Алексей Стопичев – Квинтет Пряди (страница 28)

Ла посуровел лицом и кивнул сосредоточенно, отводя назад правую ногу и замирая так, в стойке, максимально удачливой для броска. Конечно, я бы предпочёл вместо него Баблера, но нельзя было совсем отстранить местных приграничников. Не только обидели бы, но и вызвали бы кучу подозрений. Потому, стараясь побольше шуметь, я пошёл влево, выглядывая шестиногого монстра. И когда тот спрыгнул с дерева и плюнул в меня ядом, оказался готов — прикрылся щитом и кинулся за дерево, услышав, как выдохнул сержант, кидая копьё в токсикума. Ла попал, пригвоздив мерзкое создание к дереву, и я поднял зажатую в кулак руку, поздравляя вояку с удачным броском…

Часть 2

Главы 7–20

Глава 7. Тайный орден

И тут слева от меня кусты зашевелились, и я увидел ещё одного токсикума. Совсем рядом. Шагах в пяти. Я даже рассмотрел фасеточные глаза шестилапой твари, а после увидел, как та отклоняется чуть назад, чтобы выплюнуть сгусток яда. Я поднял щит, закрываясь от жгучей мерзости, и почуял небольшой толчок. Понимая, что дрянь начинает разъедать щит, кинулся вперёд, ударив копьём монстра. Тот пытался отпрыгнуть, и почти успел, но наконечник копья всё же процарапал бок твари Пряди. Сзади я услышал гневный крик Баблера, и понял, что на приграничников тоже напали. Впрочем, размышлять и оглядываться времени не было. Так как я оказался вплотную к твари и копьём уже ударить не мог, то рубанул краем щита прямо в пасть чудищу, и когда оно упало навзничь, одним движением выхватил Каладболг и рассёк гадину, отскочив в сторону, чтобы капли яда не попали на тело. Я видел, что делает эта мерзость с плотью, и не хотел рисковать своим телом, к которому я за многие годы всё же в некоторой степени привык.

Я быстро глянул на щит, убедился, что он выдержал плевок, который лишь чуть проел дерево и железо, и кинулся к орущим приграничникам. Двое бойцов уже лежали на земле, а остальные, выстроившись в подобие строя, пытались копьями отогнать трёх токсикумов. Баблер, забежав справа, рубанул одно шестилапое чудище, рассекая его кошкодёром надвое, а я ударил сзади второго. Третий благоразумно пытался убежать, но сразу трое приграничников проткнули его копьями. Я кинулся к лежащим на земле приграничникам, но помочь им, увы, оказалось уже нельзя. Одному из бойцов ядовитая жидкость попала в лицо, убив практически сразу. Второму слюна токсикума угодила в плечо, разъев доспех и мясо, вплоть до кости. Умер он, видимо, от боли и от кровопотери. Сержант грязно ругался, а я, встав с колен, быстро кинул сканирующее заклинание, но больше вокруг никого не обнаружил. Тут же приказал Баблеру готовить эвакуацию погибших, а сам магией сжёг одного за другим монстров. Назад мы шли в гробовом молчании…

Уже когда вышли из леса, вынеся двух погибших, Ла Вита спросил глухо:

— Господа… дворяне?

— У меня титул барона, — не стал лгать я.

— А я граф в Пульшере, — развёл руками Баблер, будто извиняясь.

— Извините, господа, что запанибратски, — смущённо отвёл глаза сержант.

— Ла, — Баблер положил руку на плечо сержанта, — Мы служили в одном подразделении, а сейчас вместе сражались. И в Альбусурбе мы были обычными приграничниками. Потому, называй нас на «ты» и по именам. Мы — братья, вне зависимости от титулов и места рождения!

— Как я могу… — пробормотал Ла, но Баблер его тут же перебил:

— Иначе обидимся! И не будем больше разговаривать!

