Алексей Стопичев – Квинтет Пряди (страница 50)

А я водрузил на голову свой шлем и поехал в первые ряды, готовя наручи. И когда до врагов оставалось не более трёхсот шагов, активировал свой артефакт, полностью разряжая таящуюся в нём мощь в кентавров и маридов. Слева полыхнул холод Баблера, а справа — молнии Рекса. Били стрелами эльфы. Выплеснув всю силу, я потащил из ножен Каладболг, приготовившись грудью встречать кентавров и демонов. И надеясь, что нам хватит сил и на чёрных рыцарей, готовящихся к третьей волне атаки…

Глава 17. Победа

На меня бросились сразу три демона, и, если бы не синие орки, на этом моё сражение бы закончилось. Но один из здоровяков прикрыл меня и упал, пронзённый когтями марида, а трое других с яростными криками кинулись на монстров. Причём, синий орк слева действовал настолько удачно, что попал палицей прямо в голову рогатому монстру. Тот, падая, выплюнул огонь, но попал в другого марида, и обожжённый заорал, разворачиваясь ко мне пострадавшим боком. Я тут же сделал выпад и пронзил тварь Каладболгом, почувствовав, как ломаются кости чудища под волшебным клинком. Третий демон в это время огненным плевком попал в одного из орков, и тот упал безжизненно на груду других тел, удивлённо глядя на прожжённый в районе груди доспех. Я вырвал меч из тела сражённого марида и кинулся на этого, метя ему в шею. Рубящий удар чуть сместился оттого, что я поскользнулся. И лезвие Каладболга вошло не в шею, а в ключицу. Марид молча рухнул на колени, и двое синих орков ударили его своими секирами, отделяя голову от туловища.

Но с земли вставал второй марид, которого удар орка по голове лишь оглушил. Тут сзади тренькнули тетивы, и демон завалился на спину, а из его глазниц, подрагивая, торчали оперения двух стрел. Я обернулся к эльфам и показал им большой палец, а после побрёл к Чучелу, который в одиночку расправился сразу с двумя монстрами. Вскочив в седло, я осмотрел поле боя, и увидел, что мы отбили и вторую волну. Потом перевёл взгляд вперёд, туда, где стояли сплошной стеной около ста гурдылов — чёрных рыцарей смерти. А между ними переминались скелетоны, вооружённые короткими мечами. Примерно около полутысячи ходящих костяков — мерзких порождений Пряди. Повернулся назад, отмечая, что в моём корпусе в живых осталась живой едва половина бойцов. Но эльфы-лучники почти в полном составе остались на ногах, и это давало неплохой шанс на сражение с гурдылами. Я, чувствуя, что напрочь сорвал голос, подъехал к эльфам и поманил к себе Эйна. Прохрипел ему:

— Я буду говорить, передавай своим!

Командир сотни лучников кивнул мне и повернулся к соотечественникам.

— Чёрные рыцари защищены доспехами очень хорошо, как и твари, на которых они передвигаются. Бить надо в сочленения доспехов между грудью и шеей, — я ткнул в себя пальцем, показывая место. И замолчал. Когда Эйн прокричал моё послание эльфам, я проговорил: — Либо в глаза тварям, на которых передвигаются гурдылы. На скелетонов даже не тратьте стрелы. Их стрелами не убить и не остановить! И запомните, чем больше вы убьёте рыцарей, тем больше шансов у нас у всех останется выжить…

Не дожидаясь, когда Эйн прокричит это эльфам, я подъехал к гномам и прохрипел магу Балби:

— Теперь приграничники отойдут назад, их осталось всего треть, а вам сдерживать самую опасную атаку — атаку гурдылов и скелетонов!

Гном расцвёл так, будто ему конфетку подарили, повернулся к коротышкам-отморозкам, ибо другие не пошли бы в столь опасный поход, и заорал:

— Нам доверили самое сложное и страшное — убивать гурдылов!

Гномы радостно заорали, потрясая своими топорами, и я покачал головой, удивляясь их желанию выйти навстречу смерти. Впрочем, долго удивляться я себе не позволил, и захрипел командиру коротышек:

— Укрывайтесь сверху щитами и бейте по коленям тварей, на которых едут гурдылы! А когда те начнут падать — рубите рыцарей смерти. За вашим строем будут стоять орки. И помните — если строй прорвут — мы погибли!

Балби кивнул и побежал строить своих отморозков в фалангу. А я подъехал к Баблеру, которому один из эльфов заматывал левую руку. Линг посмотрел на меня виновато и проговорил:

— Зацепила-таки, мразь какая-то! Теперь вот шкурку попортили! — и засмеялся-закашлял тихо.

Уставший, посеревший Баблер теперь даже шутил натужно. И я ободряюще положил ладонь ему на плечо. И сказал:

— Осталась одна схватка, дружище! Если сейчас не победим — вернёмся и отомстим тварям!

Баблер сморщился весь и сказал:

— Ты же знаешь, как это больно, — и спросил вдруг то, о чём мы никогда не говорили друг с другом: — Или у тебя по-другому?

Я покачал головой и ответил честно:

— Очень больно.

— Да и они, — Баблер кивнул подбородком на оставшихся в живых воинов: — Не вернутся.

