тракту, к войскам, до которых оставалось максимум час езды. И лье через двадцать после разорённого села впереди я увидел… ещё один конный разъезд. Эти ничего не перегораживали, и ехали от села в направлении нашей границы. Я сбавил скорость, пристально всматриваясь вперёд. Трещотки с колёс я снял ещё в разграбленном селе, и теперь мы катились практически бесшумно. Потому нас конники пока ещё не заметили.

– Это они? – горячо зашептала в ухо Изольда.

Я кивнул, доставая сразу несколько гранат. Алые кушаки – отличительная черта дружинников врага. Это хорошо, что они озаботились такими яркими элементами одежды. Понятно, чтобы друг друга различать, но и нам несравненно облегчили задачу.

Повернувшись к Изольде, я сказал «держись!» и рванул газ. Байк бесшумно стал набирать скорость. Когда нам оставалось метров сто до всадников, один из них повернулся, и, увидев нас, бешено что-то заорал. Я выдернул кольца из гранат и добавил газу. Разворачивающиеся всадники толпились на дороге, но мой Росинант отлично чувствовал себя и в поле. Тут, слава местным богам, пшеницы не было, и ничего бы не запутало колёса. Я взял вправо, потому как слева был ростовой щит, прикрывавший королеву, и пошёл на обгон, одновременно швырнув три гранаты одну за другой. Когда проскочил закруживший на месте отряд, сзади грохнуло, и заорало-захрипело разноголосицей. Я посмотрел в зеркало заднего вида: из двух десятков кавалеристов лишь трое остались верхом, и то один из них висел безжизненно, застряв ногами в стременах.

Глава 10

Изольда, коротко глянув на побоище, устроенное гранатами, наклонилась к уху и хищно крикнула:

– Добей! Прошу!

Я ударил по тормозам, закладывая байк для разворота. Двое оставшихся конников оказались не робкого десятка. Непонятная штука на колёсах. Всадник в шлеме. Взрывы. И, тем не менее, они хлестанули коней и помчались к нам, на ходу размахивая мечами.Я наставил подзарядившееся кольцо на первого и прошептал «бах!». Шар пламени слизнул бедолагу с коня, и тот упал, крича и пылая. Второй развернулся, но Изольда уже протягивала заряженный арбалет. Промахнуться с тридцати шагов было нереально, и болт вошёл последнему тэнеберийцу ровно в середину спины. А потом я с мечом в руке рванул к месиву из коней и людей. Добивать раненых, ошеломлённых мерзавцев в этот раз было ничуть не противно. Перед глазами стояла разрушенная, сожжённая деревня и порубленные дети. В голове лишь мелькнула мысль, что так и не спросил названия уничтоженного села. Через пару минут я уже вытирал меч, подходя к Изольде, стоявшей рядом с байком. Она лишь коротко кивнула, и мы вновь помчали вперёд.

Через час мы подъезжали к нашей заставе. Сразу за ней раскинулся огромный военный лагерь с шатрами и палатками, повозками, гужевыми лошадьми и гомоном тысяч людей. Я сбросил скорость и стащил с головы шлем. Не хватало, чтобы нас ещё свои обстреляли. Трое дозорных, завидев непонятную штуку, действовали быстро и слаженно. Двое сыпанули с дороги в кусты, натягивая арбалеты. Третий упёр в землю щит и выглядывал оттуда, выставив копьё.

– Свои! – заорал я, подъезжая. – Старшего зови, дуболом!

– Герцог Белогор! – заорал дозорный, и двое его товарищей выскочили из кустов, ошалело улыбаясь.

– Вашество, – заорал один из них, – Сейчас доложим начальству!

Второй молча развернулся и стреканул по дороге, размахивая руками. Уже через пять минут конный разъезд сопровождал нас к штабной палатке. Возле палатки ожидали командиры всех трёх тысяч: старые друзья Курт Кретон, Макс Оттон и Арон Шеридан. Увидев королеву, дворяне заорали «смирно!!!», и тут же преклонили колено. Изольда даже с байка умудрилась сойти с царственной грациозностью. Благосклонно кивнула и произнесла:

– Встаньте, господа! Не время для церемоний!

Дворяне подскочили, и стали наперебой предлагать руку, чтобы ввести в штабную палатку. Королева опёрлась на Арона и вошла в штаб. Быстро окинула временное помещение, в центре которого стоял большой, наспех сколоченный стол и две скамьи по краям, прошла во главу стола и села на небольшой деревянный стул, кивком показав, чтобы и мы усаживались. Я сел рядом. По правую руку. Зря что ли породниться собираюсь? Скоро свадьба с принцессой, все дела. Тут даже без мозгов ранг обязывает рядом сидеть и щёки дуть. Вот и сидел, пока рассаживались командиры корпусов и тысячники. А через пару минут в палатку ворвался и отец Арона – граф Шеридан собственной персоной. Подбежал к королеве, поцеловал ручку, и плюхнулся рядом, но слева.