Сержант кивнул и посмотрел грустно на трупы погибших подчинённых. Проговорил нам с тоской:

— Совсем молодые парнишки были. По месяцу отслужили, и вот — на тебе…

— Быть воином… — проговорил я, и сержант откликнулся глухо:

— Жить вечно!

Потом покряхтел и принялся отдавать приказы своим людям, чтобы тела погибших погрузили на лошадей и довезли до крепости.

— Вы с нами? — спросил сержант, и в этот раз даже Баблер лишь кивнул молча, стараясь лишний раз не болтать.

К Рубердонуму мы подъехали уже в сумерках, и сержант долго объяснял офицеру стражи, что случилось. В это время к воротам подскакал капитан приграничников, и сержанту вновь пришлось повторять историю. Время от времени капитан поглядывал на нас, а потом, вдруг вспомнив что-то, спросил хрипло:

— Барон Ино Пинатум… Не тот ли, что устроил славный шум в нашем городе пару недель назад?

Я увидел заинтересованно-злорадный взгляд Баблера и холодно ответил офицеру:

— Я ничего не устраивал, господин капитан. Человек я мирный и спокойный…

— Настолько спокойный, что лично убил двух токсикумов из пяти? — хмыкнул офицер и протянул руку: — Том Сецанс к вашим услугам, барон! Я очень благодарен за помощь нашему десятку, а также за то, что поставили на место некоторых… слишком ретивых гражданских.

Я пожал руку капитану приграничников, а после поспешил откланяться, отправив Баблера в гостиницу. Впереди у меня было очень важное для меня дело. И я, только подъехав к особняку Сариссы, понял вдруг, как соскучился по девушке с солнцами вокруг зрачков. Но, увы, меня там ждало разочарование. Чопорный мажордом, имя которого я никак не мог запомнить, проговорил скучно и безэмоционально:

— Госпожа Хастифер уехала в столицу. Разрешите узнать, кто заезжал, чтобы передать баронессе о визите?

— Барон Пинатум, — буркнул я, разворачивая коня, но тут мажордом ожил вдруг и кинулся ко мне:

— Господин барон! Госпожа Хастифер оставила для вас письмо. Подождите две минуты, я сейчас его вынесу!

Уже в гостинице я развернул послание Сариссы и, пока читал, удивлялся всё больше:

«Дорогой Ино, я очень благодарна тебе за твою откровенность! Я очень надеюсь, что ты не жалеешь о ней. И в ответ сообщаю тебе, что состою в одном древнем магическом ордене, чья задача — защищать разумных. Прости, что сразу не сказала тебе об этом, но это не моя тайна. Однако, теперь я вынуждена тебе сообщить, чтобы ты понял дальнейшее. Мне удалось кое-что узнать о купце Этьене Серусе и людях, с ним связанных. К сожалению, я не могу доверить бумаге столь нужную информацию, но, если ты будешь в столице, всё расскажу лично! В Палисе у меня дом на Жемчужной улице, сразу найдёшь его по трём красным башенкам и флюгерам в виде драконов. Если же я вернусь раньше, чем приедешь ты, то и письмо не понадобится — всё сообщу сама. Магистр ордена разрешил рассказать об ордене и о нём. Если вдруг в столице ты не сможешь меня найти — иди к герцогу Тиберию Аркануму, который живёт в Новасурбе, но часто бывает в Палисе. Он объяснит всё. Я благодарна судьбе, за то, что встретила тебя. И, надеюсь, что смогу быть тебе полезной. Больше ничего писать не буду, надеюсь на нашу встречу. Всегда твоя, Сарисса!».

