Алексей Стопичев – Квинтет Пряди (страница 48)

Молодой офицер изрядно возмужал, видимо, отчаянная оборона форпоста сильно добавила ему мудрости. Но нас встретил со сдержанной радостью. Только вот терялся, не зная, как к нам теперь обращаться. По законам королевства мы являлись баронами. А для него, как и для многих других — легендами. Он мило выкал, смущался и мучительно краснел, когда Торвус или Баблер хлопали его по плечу и что-то весело рассказывали. Впрочем, чего греха таить, меня тоже частенько раздражала излишняя эмоциональность Дикого и Яростного. Но я всегда себе повторял, что у каждого свои недостатки. Баблер, кстати, своих недостатков ничуть не стеснялся, наоборот гордился ими, что и продемонстрировал, уйдя в разгар веселья в комнату с одной из местных девиц. Жнец покачал сокрушённо головой и произнёс:

— Горбатого лишь могила исправит…

— Ты же знаешь, что в этом случае и могила бессильна, — мрачно произнёс я, и Торвус весело расхохотался, обнажая свои крепкие зубы.

Так как веселились мы изрядно и допоздна, то встал я уже ближе к обеду в прескверном расположении духа. Порадовало, что кто-то из гостиничной прислуги оставил на столе целый кувшин с квасом и уже поостывший завтрак. Когда я без аппетита поглощал яичницу с беконом, запивая нехмельным напитком, в ворота вошли монахи Афийского монастыря. Окна гостиницы выходили как раз на центральную улицу, и я с восхищением рассматривал служителей Господа, одетых в лёгкие кирасы поверх сутан. На боку каждого болтался меч. А за спиной — прямоугольные выгнутые щиты с изображением креста. А силу монахов, прибывших в нашу армию, я чувствовал даже без применения магии. Возглавлял сотню афийских братьев… знакомый иеромонах Элафрий, который провожал наш квинтет к настоятелю. Элафрий, в отличие от других монахов, облачён был не в кирасу, а в длинную кольчугу. И к мечу на поясе добавлялось ещё одно оружие — металлический посох с крестом на навершии. Элафрий важно вышагивал впереди и благословлял горожан, становившихся перед служителями Господа на колени.

В комнату громко и требовательно постучали и голос Рекса из-за двери проревел:

— Пора! Идём в детинец!

Я вздохнул, отодвинул недоеденный завтрак и быстро оделся. Прицепил на пояс ножны, закинул за спину щит и, подумав, натянул наручи на запястья. Через десять минут мы уже стояли в детинце, и Рекс вместе с графом Элио — командующим королевскими войсками, объясняли порядок предстоящего походя.

— Мы разделимся на пять отрядов, — объяснял Рекс, — В каждом будет по сотне орков, гномов и эльфов, а также по две сотни приграничников. Возглавим отряды я, Ино, Торвус, Баблер и Лет. Мы же будем и главной магической силой. Маги эльфов, гномов и людей будут находиться в центре отряда и бить нечисть только после прямого приказа!

Граф Беррер Элио сурово обвёл взглядом приграничников и проговорил:

— Всадников слушать беспрекословно! И не посрамите перед другими себя!

Рекс, сглаживая резковатые слова военачальника, проговорил помягче:

— Ваши магические силы будут нашим неприкосновенным запасом. Ибо, если мы выдохнемся, то помочь нам будет уже некому! Потому у графа есть предложение, с которым я согласился.

Рекс чуть отошёл в сторону, а командующий проговорил:

— Я предложил объединить магов не по расам, а по способностям! Маги огня в один отряд, маги воды — в другой. Воздуха — в третий.

— А ещё два отряда? — подал голос Баблер.

— Огневиков больше всего, потому их хватит на два отряда, — тут же пояснил Рекс. А центральному отряду, который я возглавлю лично, маги не нужны!

— А с кем пойдём мы? — спросил иеромонах Рекса, и тот ответил:

— Вы, отец Элафрий, будете нашим главным резервом и отправитесь в центре, с моим отрядом вместе.

Когда все со всем определились — началась сумасшедшая суета. Мы вышли из города и принялись формировать отряды. В моём полутысячном корпусе приграничниками должен был командовать… Кордис Лам. Чему я, честно говоря, обрадовался. Как обрадовался и командиру гномьей сотни Балби, который по совместительству был ещё и неплохим магом огня. А командиром сотни эльфов стал тот самый Эйн, ходивший с искателями в Прядь. И только командир орков Беран был мне ранее не знаком.

Я собрал командиров в штабной палатке и принялся им объяснять:

— Передвигаться будем следующим образом: впереди приграничники. За ними — эльфы. Следом орки, а сзади — гномы.

— Почему это гномы сзади? — тут же возмутился Балби, напыжившись от возмущения. Я вздохнул и произнёс максимально равнодушно:

— Потому что я так приказал. И на будущее — приказы не обсуждаются. Если кто-то с этим не согласен, то может сразу покинуть корпус.