— Потому мы должны быть в первых рядах, — равнодушно пожал я плечами, и, увидев, что гурдылы тронулись с места, пожал руку Баблеру и вернулся к своему отряду. Поднял руку, и Эйн заорал эльфам:

— То-о-овсь!

И когда рыцари смерти приблизились на расстояние выстрела, и я махнул, вперёд полетели стрелы эльфов. Залпы следовали один за другим, и, хотя были они не так эффективны, как хотелось бы, но пара десятков гурдылов всё же покатилась на землю. Оставшиеся вновь смыкали строй и мчались на нас в одну шеренгу, неустрашимые и яростные, как сама преисподняя. Гномы, уткнув в землю огромные копья, сомкнули щиты, приготовясь встретить чёрную волну. Я же тронул Чучело, подгадывая момент сшибки рыцарей с шеренгой гномов. И когда те ударили, смяв первых коротышек, ударил пятками в бока келпи, и тот прыгнул вперёд, сбивая сразу несколько тварей, вместе с оседлавшими их чёрными рыцарями. Я завертелся в седле, сумев сразу срубить двоих гурдылов, отразил фламберг, летящий мне в голову и, увидев, что завяз, начал рубиться с монстрами, в то время как Чучело своей пастью вырывал куски мяса из верховых животных рыцарей. Те, утробно хрипя, падали, гурдылов стаптывали другие животные, либо же добивали гномы и синие орки. Чучело, наконец, смог пробиться вперёд и я оказался за спиной шеренги рыцарей смерти. И сразу этим воспользовался, хладнокровно рубя тварей в спину. Я успел сразить около десятка, когда увидел Баблера, добивающего правый фланг тварей, и Рекса, завершающего разгром гурдылов на левом фланге. А гномы, орки и монахи теперь вовсю бились со скелетонами.

Чучело, не дожидаясь приказа, сам рванул в гущу скелетонов, стаптывая этих мерзких созданий. Я махал в обе стороны Каладболгом, круша костяные конструкты, ставшие практически беззащитными без своих хозяев-гурдылов. Пару раз почувствовал, что меня ранили, но не останавливался до тех пор, пока сражение не утихло. И только после этого соскользнул с Чучела и устало опустился на землю, чувствуя, как немеет бок и левая нога.

Рядом со мной оказался монах, и я, моргнув, понял, что это тот самый брат Васто. Я холодно посмотрел на него и попытался встать, но нога подломилась, и я вновь опустился на землю. Инок подскочил ко мне и выхватил нож. Я положил руку на рукоять меча, но тот, не обращая внимания на моё движение, вспорол штанину и уставился на рану. Выглядела та плохо — клинок гурдыла или скелетона распорол левое бедро от колена до середины. Артерию не зацепили, иначе я бы уже сдох от потери крови, но рана всё равно выглядела ужасно. Но монах, достав флягу, быстро промыл мою рану, и стал снизу вверх зажимать её края, шепча что-то. И края затягивались, а боль отступала…

Глава 18. Выжившие

Алмазные горы приближались, росли, заслоняя собой южную часть неба. После битвы с тварями Пряди нас осталось полторы тысячи, из вышедших двух с половиной. Однако, мы надеялись, что и Прядь не сможет быстро собрать другую такую же по силе армию. А предыдущая была уничтожена почти полностью. Правда, Кукловодов мы так и не увидели, но это не играло никакой роли. Каким бы деятельным Кукловод не был — без тварей противостоять нам он не мог.

Здесь, возле гор, Прядь представала во всём своём «великолепии»: чёрная трава, непонятно как растущая, искорёженные, будто завязанные узлами деревья, мелкие, зловонные болотца, из которых торчали выпученные глаза неизвестных тварей. Но чёрных мест, моховых полей и каменных рощ стало в разы меньше, будто Прядь раскидывала их именно по границам владений, защищая свою территорию от чужаков. Зато однажды нам встретился лабиринт — жуткое и чуждое нагромождение скал в половину лиги диаметром и в два человеческих роста высотой. В лабиринт всегда вело несколько входов, и если посмотреть снаружи, то видны были узкие, каменные коридоры. Иногда искатели в поисках сокровищ заходили внутрь, но наружу не вышел ещё ни один. Находились самые умные, которые у входа в лабиринт вбивали колышек, привязывали к нему один конец верёвки, а второй брали с собой, чтобы выйти потом по этой бечеве. Но… гинули и они. А их товарищи через какое-то время вытаскивали пустую, будто обрезанную верёвку наружу и, если были умные, то уходили восвояси. Если нет — сами отправлялись внутрь.

Уж не знаю, кто пустил слух о том, что в лабиринтах таятся золото, бриллианты и бесценные артефакты, но разумные верили в эти байки и раз от раза пытались испытать своё счастье. Однажды в кабаке Баблер пристал к компании искателей, рассказывавших о волшебных вещах в лабиринтах. Он спрашивал раз за разом — откуда известно, что там, если оттуда ещё никто и никогда не вышел. И искатель, напившись до чёртиков, стал рассказывать легенду о некоем Феликсе, который всё же смог выбраться из лабиринта, после чего сразу стал королём.