Я смотрел на мелкий, аккуратный почерк баронессы, на размашистую подпись и на безупречно ровные строчки, и чувствовал впервые за многие годы, как в душе рождается что-то вроде страха. Получается, я втянул Сариссу в опасное дело, и если с ней что случится… Я стиснул зубы и грохнул кулаком по столу. С удивлением посмотрел на треснувшую столешницу и на сочащуюся из разбитой ладони кровь. Тут раздался ещё один удар, и дверь в комнату распахнулась. Я вскочил, выхватывая свой меч, но увидел, что на пороге стоит Баблер, яростный и взъерошенный:

— Что произошло, Ино? — хрипло спросил друг, — Я услышал шум…

Я показал на разбитый стол и проговорил скучно:

— Колол орех и не рассчитал силу, приятель.

Баблер покачал головой, и, спрятав в ножны кошкодёр, проговорил весело:

— Слушай, может, сходим куда? Был я тут пару лет назад, знаю одно местечко!

Я покачал головой и проговорил:

— Через час мы уезжаем в столицу, друг мой.

— В ночь? — удивился Баблер, а я вместо ответа лишь кивнул…

Глава 8. Столица

Если и были в королевстве Пульшер места более красивые и яркие, чем столица, то я их, честно говоря, не знал. Да что там в королевстве? Наверное, во всей восточной части континента не найти такого города с удивительным смешением стилей архитектуры, соединяющих в себе и ажурную лёгкость эльфов, и тяжеловесную монументальность гномов, и мрачноватую готику пиктов, и восточную вычурность халифатов. Красота эта начиналась от городских стен и ворот, огромных, тяжеловесных, украшенных сверху зубцами, из-за которых так удобно бить врага стрелами, укрываясь от вражеских ответных обстрелов. А сами ворота, откидные, из железного дерева, украшены с обеих сторон резными рисунками. Впрочем, сейчас, когда ворота были опущены через ров, рисунок виднелся лишь с одной стороны, по которой шли подводы и люди в столицу. Мы с Баблером молча проехали внутрь столицы, и Баблер, который появлялся здесь редко, восхищённо причмокнул губами. Даже двух-трёхэтажные домики, между которыми ровная, будто тетива лука, мощёная булыжником дорога устремлялась в центр, были в одном стиле. Все — с зелёными крышами. Все из красного кирпича. С аккуратными палисадничками и невысокими — в рост человека воротами.

Чтобы Линг насладился красотами столицы, я направил Чучело через центральную площадь, дав полюбоваться приятелю и на два чудесных храма, ажурно устремлённых куполами в небо, и на здания ведомств, над которыми потрудились лучшие архитекторы почти всех рас, и на фонтаны и статуи. А когда Баблер увидел площадь, то весело оглянулся на меня и подмигнул:

— Умеют же, а?

Я кивнул, соглашаясь. Площадь, вымощенная огромными каменными плитами, в центре грозно вздымалась двумя гигантскими статуями королей древности — Ричардом Первым и Ричардом Вторым из династии Импетусов. Кстати, нынешний король тоже носил имя Ричарда, хотя я, на месте его родителей, поостерёгся бы давать такое имя наследнику правящей династии. Ибо правление Ричардов Первого и Третьего сопровождались такими потрясениями, что не только Пульшер, но и весь континент потом десятилетиями приходили в себя, отстраиваясь, успокаивая междоусобные свары и зализывая раны, вызванные Прорывами тварей Пряди. С другой стороны, именно первый Прорыв и возвёл на престол Ричарда Импетуса, тогда простого графа, командира небольшого корпуса. Когда предыдущий король из династии Суспектумов практически бросил армию, сбегая от тварей, и только мужество молодого графа позволило сохранить едва треть бойцов и спасти от полного уничтожения цвет рыцарства, трусливый монарх странно умер. Поговаривали, что от сердечного приступа, вызванного отравленным кинжалом, каким-то образом попавшим в грудь незадачливого монарха. Двое его сыновей, решившие взять на себя командование королевством и армией, не менее скоропостижно скончались. Один — от несварения желудка, потому как наконечник копья, воткнутый в живот, переварить действительно очень трудно. Второй — от подагры, вызванной колом, на который водрузили младшего отпрыска династии Суспектумов.