Алексей Стопичев – Квинтет Пряди (страница 5)

— Держать строй! Кто остался без копья — в заднюю шеренгу!

Тут же Михей и Валдис отшагнули назад, шумно выдохнув, а их место заняли два бойца из второй шеренги. Я перевёл взгляд на искателей, и увидел, что они спускаются со стены. Покачал головой и отправился к почти упокоившейся твари. Тело её била еле заметная дрожь — предсмертная агония. Торвус подошёл вместе со мной и спросил:

— Что, демоны их подери, эти идиоты разбудили, что за ними выскочил аспид?

Я коротко пожал плечами и тихо сказал:

— Справа к нам идут спумаи. Три или четыре. Половина лиги.

Торвус кивнул, принимая мои слова. За много лет приучился верить моему чутью. И коротко рявкнул:

— Копья на землю! Палаши в руки! щиты из-за спины! Бой не окончен!

Приграничники если и удивились, то виду не подали. Здесь послушание вбивается первым. Именно это залог выживания возле Пряди. Разом бросили копья и потянули из ножен клинки.

— Правое плечо вперёд! В две шеренги! Сомкнуть щиты! — резко приказал я, и увидел, как приказ мой выполнили одновременно оба десятка.

Торвус вновь достал свой клинок и пристально уставился туда, куда показал я. Я же подошёл к аспиду, посмотрел на его оскаленную, полную зубов пасть, взобрался на тушу, чтобы получше увидеть, и сказал Торвусу:

— Четыре спумая!

Торвус подошёл к строю и тоже перекинул щит из-за спины вперёд, вглядываясь в приближающихся чудищ. А искатели с невероятной прытью вновь оказались на стене, хотя спумаи легко туда бы запрыгнули. Вообще, твари эти — белесые, будто созданные из туманной слизи, были много меньше полузмея — всего раза в два мощнее человека. Но обладали мощным торсом, напоминая горилл. А ещё огромные когти спумаев разрубали даже железный доспех. Твари любили человечину и обладали огромной прыгучестью. И тактика боя с этими тварями была совсем иной — принимать тушу на щит и сразу колоть клинком.

Я спрыгнул с аспида и пошёл к строю, чуя, как адреналин вливается в кровь, заставляя быстрее стучать сердце. Достал свой меч, вновь приласкав шершавую рукоять, и взмахнул клинком, разминая запястье. Мне щит не нужен, но выделяться нельзя. Я простой новобранец. И я перекинул из-за спины гоплон — круглый щит, которым вооружали приграничников. Встал справа от шеренги и услышал шумный вздох бойцов — они увидели, наконец, тварей, приближающихся к нам огромными прыжками. Зрелище было жутковатым, так как спумаи одним прыжком преодолевали расстояние в десяток человеческих шагов.

— Упереться в землю! — резко приказал Торвус, — Щиты к бою!

Спумаи — существа мощные, но тупые, ударили в самую середину строя и были изрублены буквально за несколько мгновений. А мои бойцы, испуганные и одушевлённые одновременно, рубили уже мёртвых тварей до такой степени, что вскоре от белесых исчадий остался фарш. Ни я, ни Торвус не мешали. В первом бою нужна психологическая разрядка. А в приграничниках нужны люди, перешагнувшие страх. Остановились мои бойцы лишь тогда, когда к нам приблизились искатели, вновь слезшие со стены. И теперь бойцы мои смотрели на истерзанных выживших с долей презрения и изумления. Им показалось, что с монстрами сладить не так и сложно. Хотя, сегодняшняя победа — результат многовековых изучений повадок тварей Пряди, выстраивание максимально эффективной техники. Результат сотен и тысяч погибших бойцов. И я тяжело вздохнул, представляя, сколько ещё нужно объяснить новобранцам. Тем более, без потерь мы обошлись только потому, что я чуял тварей Пряди. Напади спумаи внезапно…

Торвус сосредоточенно выламывал клык у аспида, и я знал, куда пойдёт этот клык — на именное ожерелье Хома. Любил он свои варварские штучки и надеялся, что когда-нибудь сможет щегольнуть этим ожерельем перед другими выжившими. Если они, конечно, ещё оставались. А ко мне подошёл эльф Куэлан и проговорил хрипло:

— Мы благодарим за помощь, Ино Пинатум! И просим помощи, чтобы донести тела погибших до форпоста.

— Распоряжусь, — кивнул я, внимательно оглядывая степь. Что-то не давало мне покоя, и я пытался разобраться, что именно. В это время ко мне приблизился и Эйн. Левая рука его висела на повязке, плотно примотанная к туловищу. Эльф встал рядом с собратом и сказал с непонятной интонацией:

— Ты бы мог в одиночку расправиться со всеми…

Так как по интонации я даже не понял, вопрос это был или утверждение, то и говорить что-то не посчитал нужным. Тем более, я разобрался в своих ощущениях и быстро подошёл к Торвусу:

— Я в степь! Если что — прикрой.

— Опасность? — спокойно спросил сержант, но я не знал сам, потому лишь искривил уголок рта. Торвус кивнул и вновь достал свой легендарный некогда меч.