Гном покраснел так, что даже глаза заблестели, но я так же равнодушно продолжал говорить:

— Объясню один раз, и больше к этому вопросу возвращаться не буду. Орки — самые могучие из всех. Это не подлежит сомнению. А их огромные щиты способны выдержать даже удар аспида. Но орки сильны в индивидуальных схватках. Работать строем они не умеют, так, Беран?

— Не учились, — кивнул предводитель синих орков.

— А гномы строем работать умеют. Как и приграничники. И если выскочат твари, которых встречать нужно не силой, а умением, то это должны сделать либо приграничники, либо гномы. А орки, переждав первый натиск и залп эльфийских лучников, нанесут основной удар.

— Но почему гномы последние? — пропищал Балби.

— Потому что напасть могут со всех сторон, — проговорил я. И, если нападут с тыла — вы сразу окажетесь не последними, а первыми. Так понятно?

— Так понятно, — напыжился от гордости гном и осмотрел всех вызывающе-надменно, уж не сомневается ли кто в отваге подгорного народа? Никто не сомневался, конечно. Как и в самолюбии коротышек. Попробуй засомневайся в них — мстить будут веками!

Уже на закате Рекс ещё раз собрал всех командиров, сказал, что выдвинемся с рассветом и приказал максимально хорошо отдохнуть, так как уже завтра мы окажемся в Пряди…

Глава 15. Новая сила Пекатума

Я смотрел вперёд и понимал, что это рано или поздно должно было случиться. Прядь, или те, кто ею командовал, выдвинули против нас целую армию тварей. Хотя до этого мы два дня прошагали более чем успешно. Легко убивали редких монстров, появляющихся на нашем пути, и шли к Алмазным горам. Наибольшую опасность для нас в эти два дня представляли не твари, а чёрные места, моховые поля, да каменные рощи — постоянные атрибуты Пряди. Чёрными местами называли участки местности, будто выстланные углем — смоляные, мрачные, будто поглощающие солнечный свет. Потому и над ними постоянно царил полумрак. Размер этих пятен был разным — от пары шагов до пары лиг. На них ничего не росло. По ним ничего не ходило. Даже звери, осмеливавшиеся жить в Пряди, просто обходили эти места стороной. Но разумные оказались тупее зверей, и, естественно, при посещении Пряди находились всегда те, кто всё же решал попробовать, что же будет, если наступить на черноту. Наступали. Или касались рукой. И тут же начинала чернеть та часть тела, которой они прикоснулись к аномалии. Чернела медленно, но неуклонно. И за пару минут от разумного оставался тёмный, будто изъеденный плесенью мумифицированный труп. Я, кстати, уже тогда предложил не называть мыслящие расы разумными, ибо это не совсем соответствовало действительности. Разумными тут были звери, обходящие опасные места.

Моховые поля тоже были разных размеров, и представляли из себя ровный участок местности, поросший желтовато-зелёным мхом странного вида, не выше щиколотки человека. Мох этот постоянно шевелился, извивался, как миллионы тонких противных червей, высунувшихся наполовину наружу. Поля были не столь молниеносны в своём воздействии, как Чёрные места, но не менее смертоносны. Просто умирало живое существо более долго и мучительно. Исходило кровяным кашлем, выплёвывая лёгкие. Покрывалось гнойными язвами. И никакая магия не могла уже спасти того, кто прошёл, или даже просто прикоснулся к моховому полю. Надо ли говорить, что в то время, когда все животные обходили эти поля стороной, разумные нет-нет, да и пробовали пройти, прикоснуться, срезать кусочек мха?

Каменные рощи, в отличие от первых двух аномалий, всегда имели чёткие размеры — половина лиги на половину лиги. Эдакий идеально строгий квадрат с каменными изваяниями, отдалённо напоминающими столбы деревьев. Но лишь отдалённо, потому как каменные эти изваяния больше походили на перекрученный и расщепившийся вдоль волокон прутик. Кроме того, рощи не убивали мыслящих. Они просто сводили их с ума. А животные, жившие в Пряди или возле неё, благоразумно обходили эти изваяния стороной. Вот эти места и доставляли неприятность, потому как возле них, почему-то, чаще всего и таились твари, пытающиеся напасть на нашу небольшую армию.

Тогда я и увидел работу афийских монахов во всей красе. До этого я тоже видел, как слуги Господа используют силу Его, либо ту магию, которую называли этим словом. Но за прошедшие годы монахи стали много мощнее, став, наверное, одной из самых могучих сил этого мира. Когда на нас выбрели сразу четыре лацерты — гигантские, кожистые и невероятно злобные, никто из нас даже в бой не успел вступить. Иеромонах Элафрий громко начал произносить молитву, а два десятка монахов воздели копья по направлению чудищ, и из копий этих ударил такой яркий свет, что в глазах зарябило. А когда прошли яркие пятна, я увидел на месте чудищ — лишь обугленные останки. Отряд Баблера шёл слева от меня, потому Линг ехал рядом. И глянув, что сотворили монахи, лишь молча посмотрел на меня и ничего не сказал. Но иногда молчание красноречивее всяких слов. Я понял своего друга, потому тоже не стал ничего говорить, лишь чуть склонил голову и направил Чучело к месту побоища, желая посмотреть на то, что осталось от лацерт.