Я размашисто пошагал в степь, не доставая, впрочем, своего оружия. Угрозы я не чувствовал, и вскоре понял, почему. За песчаным взгорком лежал в призрачном обличье раненый стеклянный волк. Скорее даже щенок, так как размерами он был максимум с овчарку. Полуразумный зверь посмотрел на меня жалобно, но раздвинул в оскале губы, обнажая крупные клыки. Я остановился в двух шагах от обитателя Пряди и сказал тихо:

— Я помогу.

Дождался, когда стеклянный волк спрячет клыки и подошёл вплотную, сев перед зверем на корточки. Когда я лечил его рану, зверь отвернул голову, стараясь не смотреть ни на меня, ни на Торвуса. Я видел, что стеклянному волку очень больно, но чуждый нашему миру зверь не издал ни звука, лишь вздрагивал призрачным телом и шумно дышал. А когда я залечил его, слабо вильнул хвостом и лизнул мне руку.

— Зачем? — спросил меня Торвус.

— Ты же знаешь, я не всегда могу объяснить свои поступки, Хом, — спокойно ответил я, поднимаясь на ноги.

— Но они всегда идут в плюс, — кивнул сержант. И спросил: — Уходим?

— Теперь — да! — я спокойно развернулся спиной к зверю и пошагал к приграничникам.

Эльфы ждали нас чуть поодаль, и при нашем приближении Куэлан произнёс тихо:

— Однажды я уже видел такой меч, как у тебя, разумный по имени Ино.

Я вновь отметил, что эльф предпочитает не называть меня человеком, но мне было плевать. Потому я лишь усмехнулся чуть, и сказал:

— Я вижу свой меч каждый день, разумный из Дома Чайной Розы. Потому у меня явно преимущество в насмотренности.

Эльф оценил мою шутку, поклонившись коротко и раздвинув губы в вежливой улыбке. Он показал мне, что кое-что знает, а я сказал, что принял это к сведению. Больше мы с эльфами не обменялись ни словом до той поры, пока не вернулись в Квинк. Там капитан Лам заслушал доклад Торвуса, сказал короткую хвалебную речь и махнул рукой, распуская вернувшихся из рейда приграничников. Баблер подошёл ко мне и спросил, будто кривляясь:

— Началось?

На самом деле Линг не кривлялся — такая уж у него была манера общаться. Особенно, когда он нервничал. Я отрицательно покачал головой и ответил максимально мягко:

— Не похоже, Баблер. В этот раз обычный выплеск тварей, которых разворошили любители наживы.

Линг сосредоточенно кивнул и ушёл в казарму.

Через двое суток я вновь оказался на стене дозорным, и полночи всматривался в степь, пытаясь понять, что тревожит меня в этот раз. И понял только тогда, когда стеклянный волк вышел из мрака и положил под стеной тушу косули. Я посмотрел на дремлющего Михея и спрыгнул со стены наружу. Подошёл к настороженному зверю и легко погладил его опущенную к земле голову. Стеклянный волк вновь лизнул мне руку и вильнул хвостом.

— Иди к родным, глупыш, — тихо сказал я обитателю Пряди, но стеклянный волк лишь толкнул своим носом тушу поближе к моим ногам. Я усмехнулся, зная, что зверь прекрасно видит в темноте, кивнул ему и отрезал заднюю ногу добычи. А потом прошептал, зная также, что он меня прекрасно понимает: — Остальное съешь сам! Тебе нужно расти и набираться сил!

Глупыш внимательно посмотрел на меня. Вновь лизнул мне руку, схватил зубами за загривок косулю и легко перекинул её себе на спину. Так и скрылся в степи, а я с окороком на плече подошёл к стене. Вздохнул тяжело, вначале закинул окорок, а затем взобрался и сам. Михей продолжал посапывать, а я приставил к его горлу клинок, прошептав:

— Ты уже убит!

Михей, проснувшись, выпучил глаза, замычал что-то испуганно и скосил глаза вниз, почуяв холодную сталь.

— Ты убит, — повторил я, — Потому что заснул на посту. Но самое паскудное — из-за тебя весь форпост вырезал враг. И на твоей душе камень греха из ста двадцати невинно убиенных приграничников. Ты будешь гореть в аду, Михей!

Молодой приграничник задышал тяжело и прохрипел:

— Прости, Ино!

Я убрал меч от его горла и проговорил тускло:

— Я прощаю единожды, Михей. Запомни это, ибо это был твой последний раз. Никто об этом не узнает. Но ты две недели будешь один чистить нужники во всём форпосте. И, выгребая дерьмо помнить, что сам чуть не стал таким же дерьмом…

Михей пытался отблагодарить, но я отвернулся и вновь уставился в степь…

Часть 1

Главы 5–6

Глава 5. У Пряди

Наш дозор передвигался по заданному квадрату в поисках тварей Пряди. Капитан Кордис Лам последнее время всё чаще отправлял нас к границе, а сам усиленно тренировал приграничников, будто чувствовал что-то. И это было удивительно, так как с его уровнем магии эманаций Пряди он видеть не мог. Хотя, вполне возможно, что в его жилах текла кровь провидцев, потому как вопросы крови — одни из самых запутанных и загадочных в нашей вселенной. И даже в нищей хижине можно встретить потомков легендарного мага или князя, а во дворце вполне может заседать правнук конюха. А провидцы ощущали изменения, вовсе не имея магического дара в полном его понимании.